roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

СФИНКС БОНАПАРТА. ЧТО, ЕСЛИ БЫ...

Через одиннадцать лет после провала египетско-индийской авантюры Наполеон предпринял еще один восточный поход.  Когда кампания готовилась, Великий канцлер Империи Камбасерес позволил себе несколько почтительных замечаний о сложностях предприятия.  Монарх обещал воевать осторожно, с оглядкой, и не забираться слишком далеко.   Однако графу Нарбонну он скажет другое: «Этот далекий путь ведет нас в Индию… Вообразите, что Москва взята, Россия повержена, царь усмирен или пал жертвой дворцового заговора, тогда можно основать новый, зависимый от Франции трон. Разве для великой французской армии и вспомогательных отрядов из Тифлиса не открыт путь к Гангу, разве не достаточно одного туше французской шпаги, чтобы на всей территории Индии рухнула эта пирамида английского меркантилизма?»
И англичане, знавшие об азиатских проектах Наполеона, заключили в 1809-м и, позднее, в 1814-м годах соглашения с Персией, запрещавшие пропуск через иранскую территорию в направлении Индии армий иностранных государств. Причем, персы должны были склонять к аналогичным действиям Хиву, Бухару, Коканд и Кашгар.  Наполеон направлял в Персию ориенталиста Жобера, но вынужден был признать, что «ничего толкового из этого не вышло».  Зато теперь непременно выйдет!

Все его мероприятия, кроме Египта, доселе удавались. Он воевал двадцать лет и имел уникальный опыт управления огромной Империей. Если у него все получалось с армиями в 30, 50, 80 тысяч человек, то может ли существовать причина, по которой пятьсот тысяч не будут победоносны?

Возможно, если бы он не перешел Неман, его пересекла бы армия Севера, как она делала не раз. И была бы иная война, на другой земле и в более теплом климате. Война, быть может, не сулившая таких вселенских бед, как московский поход, но не менее страшная. Война, мир, снова война и снова мир. И так всегда, пока человечество не найдет иные способы разрешения споров за рынки, пошлины и территории.

Наполеон сказал Коленкуру, что подпишет мир в Москве, и преследовал отступавшую русскую армию, не остановившись ни в Витебске, ни Смоленске, как советовали генералы. И вот настал решительный день!  В пять часов утра Наполеон сел на коня и поскакал к войскам, назначенным для главной атаки.

– Сегодня немножко холодно, но ясно, – заметил император. – Это солнце Аустерлица, – сказал он сбежавшимся офицерам. Он ошибся – то было «солнце Бородина».
Сил на опоясывающие движения уже нет, хотя Даву просил четверть армии для правого обхода. Ну, уж нет! Без импровизаций!

Во время сражения разбушевался маршал Ней, «храбрейший из храбрых»: «Что же это, наконец! Разве мы пришли сюда для удовольствия занимать поля? Что император делает там, позади? Он видит только обратную сторону дела. Коли он не хочет сам вести войну, перестал быть генералом, и корчит императора, пусть убирается в Тюильри и передает дело нам!»
Границу России пересекла полумиллионная армия. В Москву Наполеон привел лишь девяносто тысяч.

Французы, всегдашняя веселость которых пропала после кровавой битвы, двинулись на Москву с больным и осипшим вождем во главе. Медики Ларрея и Деженетта и сами знаменитые доктора трудились на пределе человеческих сил.

Русские отходили к Москве, сохраняя чувство достоинства и не считая себя побежденными.

И здесь Наполеон мог поступить, как в Египте: «Солдаты! Я доволен вами. Битва выиграна, вы получили награды.   Никогда люди Запада не делали того, что сумели вы.  Цели Второй польской войны достигнуты, и я обращаюсь к императору Александру с предложением о мире.   Я намерен восстановить престолы в Польше и Испании, что увеличит число наших союзников. Впереди зима, армии понадобится теплая одежда, о чем позабочусь.  Перед нами – Москва, город сотен церквей. Здесь мы отдохнем, после чего часть армии отойдет к Смоленску.  На наших складах в Смоленске есть все необходимое, а сам город следует привести в порядок. Солдаты! Ваша слава превзошла славу поколений, сменявших друг друга два тысячелетия европейской истории. Будьте достойными ее и проявите великодушие и справедливость.  Настало время заняться делами мира, и они требуют, чтобы я ненадолго оставил армию. Главнокомандующим назначен принц Экмюльский».

Нам неизвестно такое обращение Наполеона к армии. Но есть волнующий вопрос – а если Наполеон послушал бы «совета» маршала Нея и оставил войско не в момент полной катастрофы (как в итоге получилось), а в минуту наивысшего триумфа, попытавшись извлечь из этого максимальную политическую выгоду?

Оставлять армию и возвращаться домой с небольшой свитой Наполеону приходилось раньше, будет он так делать и позднее.

В 1799 году он «забывает армию в Египте» (выражение Достоевского), устремившись к высшей власти. Главнокомандующий Клебер погибает, а армия, которую Бонапарт подбадривал эмоциональными обращениями из Парижа, сдается англичанам. Правда, произошло это не сразу, а через два года. Бонапарт вернулся во Францию победителем и спасителем. И мало кто напоминал ему о брошенной армии. В глазах большинства этот поступок вовсе не выглядел плохим: ведь у армии были и другие генералы.

В начале 1809 года он покидает армию в Испании, не доведя дело до конца. Война – с переменным успехом – продолжалась без него. Он возвращается в Париж победителем, который предоставил своим маршалам право продолжить успешно начатое дело.  Чем ситуация сентября 1812 года была хуже или лучше положений, упомянутых выше?

Прежде всего, в сентябре 1812 года Наполеон ни только не утратил политической и пропагандистской инициативы, но владел ею как никогда. Европа и ее руководители пребывали в абсолютной уверенности, что на Востоке одерживаются одни победы. Даже проницательный Меттерних говорил о «свершившихся судьбах России». Узнав о падении Москвы, он воскликнул: «России больше нет!» Такого же мнения придерживался враг Наполеона Жозеф де Местр.

Никому в армии не нравилось, когда император ее покидал. Но он всегда находил веские причины, чтобы оправдать свой отъезд. А в сентябре, после победы «под стенами Москвы», он мог из человека войны стать Человеком Мира – по самому большому счету. Он пытался замириться, но делал это неуклюже, в формах неприемлемых и несоответствовавших его статусу императора Запада.

Зимой в Варшаве, оставшись без армии, Наполеон скажет Коленкуру, что «из своего кабинета в Тюильри он будет внушать больше почтения Вене и Берлину, чем из своей ставки».

Полюбовавшись Москвой с Поклонной горы, он мог, не теряя времени, повернуть назад, сопровождаемый неаполитанским королем, высшими чиновниками и конной гвардией.

Если бы он оставил армию таким образом, то это могло произвести негативное впечатление на часть офицерства и солдат, но вряд ли посмели бы сказать, что Наполеон «удрал такую же штуку, как в Египте». Именно потому, что Москва лежала у его ног.

«Поехал заключать мир», – подумало бы большинство. И Наполеон мог оправдать ожидания солдат, страстно желавших возвращения домой.

При встречах с австрийским императором и прусским королем он сказал бы им: «Мы едины в нашем стремлении достичь прочного мира, а солдаты князя Шварценберга и графа Йорка хотят вернуться к своим семьям. Так подкрепите мои предложения своей волей к миру и воздействуйте на императора Александра! Вместе мы добьемся того, чего жаждут наши народы. Мне очень не хотелось бы – в случае ничем не оправданного упорства русского царя – использовать последний довод, направив двести тысяч моих солдат из Испании и сто тысяч поляков на покорение Петербурга».

Наполеон одерживал победы. С его отъездом все возможные в будущем неудачи принадлежали бы маршалам, но не ему. Он никогда не избегал ответственности, но в ряде случаев отсутствие необходимого «разделения труда» сильно повредило делу. Так было и в 1812-м, и в 1813-м году, когда накануне решающего дня сражения при Лейпциге император был вынужден заниматься испанскими делами, а подчиненные ничем не помогли, ничего не предусмотрели, ничего не взяли на себя.

Наполеон, запутавшийся в политических комбинациях и пренебрегавший нуждами простых солдат (к отступлению из Москвы ничего готово не было, отмечает Стендаль), ставший тормозом и парализовавший инициативу деятельных подчиненных, вполне мог довериться таким вождям, как Даву.

Вождь итальянцев вице-король Евгений мог бы навести порядок в Смоленске, а князь Понятовский примерить корону Польши.

Император-победитель, проезжающий через Вильну и Варшаву в сопровождении конных гвардейцев, был бы всюду восторженно встречен – как своей армией, так и населением. Сделав необходимые хозяйственные распоряжения, он мог, не медля ни дня, заняться насущными политическими делами.

«Целебные» меры (восстановление польской государственности, сполна оплаченное кровью на полях сражений, освобождение ранее плененного Римского папы и мир в Испании, вовремя подкрепленный возвращением испанцев из России), сопровождаемые пацифистским пафосом и пропагандистским шумом, – а уж в этом императору не было равных – подтвердили бы его высокое реноме и позволили бы сохранить единство Запада под его (Наполеона) скипетром и при благословении Ватикана.

Если бы спустя восемь лет после первой коронации он водрузил бы на голову корону императора Запада, мало кто возражал бы против этого триумфа. Все тайные договоренности и союзы против Франции (Россия-Пруссия, Россия-Австрия, Россия-Испания) не стали бы действенными, а венский двор не посмел бы порвать отношения с родственником. Русский царь, упорствовавший в своей вражде к Наполеону, выглядел бы врагом мира на континенте. К нему можно было обращаться через европейские посольства России, а не через случайных и «подвернувшихся под руку» людей.
Мир в Испании позволил бы Наполеону иметь ветеранов Сульта и Сюше на восточном фронте, если бы это потребовалось. А ликующая Польша предоставила бы не «6 000 казаков» (о которых Наполеон будет часто говорить Коленкуру – казаками Наполеон называл легкую польскую кавалерию), а значительно больше бойцов.

Изменились бы столь многие составляющие, что итог не смог бы остаться неизменным.
Tags: Сфинкс Бонапарта
Subscribe

Posts from This Journal “Сфинкс Бонапарта” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments