roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ОХОТА НА КРАСНОГО БЫКА. НОЧЬ ПЛАЩЕЙ И КИНЖАЛОВ

В среду 15 июля, через три часа после захода солнца (как рассказывает Франческо Капелло, флорентийский секретарь) Альфонс, герцог Калабрийский, едет домой через площадь Святого Петра во дворец Санта-Мария-ин-Портику. Группа вооруженных людей преграждает ему путь. Молодой человек и двое его конюших пытаются спастись от банды наемных убийц под лоджией собора, но убийцы их настигают. Молодой герцог падает, тяжело раненный в голову, руки и ноги.
Посчитав его мертвым, злоумышленники скрываются. С другой стороны площади их ожидают около сорока всадников. Все вместе они устремляются галопом к Порта-Портезе. Уцелевшие слуги герцога переносят своего умирающего хозяина в Ватикан; его поручают заботам ухаживающим за папой Лукреции, Санчии и Джофре. Потрясенная событием Лукреция вместе с Санчией проводит дни и ночи у изголовья своего мужа, которого перенесли в башню Борджиа. Обе молодые женщины нисколько не сомневаются в виновности Чезаре, имеющего веские причины ненавидеть своего шурина. Совсем недавно они жестоко поссорились, и, по словам венецианского посла, муж Лукреции стрелял в Чезаре из арбалета в садах Ватикана.

Чтобы снять с себя обвинение, Валентинуа распространяет слухи, что Орсини устроили западню. Как главный капитан Церкви, он утверждает постановление, запрещающее ношение оружия между замком Сант-Анджело и Ватиканом. Но все эти демонстративные меры никого не убеждают, а особенно — двух молодых сиделок, предпринявших все необходимое для защиты больного: они убедили папу, все еще находящегося в постели, предоставить герцогу постоянную охрану из 16 человек; его лечат вызванные из Неаполя врачи; наконец, опасаясь отравления, они сами готовят для раненого еду. Благодаря нежной заботе своей жены, герцог де Бисельи быстро поправляется. Его полное выздоровление уже близко. И тогда Чезаре навещает его. Как бы желая помириться с ним, он склоняется к нему и шепчет на ухо: «То, что не сделано на обед, будет сделано на ужин».

Венецианского посла Паоло Капелло предупреждают об этих странных словах. Он тут же передает их папе: возможно, речь идет о признании в неудавшемся преступлении или, того хуже, сообщается, что оно будет повторено? Но понтифик на это не обращает внимания: его сын подтвердил ему, что не имеет отношения к преступлению, а он ему верит. Однако, замечает он, «если он решил наказать своего шурина — значит, он того заслужил». Для Александра правда может быть только на стороне Чезаре: он знает неудержимость и порывистость своего зятя и его сестры, за что их осуждает. С другой стороны, как и герцог де Валентинуа, он считает, что раз французы вот-вот прогонят неаполитанских Арагонов из их королевства, то теперь они мешают Борджиа, которые с этих пор в своем продвижении по пути успеха неразрывно связаны с Людовиком XII. Уверенный в понимании своего отца, Чезаре готовится повторить неудавшееся убийство, и на этот раз он полон решимости довести его до конца.

Во вторник, 18 августа, как мрачно повествует Буркард, «учитывая, что дон Альфонсо отказывался умирать от ран, он был задушен в своей постели». Флорентийский и венецианский посланники более словоохотливы по этому поводу. Их рассказы совпадают и поражают. Как вихрь во второй половине дня в комнату больного врывается герцог де Валентинуа. Оттуда он прогоняет всех — Лукрецию, Санчию, слуг и приказывает вожаку своих головорезов Микелотто Корелле задушить герцога. Позже, уже в правление Юлия II, зловещий убийца признается под пытками, что Александр VI приказал убить Альфонса, но это признание, единственная цель которого — обелить Чезаре Борджиа, не вызывает доверия. Когда в опочивальню Александра прибежали Лукреция и Санчия, он послал своих камергеров попытаться предотвратить убийство Альфонса. Но когда те пришли, было уже поздно. «В тот же вечер, — пишет Буркард, — к часу ночи, труп герцога де Бисельи был перенесен в собор Святого Петра в часовню Богоматери Всех Скорбящих. Преподобнейший Франциск Борджиа, архиепископ Козенца, сопровождал тело убитого вместе с членами его семьи. Врачи покойного и горбун, который за ним ухаживал, были арестованы и препровождены в замок Сант-Анджело. Было начато следствие. Затем их отпустили как невиновных: об этом прекрасно знали те, кто приказал их арестовать».

Горе Лукреции безгранично. Ей было всего 20 лет, а Альфонс стал ее первой настоящей любовью. Но даже то, как она выражала свое горе, вызывало неудовольствие папы и Чезаре. Им надоело постоянно видеть ее заплаканные глаза, осунувшееся лицо. Так как традиция требовала от вдовы строгого траура, Александр отправил свою дочь в Непи, дав ей в сопровождение 600 всадников. Там она уединилась — среди мрачных этрусских гор. Безутешная герцогиня уехала из Рима 31 августа. «Настоящей причиной этого отъезда, — пишет недоверчивый Буркард, — было стремление найти утешения или отвлечься после потрясения, вызванного смертью светлейшего Альфонса Арагонского, ее мужа». Там она оставалась до ноября. Пребывая в постоянной печали, она подписывала свои письма так: «Самая несчастная из женщин».

Траур в Ватикане был более чем призрачным. Казалось, что Александр совершенно забыл об этом отвратительном преступлении. Чтобы отвлечься, он нашел для себя полезное занятие в разработке новых планов крестового похода против турок, который он предложил христианским государствам в начале Святого Года. Еще в марте один из его капелланов, венецианец Стефано Талеацци, подготовил данные о состоянии сил оттоманского противника, которые оценивались в 150 000 всадников и 50 000 пехотинцев. Он считал, что христианская Европа в состоянии им противопоставить 80 000 пехотинцев и 50 000 всадников, которые разделились бы на две армии. Одна двигалась бы через Центральную Европу, другая — через Балканы на Стамбул. Все было предусмотрено: флот, артиллерия, продовольствие, боеприпасы и даже гильдии ремесленников, которые бы их сопровождали. Предполагалось, что затраты составят три миллиона дукатов за год военных действий. Эти деньги будут получены в соответствии с июньской буллой от обложения 10 %-м налогом христиан, а евреи будут платить налог в 20 %.

Крестовый поход стал предлогом для выяснения доходов кардиналов. Кардинал Асканио Сфорца признался, что его доход — 30 000 дукатов, Джулиано делла Ровере — 20 000, кардинал Зено — 20 000, Эсте — 14 000, Сан-Северино — 13 000. Фарнезе заявил, что имеет только 2000 дукатов ренты. Всего налог от Священной коллегии мог принести 30 000 дукатов, от курии — 15 800, а папа сам по себе заплатил бы 16 000. Если к этому добавить суммы, выплаченные в качестве доходов по бенефициям за пределами Рима, то налог, взятый с сановников Ватикана, мог бы составить 76 000 дукатов. Но требуемых миллионов не находилось. В сентябре, в качестве примера, понтифик сразу выплатил 50 000 дукатов. Этот дар был вызван очень важным событием: в руках у турок оказался стратегически важный город Модон на Пелопоннесском полуострове. Это снова вызвало интерес тысяч паломников, находящихся в Риме. Трагедии Ватикана тут же были забыты, и все увлеченно следили за этими приготовления, предвещающими великий заморский поход. Александр умел делать показательные жесты. В августе он издал приказ, чтобы колокола церквей звонили каждый день в полдень, призывая верующих молиться за успех будущего похода, читая Pater и Ave Maria. Он поощрял поклонение святой Анне и Деве Марии: утвердил буллу Сикста IV, установившую культ Непорочного Зачатия. Хотя он не занимался канонизацией, но начал следствия о набожных личностях, которые впоследствии могли бы стать предметом поклонения верующих: несчастный Генрих VI Английский и вдова Франсуаза Роман, бросившая светскую роскошь ради умерщвления плоти — две антитезы семьи Борджиа.

В то же время, 30 октября сын Чезаре Борджиа вступает в Римини. Пандольфо Малатеста оставляет своим подданным право самим вести переговоры о сдаче. По конвенции, подписанной 10 октября, Валентинуа получает город и крепость, а также замки в окрестностях Чезены: Сарсина и Мелдола. За пушки и боеприпасы Пандольфо получил 2900 золотых дукатов и вернулся в Равенну. В течение двух дней Чезаре проверяет городские оборонительные сооружения и пытается установить гражданский мир. Он захватил Пезаро, город Римини сдался без боя. Население само переходит на его сторону, как если бы он нес им освобождение. Но на завоеванных землях остается единственный очаг сопротивления — Фаэнца. Этим городом могут воспользоваться те, кто не слишком доволен его великолепными победами. Поэтому следующая его цель — Фаэнца.
Tags: Охота на Красного Быка
Subscribe

Posts from This Journal “Охота на Красного Быка” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments