roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ЗАКОН МИРАНДЫ. МИРАНДА НА РОДИНЕ

Первые сведения о событиях в Каракасе 19 апреля 1810 г. пришли в Лондон только во второй половине июня. Миранда узнал о них из английских газет, которые расценивали создание Верховной хунты как отделение Венесуэлы от метрополии. 23 июля газета «Курир» писала, что следует удивляться не тому, что эта колония показала дух независимости и решимость существовать как самостоятельное государство, а тому, что она в течение столь длительного времени терпела ярмо метрополии, правящие круги которой проявили позорное отсутствие энергии и раболепие перед Наполеоном. Другая газета, «Экземинер», отмечала, что принятый Верховной хунтой Каракаса манифест похож на провозглашение полной независимости, а что касается заявления хунты о ее «верности» королю Фердинанду VII, то это всего лишь «пустой звук».
Хотя сведения о революции в Каракасе не были неожиданностью для Миранды, тем не менее свержение испанских властей и создание патриотической хунты в родной Венесуэле, причем именно на основе кабильдо, как он предвидел и неоднократно советовал своим корреспондентам, не могли не произвести на него огромного впечатления.

Вскоре из Каракаса стали приходить письма на Граф-тон-стрит, где жил Франсиско Миранда. Писали старые друзья, родственники и незнакомые люди. Все спешили сообщить о создании Верховной хунты и пригласить своего знаменитого соотечественника на родину, счастью и благополучию которой он посвятил свою жизнь.

Один из каракасских корреспондентов Миранды, X. М. Фернандес, писал ему, что друзья свободы — братья Боливары, маркиз дель Торо и другие — считают его «первым патриотом Венесуэлы и борцом за наше праведное дело». Они ждут возвращения Миранды с нетерпением.

Еще большее нетерпение испытывал сам Миранда. При первых же сообщениях о событиях 19 апреля он стал рваться на родину, но английские власти отказывали ему в разрешении на выезд под тем предлогом, что это могло обострить цх отношения с Регентским советом. Не оставалось ничего другого, как ожидать представителей каракасской хунты, о предстоящем отъезде которых в Лондон Миранда был уведомлен друзьями из Венесуэлы.

Но не сидеть же сложа руки именно теперь, когда освободительная революция уже развернула свои знамена на «Колумбийском континенте» ...

Миранда шлет письма своим единомышленникам на Антильских островах, призывая их, не теряя времени, вернуться в Венесуэлу и поддержать деятельность Верховной хунты. Узнав об образовании патриотической хунты в Буэнос-Айресе, о чем сообщил ему его агент Матиас де Иригойен, прибывший в Лондон, Миранда пишет своему единомышленнику Родригесу Пенья в Бразилию: «Как мне сообщают, события в Буэнос-Айресе обещают быть не менее успешными, чем в Каракасе. Замечательно, что эти два города, столь отдаленные друг от друга, без какой-либо связи между собой, и с разницей только в 30 дней, совершили то же самое и предприняли те же политические мероприятия, которые будут способствовать успеху их замечательной революции! Сделайте все возможное, дорогой друг, чтобы поддержать эту политику, ибо любой возврат к прошлому будет иметь самые печальные последствия для счастья этих стран».

Миранда продолжал встречаться с английскими государственными деятелями, информировать их о событиях в испанских колониях. Теперь он уже не просит их, как некогда, о вооруженной поддержке, а настаивает на скорейшем признании патриотических хунт. Но английское правительство, верное своей прежней линии, продолжало проводить политику «невмешательства» в колониальные дела Испании. Министр колоний лорд Ливерпуль в инструкции губернатору Кюрасао от 29 июня 1810 г. предписывал строго избегать действий, которые могут быть истолкованы как признание нового правительства Каракаса.

Нет, Англия решительно не хотела оказать какую-либо помощь испано-американским патриотам, вступившим в решительную схватку с испанскими колонизаторами!

Английские министры не могли изменить себе, ведь они сами были отъявленными колонизаторами и реакционерами, и любое антиколониальное движение, любое неповиновение «законным» властям, любое посягательство на легитимистский принцип, на королевскую власть в любой части света казались им величайшим святотатством и потрясением основ. Но была еще одна причина, побуждавшая английское правительство воздерживаться от оказания помощи освободительному движению в испанских колониях. По опыту восстания английских колоний в Америке Лондон знал, что такое движение вызовет длительную кровопролитную борьбу, которая истощит как патриотов, так и Испанию. И вот тогда, когда обе враждующие стороны истекут кровью, тогда Англия — владычица морей, неиссякаемый источник капиталов и товаров —- пожнет плоды этой борьбы и станет подлинным арбитром Нового и Старого Света...

10 июля 1810 г. в Портсмут на английском судне «Генерал Веллингтон» прибыли полномочные представители Верховной хунты Каракаса Симон Боливар, Лопес Мендес и Андрес Бельо. Через несколько дней они были в Лондоне на Графтон-стрит в объятиях Миранды, хотя встреча с их знаменитым соотечественником в некотором роде расходилась с инструкциями, данными на этот счет каракасской хунтой.

Дело в том, что консервативные руководители хунты, выступавшие с позиций вассалов находившегося во власти французов короля Фердинанда VII, проявляли нерешительность, опасаясь «воскресения» испанской монархии и возможных репрессий с ее стороны за слишком самовольные действия.

С одной стороны, они боялись вступить в открытую связь с Мирандой — врагом «номер один» испанской монархии, за подчинение которой они из тактических соображений пока выступали, с другой — они хотели такой связи, ибо понимали, что Миранда может помочь хунте укрепить ее авторитет на международной арене.

Эта двойственность нашла свое отражение в инструкциях хунты Симону Боливару, в которых о Миранде говорилось следующее:
«Миранда, в прошлом генерал Франции, выступал против прав монархии, которые мы стремимся сохранить, и власти Каракаса за попытки, направленные против этой провинции в 1806 году, когда он высадился у бкумарэ й Коро, обещали 30 000 песо за его голову. Мы, будучи последовательными в наших действиях, должны рассматривать его как мятежника по отношению к Фердинанду VII, и, следовательно, если он окажется в Лондоне или по пути следования уполномоченных этого нового правительства и приблизится к ним, то они отнесутся к нему соответственно изложенным выше принципам и положению, которое он занимает в данной стране. Однако если его нынешнее положение может способствовать каким-либо образом успеху этой делегации, то следует приветствовать его помощь».

Члены делегации, разумеется, посчитали, что Миранда несомненно может оказать им существенную помощь, поэтому, прибыв в Лондон, поспешили встретиться с ним.

Для посланцев каракасской хунты Миранда был живым воплощением легенды, их знаменитым соотечественником, гордостью и славой венесуэльского народа. Разве Миранда не был первым, кто призвал их к борьбе за независимость? Разве не он посвятил свою жизнь этому благородному делу? Но Миранда был не только великий патриот, он был еще знаменитый военачальник, генерал французской революционной армии, мудрый политик, друг королей, принцев, министров, дипломатов и философов. Его знания, опыт, таланты — как они нужны сейчас патриотам Венесуэлы!
В особенности преклонялся перед Мирандой глава делегации Симон Боливар. Несмотря на молодость, он успел уже посетить Испанию, Францию, Италию, Мексику и Соединенные Штаты. И где бы он ни побывал, всюду он слышал о Миранде. Пылкий сторонник французских просветителей и энциклопедистов, Боливар, подобно Миранде, решил посвятить свою жизнь освобождению родины от испанского господства.

Боливар сообщил Миранде о полученных от Верховной хунты инструкциях: проинформировать английское правительство о происшедших в Венесуэле событиях, добиться от Англии дипломатического признания, закупить в Англии оружие.

Миранда взял покровительство над посланцами Каракаса. В течение трех месяцев и одиннадцати дней, проведенных ими в Англии, Миранда был с ними неразлучен. Он устроил им встречу с английским министром иностранных дел маркизом Уэлсли. Прием, оказанный им Уэлсли, был вежливым, но весьма сдержанным. Ссылаясь на союз Англии с Испанией, Уэлсли заявил, что Англия не ‘может признать новое правительство, возникшее в Каракасе. Тем не менее он выразил готовность Англии торговать с Венесуэлой и предложил услуги английского правительства в качестве посредника в улаживании конфликта между Венесуэлой и Испанией.

В то время все связи Англии с Испанией находились под контролем клана Уэлсли. Маркиз Уэлсли был министром иностранных дел, его брат Артур, лорд Веллингтон, командовал английскими войсками в Испании, их дядя Генри был послом при Регентском совете в Кадисе.

Проводив венесуэльских делегатов, маркиз Уэлсли послал срочную депешу своему дяде Генри, в которой просил использовать эту встречу для того, чтобы добиться от Регентского совета отмены монополии на внешнюю торговлю с испанскими колониями. Маркиз советовал сэру Генри пригрозить регентам прекращением английской помощи, если они не откроют колонии для английских товаров. Маркиз высказывал уверенность, что пребывание в Лондоне каракасских делегатов произведет нужное впечатление на регентов и будет способствовать достижению целей английского правительства.

Миранда вновь обращается к английскому правительству с требованием разрешить ему покинуть Англию и вернуться в Венесуэлу. Вскоре после приема маркизом Уэлсли представителей каракасской хунты он пишет министру иностранных дел длинное письмо, в котором, ссылаясь на то, что дело, за которое он боролся, восторжествовало, просит разрешить ему вернуться вместе с Боливаром на родину «после более чем тридцатилетнего отсутствия и жестоких переживаний за ее благополучие и счастье». С такими же просьбами Миранда обращается к Ванситтарту и другим видным английским деятелям.

Английское правительство на этот раз ще возражает против отъезда Миранды, однако советует ему не уезжать на одном корабле с венесуэльскими делегатами, чтобы не давать повода испанскому послу Аподаке для новых протестов. Миранде не оставалось ничего другого, как подчиниться.

19 сентября он простился с Боливаром, который отбыл в Венесуэлу на английском корабле «Сапфир», увозя с собой весь личный архив каракасца. 10 октября Миранда в сопровождении своего секретаря Томаса Мо-лини отплыл из Англии на Кюрасао, откуда рукой подать до Венесуэлы.

В Лондоне каракасец оставил свою верную домоправительницу Сару Эндрюс и двоих сыновей, пообещав в самое ближайшее время выписать их в Каракас. Свою квартиру он предо^вил Лопесу Мендесу и Бельо, которые решили остаться в Англии в качестве неофициальных представителей венесуэльской хунты. Со временем на Графтон-стрит расположится первое венесуэльское посольство в Англии.

Старый конспиратор уехал инкогнито, под фамилией Мартин, не простившись ни с кем из английских деятелей, ибо английское правительство формально так и не дало ему согласия на выезд из страны, и он опасался, что его могут задержать в самую последнюю минуту.

11 декабря 1810 г. Миранда наконец высадился в венесуэльском порту Ла-Гуайра. Почти сорок лет назад оп покинул этот порт никому не известным молодым студентом. Долго длилось его путешествие. И вот теперь он дома, на родине, сбросившей с себя оковы рабства. Нет, это не было «возвращением блудного сына». На родину вернулся победитель, убежденный патриот и знаменитый полководец.
Tags: Закон Миранды
Subscribe

Posts from This Journal “Закон Миранды” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments