roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

РАДУГА НАД ДУНАЕМ. ПРОВАЛ ПОЛКОВНИКА МАРЧЕНКО

По завершении Боснийского кризиса обыденная жизнь разведчиков и контрразведчиков в какой-то степени вернулась к традиционному ритму — и по-прежнему многочисленные авантюристы задавали тон всему происходящему. Вот один из многих рассказов Ронге о таких персонажах — вполне возможно о том самом, о котором сообщал и Марченко в сентябре 1906 года.
В последнем варианте получается, что прижимистость петербургского начальства уберегла тогда Марченко и от зряшной траты денег, и от провокации и скандала:
«Двойным шпионом был Алоиз Перазич. После того как в 1905 г. мы отказались его использовать в качестве агента, он два года спустя написал анонимное письмо с предложением сделать начальнику генштаба разоблачения, касавшиеся шпионажа дружественной державы было организовано свидание с одним из офицеров разведывательного бюро. Здесь Перазич признался, что он является итальянским шпионом и свои разоблачения ставил в зависимость от гарантирования ему безнаказанности. Эта гарантия ему была дана с тем ограничением, что при возобновлении шпионажа он не должен ожидать никакой пощады. Он сознался, что обслуживал и французов.

Далматинские власти взяли его под наблюдение и в 1909 г. его опознали в Землине, откуда он часто ездил в Белград в качестве лесопромышленника. При аресте у него были найдены: схема организации нашей армии, военный альманах и словари, служившие шифром. Благодаря всему этому, не было никаких сомнений в его подлинной профессии. Не смотря на это, генштаб, ссылаясь на служебную тайну, отказался ответить на запрос гарнизонного суда в Аграме об агентурном прошлом Перазича, чем последний был «весьма удовлетворен». По отбытии тюремного наказания, он в 1915 г. снова ускользнул из-под надзора далматинцев и был рекомендован русским военным атташе в Риме своему коллеге в Берне».

Заметим, что Ронге изящно умолчал о том, что же конкретное Перазич раскрыл австрийцам в 1907 году в отношении итальянцев и французов. Заметим и то, что в 1909 году Перазич был осужден по существу при отсутствии состава преступления — лишь в результате подозрительных перемещений и обладания странными документами — не известно притом, какой степени секретности.

Особенно несолидно выглядит упоминание словарей — с кое-чем подобным мы уже сталкивались, обозревая деятельность Манасевича-Мануйлова в 1905 году…

Среди агентов, завербованных Марченко, попадались вроде бы и достаточно солидные лица, поставлявшие какие-то полезные сведения.


Марченко ходатайствовал даже о награждении двоих таковых российскими военными орденами. Ими были адъютант военного министра Австро-Венгрии майор Клингспорт и поручик артиллерийского полка 27-й дивизии Квойко.

Но начальство в Петербурге не поддержало такого ходатайства.  Странноватая, заметим, история. С одной стороны, оба агента, вроде бы, прекратили свою дальнейшую работу на русских. Но как с этим могло без ропота смириться руководство российской разведки, отказавшись даже от попыток дальнейшего использования адъютанта военного министра? С другой стороны, обе эти истории не завершились и разоблачительными скандалами. У нас, однако, слишком мало данных, чтобы исчерпывающим образом в этом разобраться.

Пребывание полковника Марченко в Вене скандально завершилось в 1910 году.

Снова слово Ронге: «В ноябре 1909 г. контрразведывательная группа узнала, что один австриец продал военные документы итальянскому генштабу за 2 000 лир. Его фотография, на фоне памятника Гете в Риме, попала на мой письменный стол. Он был опознан как служащий артиллерийского депо Кречмар и вместе со своей любовницей был поставлен под надзор полиции, чтобы в надлежащий момент уличить его и его сообщников. Однажды он вместе с русским военным атташе полковником Марченко появился на неосвещенной аллее в саду позади венского большого рынка. Очень скоро выяснилось, что Кречмар состоял на службе не только у итальянцев и русских, но также и у французов.

Моим первым намерением было отдать приказ об его аресте при ближайшем же свидании с Марченко. В этом случае последний оказался бы в неприятном положении, будучи вынужденным удостоверить свою личность, чтобы ссылкой на свою экстерриториальность избавиться от ареста. Но это намерение не было осуществлено вследствие сомнений полиции в исходе этого предприятия, а также вследствие опасения неодобрительной оценки министерства иностранных дел.

Таким образом, 15 января 1910 г. вечером был произведен обыск у Кречмара и у его зятя, фейерверкера. Военная комиссия, разобрав найденный материал, установила, что Кречмар оказывал услуги по шпионажу: начиная с 1899 г. — русскому военному атташе, с 1902 г. — Франции и с 1906 г. — итальянскому генштабу, причем заработал только 51 000 крон. За большую доверчивость к нему поплатился отставкой его друг — управляющий арсеналом морской секции, его тесть — штрафом за содействие и 5 офицеров артиллерийского депо — отставками и штрафами».

Руководство этими операциями и осуществлял подполковник Редль, поскольку именно он выступил на судебном процессе против Кречмара в качестве эксперта от контрразведки.

Ронге завершает рассказ о Кречмаре: «Весьма опечаленный в свое время инцидентами, виновниками которых были наши агенты, граф Эренталь отнесся к инциденту с Марченко очень снисходительно». Поясним теперь причины снисходительности австрийского министра иностранных дел.

Дело в том, что скандалам с российскими военными атташе в описываемое время предшествовали не менее громкие аналогичные скандалы с австрийскими агентами в России. Самым звучным из них оставалось «Дело Гримма», но и позднее возникали происшествия подобного рода.

Непосредственно накануне инцидента с Марченко в Вене произошло разоблачение в России не то австрийского шпиона, не то персонажа, которому приписывался шпионаж в пользу Австро-Венгрии. Ронге об этом сообщает так: «В 1910 г. русская контрразведка арестовала двух германских агентов. Русские арестовали своего же подданного барона Унгерн-Штернберга по обвинению в использовании им обсужденного на закрытом заседании Думы проекта закона о контингенте новобранцев. Они, конечно, приписали деятельность барона на счет Австро-Венгрии, так как барон имел сношения с австрийским военным атташе майором графом Спаннокки. В действительности же ничего общего с нашей разведкой он не имел».

Естественно, что не в интересах Эренталя было затевать при таких обстоятельствах дипломатический скандал из-за Марченко. Это-то, очевидно, и заставило австрийских контрразведчиков прибегнуть к содействию самого императора Франца-Иосифа.
Tags: Радуга над Дунаем
Subscribe

Posts from This Journal “Радуга над Дунаем” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments