roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ВСЕЛЕННАЯ МУШКЕТЕРОВ. ЗАЩИЩАЙТЕСЬ, СУДАРЬ!

Времена, когда дуэль играла роль судебного поединка, то есть средства наказать зло или отстоять правоту, давно прошли (хотя пустыри при аббатствах Сен-Мартен, Сен-Жермен и Пре-о-Клер, служившие местами проведения таких поединков, по-прежнему использовались «по назначению»). К началу XVII века такой «самосуд» уже не приветствовался ни властями, ни Церковью, однако дворяне были твердо убеждены, что «честь человека со шпагой можно защитить только шпагой». С 1598 по 1608 год, несмотря на суровые законы, на дуэлях погибли восемь тысяч дворян, то есть больше, чем в Религиозных войнах.
«Добрый король» Генрих IV, в котором бурлила беарнская кровь, сам в какой-то мере поощрял поединки. Он лично драться не мог, поскольку дуэль – противоборство равного с равным, зато охотно принимал услуги тех, кто вызывался защитить его честь. Так, в 1605 году король оказался соперником в любви Франсуа де Бассомпьера, слывшего образцом французского рыцаря и без счета покорявшего женские сердца. Герцог де Гиз вызвался постоять за честь короля и вонзил Бассомпьеру пику в живот так, что у того «вывалились все кишки». По счастью, Бассомпьер выжил и впоследствии стал маршалом Франции. Король же не был строг к дуэлянтам даже при трагическом исходе: за девятнадцать лет он подписал семь тысяч писем о помиловании участников поединков.

Но после гибели короля в 1610 году все изменилось. Во время Генеральных штатов 1614 года делегаты от Парижа, по большей части магистраты и чиновники, в своем наказе потребовали строгих и неумолимых мер против дуэлей, и королева-регентша вместе с юным Людовиком XIII их в этом поддержали. Понять их было легко: Франция постоянно вела войны то с внешним врагом, то с внутренним, и убивать друг друга почем зря, вместо того чтобы отдать жизнь за короля, было просто предательством (в среднем за год на дуэлях погибали 220 дворян). Но угрозы не помогали: никто не верил, что власти в самом деле пойдут на крайние меры. При этом с рыцарским поведением на дуэлях было давно покончено. Например, знаменитый дуэлянт Франсуа де Монморанси-Бутвиль, успевший к двадцати пяти годам сразиться на двадцати поединках, предложил одному своему сопернику снять шпоры, а когда тот нагнулся, проткнул его шпагой. Отец будущей куртизанки Нинон Ланкло был вынужден бежать из Франции после поединка, слишком смахивавшего на убийство: он проткнул шпагой своего противника Шабана, когда тот запутался в портьере.

По своей жестокости дуэли того времени могли дать фору даже знаменитому «стреляться через платок» русских гусар: в начале века два дворянина закололи друг друга кинжалами, сцепившись левыми руками, а еще двое умертвили друг друга… сидя в бочке! Поединки были непродолжительны по времени; часто противники яростно набрасывались друг на друга и протыкали друг друга рапирами (главное дуэльное оружие XVII века): такой удар назывался «ударом двух вдов».

По свидетельству французского историка Никола Амело де ла Уссэ (1634-1706), в первые годы правления Людовика XIII дуэли были столь обыденным делом, что при встрече утром люди спрашивали друг у друга: «Кто вчера дрался?» – а после обеда: «Не знаете, кто дрался сегодня утром?» При этом поединки отнюдь не встречали безусловного осуждения в обществе, считавшем бесстрашие главным качеством мужчины. Дуэлянтов называли «гладиаторами». Отъявленные бретеры затевали драку по любому поводу, а если им не удавалось спровоцировать противника, напрашивались к кому-нибудь в секунданты – лишь бы получить возможность драться.

Бутвиль мог вызвать человека на поединок, просто чтобы проверить его храбрость. Каждое утро в большом зале его дома собирались бретеры. Для них уже были заготовлены вино и хлеб на столах, после чего они приступали к упражнениям в фехтовании. Возглавлял это общество Ахилл д'Этамп де Балансе, впоследствии ставший кардиналом. Он был таким драчуном, что однажды хотел вызвать на бой своего лучшего друга Бутвиля, поскольку тот не позвал его в секунданты на поединок, имевший место несколько дней назад. Чтобы «загладить свою вину», Бутвиль пригласил Балансе составить ему компанию на дуэли с маркизом де Портом, секундантом которого был господин де Кавуа. (Заметим, что секундант должен был не наблюдать за дуэлью, а тоже драться – «за компанию», причем своего противника он чаще всего даже не знал.)

Королевская власть пробовала бороться с поединками, издавая декларации (1613, 1617, 1623) о том, что оскорбленные дворяне вместо дуэли обязаны в течение месяца подать жалобу в суд маршалов, и эдикты. Эдикт от 1624 года предоставил парижскому парламенту юридическое основание для осуждения на смерть заочно. Кардинал Ришелье, несмотря на свою личную трагедию (его старший брат был убит на дуэли, и род Ришелье пресекся), советовал Людовику XIII соизмерять наказание с виной и не карать всех дуэлянтов смертью, а ограничиться «административным взысканием»: лишать должностей и материальных благ, пожалованных короной, и только в случае смерти одного из участников поединка отдавать второго под суд. Новый эдикт, изданный в 1626 году, предусматривал следующие меры: за вызов на дуэль – лишение должностей, конфискация половины имущества и изгнание из страны на три года. За дуэль без смертельного исхода – лишение дворянства, шельмование или смертная казнь. За дуэль со смертельным исходом – конфискация всего имущества и смертная казнь.

Первым эдикт нарушил герцог де Прален; его изгнали от двора, несмотря на заслуги его отца, и лишили должностей королевского наместника в Шампани, бальи Труа и губернатора Марана. Неукротимый Франсуа де Монморанси-Бутвиль, имевший дерзость устроить очередную дуэль – с двумя секундантами с каждой стороны, на Королевской площади и средь бела дня (один человек погиб и двое были ранены), не отделался так легко: ему и его приятелю де Шапелю отрубили голову, а все их имущество конфисковали. Это решение было принято не без колебаний: за молодого красавца Бутвиля многие заступались, но кардинал тогда изрек знаменитую фразу: «Мы перережем глотку либо дуэлям, либо эдиктам вашего величества».

Дуэли на какое-то время прекратились, но затем сила привычки взяла свое, и королевские мушкетеры вместе с гвардейцами кардинала часто задавали тон. В фехтовании усердно упражнялись даже священнослужители. Однажды королю донесли о поединке на пистолетах двух придворных дам. Тот рассмеялся и сказал, что запретил дуэли только для мужчин.

В 1643 году кардинал Мазарини составил очередной эдикт против дуэлей, в котором говорилось, что «только вынося с необоримым постоянством тяготы и опасности войны, можно проявить величие и твердость своего мужества». Только справедливая война позволяет дворянам «покрыть себя единственно возможной славой, служа своему государю и своей отчизне». 21 декабря того же года в приходской книге церкви Сен-Сюльпис появилась запись об отпевании и похоронах «Армана Атоса д'Отебьеля, мушкетера королевской гвардии, дворянина из Беарна, которого подобрали вблизи Пре-о-Клер». Атос, дальний родственник де Тревиля, к тому времени прослужил в мушкетерах всего три года; ему было двадцать пять лет. Маловероятно, чтобы его командир осуждал своего подчиненного, скорее скорбел об утрате и недоумевал по поводу того, что столь искусный фехтовальщик позволил себя убить. (Сам де Тревиль впервые дрался на дуэли в пятнадцать лет.) В последующие восемь лет в поединках погибли четыре тысячи дворян.

После бурных событий Фронды, когда высокородные дворяне зарекомендовали себя не лучшим образом, власти вернулись к вопросу о дуэлях. В 1651 году постановлением маршалов Франции были пресечены все попытки оправдать поединки. В то же время король своим декретом напоминал о старинных запретах и поручал правосудию наказывать дуэлянтов. Разбирать эти дела предоставлялось тем же маршалам – «судьям в сапогах», что подчеркивало разницу между воинской доблестью и бесшабашностью дуэлянтов. В том же 1651 году дворяне, входящие в Братство Святого Причастия, поклялись отказаться от дуэли, и вскоре их примеру последовали депутаты от дворян Штатов Бретани и Лангедока. В публичных заявлениях уже нельзя было говорить о поединках иначе как с осуждением.

В 1652 году, вскоре после того как Людовик XIV был признан совершеннолетним (для короля совершеннолетие наступало в тринадцать лет), состоялась жестокая дуэль между герцогами де Бофором и де Немуром, у каждого из которых было по четыре секунданта. Во время Фронды они командовали войсками армии Конде, противостоящей королю. Бофор к командованию был совершенно непригоден, Немур слыл храбрым человеком, но весьма посредственным стратегом. Постоянные свары и стычки между двумя военачальниками были губительны для армии, ее спасло только вмешательство Конде, который вовремя взял руководство на себя. С тех пор Бофор и Немур, состоявшие в родстве, возненавидели друг друга и постоянно искали случая сразиться. Впрочем, к этому больше стремился Немур, отличавшийся вспыльчивым нравом и неуравновешенным характером. Наконец Бофор оказался «приперт к стенке»: возможности отказаться от дуэли уже не было. Она состоялась за особняком Вандомов, на конском рынке.

Вместе с Немуром были маркиз де Виллар, шевалье де Ла Шер, а также господа Кампан и Люзерш, с Бофором – граф де Бюри, де Ри, Брийе и Эрикур. Немур принес с собой шпаги и пистолеты, заряженные у него дома. Бофор попытался заключить мировую, сказав: «Брат мой, какой стыд! Забудем прошлое, будем друзьями», на что Немур вскричал: «Ах, плут! Убей меня, или я тебя убью!» С этими словами он выстрелил из пистолета, промахнулся и выхватил шпагу; Бофор был вынужден защищаться: он разрядил свой пистолет и убил противника наповал. Однако дуэль на этом не закончилась: маркиз де Виллар бросил вызов Эрикуру, и они стали сражаться на шпагах с еще большим ожесточением, чем виновники поединка, а остальные шестеро последовали их примеру. Виллар нанес Эрикуру удар прямо в сердце, де Ри тоже был убит, граф де Бюри был тяжело ранен, остальные отделались царапинами.

Для поединков выбирали уединенные места; наибольшей популярностью пользовался печально известный пустырь Пре-о-Клер; дуэли проходили также в окрестностях монастыря кармелиток Дешо на юге Парижа, недалеко от Люксембургского дворца. В трактатах о фехтовании особо рассматривались случаи, когда помехой могут быть «неровности почвы», хотя официально в искусстве владеть шпагой надлежало упражняться только в зале.

По обычаю каждому дуэлянту полагалось иметь одного-двух секундантов. В те времена, как уже говорилось, их обязанностью было не следить за соблюдением правил (которых не было), а драться самим. Пригласить человека в секунданты считалось дружеским жестом, проявлением доверия. С другой стороны, отказ от такого предложения был чреват серьезными последствиями. Когда граф де Шале отказал в такой услуге своему другу Лувиньи, собиравшемуся драться с графом де Кандалем (его секундантом был Бутвиль), тот стал распространять слухи об участии Шале в заговоре против короля; Шале был арестован и казнен.

Поводом к дуэли могло послужить что угодно. Граф де Бюсси-Рабютен (1618-1693) рассказывает в своих мемуарах, как однажды, возвращаясь из театра, повстречал дворянина по имени Брюк, с которым прежде не был знаком. Тот обратился к нему весьма учтиво, отвел в сторону и спросил: правда ли, будто граф де Тианж назвал его, Брюка, пьяницей? Бюсси ответил, что ничего подобного не слышал, да и видится с графом крайне редко. «Помилуйте, он ваш дядя! – возразил его собеседник. – Поскольку я не могу получить сатисфакции от него, я обращаюсь к вам». «Раз вы хотите поставить меня на место моего дяди, – отвечал Бюсси, – я отвечу, что тот, кто утверждал, будто бы он называл вас пьяницей, солгал!» – «Так говорил мой брат, а он еще дитя». – «Ну так выпорите его за то, что говорит напраслину». – «Я не потерплю, чтобы моего брата называли лжецом, защищайтесь!» Оба выхватили шпаги прямо на улице, однако их разняли прохожие. Противники уговорились сразиться при первой благоприятной возможности. Несколько дней спустя некий дворянин, которого Бюсси прежде никогда не встречал и не знал его даже по имени, пришел к нему домой и спросил, не окажет ли он ему честь назначить его своим секундантом. И добавил, что знает и самого графа, и Брюка лишь понаслышке, однако, будучи готов предложить свои услуги любому из них, решил отдать предпочтение Бюсси как более храброму человеку. Бюсси искренне поблагодарил его и просил извинить, поскольку уже пригласил четырех секундантов и боится, что, увеличив их число, превратит поединок в побоище.

В редких случаях ссора не доходила до драки: однажды Шапель (приятель Бутвиля) сцепился с Фонтене из-за того, кому по какой части улицы идти (улицы не имели тротуаров, и посередине постоянно были грязные лужи); они выхватили шпаги, однако прохожие их разняли.

Чаще всего шпагу извлекали из ножен в кабаке, после попойки, и по самой банальной причине: из-за денег или из-за женщин. Молодость, ветреность, праздность, предрассудки, ложные представления о том, «что такое хорошо и что такое плохо», – обычные черты военных из свиты короля. «Неужели вы считаете меня вздорным и легкомысленным, как какой-нибудь мушкетер?» – спросил как-то Людовик XIV госпожу де Ментенон. Увы, эта легкомысленность часто имела тяжелые последствия.

С 1653 по 1715 год во французской гвардии в среднем происходила одна дуэль в год со смертельным исходом – и это лишь официальные данные. Что же говорить о всей армии? Аббат де Сен-Пьер в «Записке об улучшении мер против дуэлей» называет особенно воинственные части: «Количество дуэлянтов очень велико, особенно в некоторых полках и в мушкетерских ротах, где служит множество молодых дворян: только в этих ротах случается больше двухсот дуэлей в год; в кадетских ротах дело обстоит еще хуже, и то же творится у гардемаринов».

О неистовости кадетов существует множество свидетельств; дуэль была для них делом чести, и они стояли друг за друга горой. В 1685 году в кадетской роте Шарлемона произошла дуэль, и один кадет был убит. Его соперник был приговорен к смерти, однако сумел бежать с помощью семнадцати своих товарищей. Их тоже арестовали, судили и двух из них казнили. Капитана Ревейона, командовавшего ротой, обвинили в сокрытии фактов из покровительства виновным, сняли с должности и заменили маркизом де Рефюжем. Вскоре маркизу пришлось разбирать дело о еще одной дуэли, причем на этот раз все было гораздо серьезнее, поскольку кадет дрался с офицером Наваррского полка, расквартированного в Шарлемоне, а такой поединок всегда мог перерасти в сражение «стенка на стенку». Кадета арестовали, однако, информировав военного министра Лувуа о происшедшем, маркиз де Рефюж освободил задиру, прочитав ему предварительно длинную нотацию. Дело в том, что Лувуа не хотелось, чтобы король утратил интерес к кадетским ротам (исполнявшим роль военных училищ), которые министр считал своим детищем. Такое попустительство со стороны командования к концу века уже сильно тревожило власти, и многих снисходительных судей отстраняли от расследования дел о дуэлях. С другой стороны, за наказание дуэлянта членам военно-полевых судов полагалась награда в полторы тысячи ливров. Но и столь большие деньги не прельщали исполнителей правосудия, опасавшихся мести со стороны дуэлянтов и их товарищей.
Эдикт от 1704 года предписывал оскорбленным не хвататься за шпагу, а обращаться в суд: за клевету, удары кулаком или палкой можно было сесть в тюрьму. Предложить гасконцу подать в суд на человека, который его ударил? Просто смешно слушать!

В мае 1721 года на улице Ришелье, в полдень, гвардейский офицер шевалье де Гравель убил на дуэли шевалье де Бретейля, нанеся ему удар прямо в сердце. За три месяца до того между ними вышла ссора: Бретейль неудачно пошутил, сказав, что расколотит все зеркала в доме у Гравеля, поскольку тот – биржевой спекулянт. На следующий же день Гравель явился к обидчику требовать сатисфакции и, не получив согласия на дуэль, побил его палкой, о чем потом рассказывал всем подряд. Перед Бретейлем закрылись все двери, ему пришлось уйти из гвардейской роты, где он служил. По настоянию семьи он принял обет и стал мальтийским рыцарем. В тот майский день, проходя по улице, он увидел Гравеля, ехавшего в фиакре, и набросился на него. Гравель хладнокровно вышел из экипажа, обнажил шпагу и отправил Бретейля к праотцам. Парламент предал гласности этот случай, чему несказанно обрадовалась родня Бретейля, сочтя, что тот восстановил свою честь.

Во второй половине XVIII века королевские мушкетеры доставляли немало хлопот парижской полиции, которой часто приходилось вмешиваться, чтобы оградить гражданских лиц от буйства военных. Так, 26 мая 1768 года полиция задержала группу из пятнадцати-шестнадцати мушкетеров из обеих рот: трое из них подрались на шпагах и нанесли раны кучеру, кузнецу и башмачнику, которым потребовалась помощь хирурга. Неравные условия, в которых находились противоборствующие стороны, не смутили военных: в те времена армия была отдельным обществом, главным правилом которого было жить по своим законам и за счет гражданских. Доведенные до крайности, власти бывали вынуждены прибегать к профилактическим мерам, изымая оружие у самых ярых забияк.
Если военные могли не задумываясь пожертвовать жизнью ради чести, то гражданские охотнее исполняли предписания закона или ограничивались «моральным удовлетворением». «Сегодня никто уже не будет обесчещен, не ответив на вызов задиры или бретера», – писал доктор Сорбонны Луи Дюпен (1657-1719). А поэт Демаи (1722-1761) ссылался на заслуживающий уважения пример: «Тюренна в трусости никто б не обвинил, однако он картель однажды отклонил». Даже такой забияка, как Мирабо, отказался от дуэли с мушкетером Гассо, соблазнителем своей жены, хотя тот принял его вызов и был готов «дать сатисфакцию». Он сжег письма Гассо к своей супруге, оставив при себе ее покаянное письмо. Таких не брали в мушкетеры!

«Франция – родина дуэлей, – писал граф Тилли, полководец времен Тридцатилетней войны. – Я объездил большую часть Европы, побывал в Новом Свете, жил среди военных и придворных и никогда и нигде больше не встречал такой роковой обидчивости, печальной наклонности считать себя оскорбленным и желания отомстить за оскорбление, по большей части химерическое… Установился предрассудок о том, что нет ничего благороднее и величественнее отваги такого рода, ее блеск затмит собою все, и бесчестный человек, который хорошо дерется, не такой уж бесчестный».
Tags: Вселенная мушкетеров
Subscribe

Posts from This Journal “Вселенная мушкетеров” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments