roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ВСЕЛЕННАЯ SH. РАЗЫСКИВАЕТСЯ: ИРЕН АДЛЕР

В месяцы, последовавшие за женитьбой, Уотсон не виделся с Холмсом. Как нам известно, Холмса почти все это время не было в Англии, а когда он наконец вернулся на Бейкер‑стрит, то предпочитал одинокую жизнь. Он избегал общества, «чередуя недели увлечения кокаином с приступами честолюбия», по выражению Уотсона. Регулярное употребление наркотиков свидетельствует о том, что его зависимость усиливалась. Пребывая в одиночестве после отъезда Уотсона, он вполне мог искать утешения в кокаине, хотя никогда бы не признался в этом. Когда Холмс не был одурманен наркотиками, он с головой уходил в разгадку тех дел, которые ставили в тупик полицию. Уотсон не уточняет, что это были за дела.
Сам Уотсон тоже был занят – расширением своей практики и тем, что он называет «чисто семейными интересами». Он признает, что из‑за его брака они с Холмсом отдалились друг от друга. Такое положение дел длилось и усугублялось по мере того, как проходили дни. В конце концов между ними могла образоваться пропасть, слишком широкая, чтобы перейти ее, пока кто‑нибудь из них не сделал бы усилия, чтобы ее уничтожить.

Характерно, что именно Уотсон проявил инициативу. Сомнительно, чтобы Холмс стал из кожи вон лезть, чтобы искать общения с Уотсоном. Гордость помешала бы ему это сделать. Также типично для Уотсона, что он действовал под влиянием порыва.

Вечером 20 марта 1889 года он случайно проходил мимо своей бывшей квартиры на Бейкер‑стрит, возвращаясь домой от пациента. Поравнявшись со знакомой парадной дверью, он внезапно ощутил желание снова увидеть Холмса. Он дает яркое описание того, как стоит на улице, наблюдая за высокой худощавой фигурой старого друга, которая вырисовывается силуэтом на шторах, когда он расхаживает по освещенной гостиной.

Нужно отдать должное Холмсу: он приветствовал Уотсона с неподдельным радушием. Указав на кресло и придвинув коробку с сигарами, Холмс предложил ему виски с содовой и затем высказался относительно того, как хорошо тот выглядит. «Семейная жизнь вам на пользу», – заметил он.

Он поступил мудро. Более экспансивное приветствие было бы не в характере Холмса и смутило бы их обоих. Менее теплый прием мог бы вбить последний клин между ними. Но одной этой фразой Холмс дал понять, что принимает брак Уотсона, и выразил готовность продолжить их дружбу. Если и был лед в их отношениях, то он был сломан. Когда же Холмс методом дедукции сделал свои блистательные выводы на основании нескольких простых наблюдений, что всегда производило впечатление на Уотсона, пропасть окончательно между ними исчезла. В данном случае речь шла о состоянии левой туфли Уотсона: взглянув на нее, Холмс сделал правильный вывод о существовании Мэри Джейн – нерадивой служанки Уотсонов, которой миссис Уотсон сделала предупреждение.
После этого разговор вполне естественно перешел на последнее дело – Холмс показал Уотсону загадочное письмо от анонимного клиента. По счастливой случайности он вскоре прибыл сам. Как всегда не желая навязываться, Уотсон собрался уходить, но Холмс попросил его остаться. «Что я стану делать без моего Босуэлла», – сказал он. Холмс никогда еще не был так близок к тому, чтобы признаться, что скучает по Уотсону и ценит его помощь и дружбу.

Итак, Уотсон остался и участвовал не только в деле, связанном с бывшей оперной певицей Ирен Адлер и королем Богемии, но также и во многих других расследованиях, о которых позже напишет. Все было почти как в старые времена.

Вообще‑то Уотсон был так захвачен этим делом, что вернулся на Бейкер‑стрит на следующий день и заночевал там. Готовность, с которой он ухватился за шанс возобновить их прежнее партнерство, говорит о том, что ему действительно не хватало общества Холмса и их приключений.

Факты из биографии Ирен Адлер уже имелись в картотеке Холмса. Выяснилось, что она американка, родившаяся в Нью‑Джерси в 1856 году. Таким образом, на момент событий, имевших место в марте 1889 года, ей был тридцать один год. Она обладала превосходным контральто и пела в Ла Скала, а также в императорской опере в Варшаве. Однако затем она ушла со сцены и поселилась в Лондоне. Выступая в Варшаве, она познакомилась с королем Богемии, и у них завязались отношения.

Уотсон слишком деликатен, чтобы уточнять природу этих отношений, однако король переписывался с примадонной и у нее остались несколько компрометирующих его писем, а также снимок, где они были сфотографированы вдвоем. Эту фотографию необходимо было вернуть, так как Ирен Адлер угрожала послать ее королю Скандинавии, на дочери которого августейший клиент Холмса планировал жениться. Подобный скандал мог положить конец помолвке. Как мы уже знаем, король Скандинавии был одним из клиентов Холмса в конце периода 1881–1889 годов.

Король Богемии называет Ирен Адлер известной авантюристкой – это, скорее всего, преувеличение. При подобных обстоятельствах его отношение к бывшей возлюбленной было предвзятым. Она несомненно была красивой и пленительной женщиной. Уотсон, который всегда был неравнодушен к женским чарам, был в восторге от нее. Даже Холмс увлекся Ирен, хотя Уотсон прилагает все усилия, чтобы доказать, что его старый друг не был в нее влюблен. Не в характере Холмса было питать романтическую страсть, но рассказ об этом деле начинается поразительной фразой: «Для Шерлока Холмса она всегда оставалась „Той Женщиной“». Впрочем, быть может, Уотсон принимает желаемое за действительное. Если бы только Холмс был способен любить, Ирен Адлер вполне могла оказаться женщиной того типа, на которой он мог бы жениться: красивая, талантливая, волевая и с твердым характером.

Холмс, несомненно, занимает оборонительную позицию по отношению к ней. Описывая ее как «самый лакомый кусочек на нашей планете», он поясняет, что выражает мнение грумов на конюшнях за ее домом, которых опрашивал в ходе своего расследования.

Она также была умна – необходимое качество, так как Холмса не влекло бы к ней, если бы она не обладала столь же острым умом, как и он сам. Несмотря на тщательно разработанный план раздобыть фотографию и письма, Ирен удалось ускользнуть от него и сбежать со своим мужем, с которым она только что обвенчалась. Она прихватила с собой компрометирующую фотографию, а также, по‑видимому, и письма. Вместо них она оставила свою фотографию, которую Холмс попросил у короля Богемии в качестве вознаграждения. Позже он получил от своего клиента великолепную золотую табакерку, украшенную аметистом.

Холмс также сохранил соверен, который дала ему Ирен Адлер в уплату за то, что он был свидетелем на ее венчании с Годфри Нортоном. Как сказал Холмс Уотсону, он собирался носить монету на цепочке от часов в память об этом событии. Это единственный раз, когда Холмс проявляет признаки сентиментальности. Правда, не исключено, что он просто хотел, чтобы соверен служил напоминанием о том, что Ирен Адлер его перехитрила. Впервые Холмса победила женщина, и он все еще вспоминает об этом семь месяцев спустя, в сентябре 1889 года, во время дела о «Пяти апельсиновых зернышках».
Tags: Вселенная SH
Subscribe

Posts from This Journal “Вселенная SH” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments