roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ВСЕЛЕННАЯ МУШКЕТЕРОВ. ГОСПОЖА Д,ЭГИЙОН

В конце года при дворе почувствовали внезапное охлаждение короля к своему первому министру, что было приписано влиянию Луизы де Лафайет. Полагали также, что король не может простить кардиналу участие в пострижении Луизы. Между Людовиком XIII и Ришелье все чаще стали возникать разногласия относительно ведения боевых действий. Король уже не скрывает своих сомнений в правильности политической линии, — проводимой министром-кардиналом. Он возлагает на него ответственность за военные неудачи и за внутренние неурядицы.
Не улучшились отношения Ришелье и с королевой. Кардинал был свидетелем унижения Анны Австрийской, и она ему этого не простила. В своих несчастьях королева обвиняла кого угодно, но только не себя; ну а первым виновником был, разумеется, кардинал. Тщеславие красивой женщины, привыкшей ко всеобщему поклонению, подсказывало ей единственно понятное объяснение «интриг» Ришелье, равно как и его заступничества за нее, — желание добиться ее расположения. Никаких иных мотивов действий кардинала Анна Австрийская постичь не в состоянии.

Противники и завистники Ришелье, уловив смену настроений короля, заметно активизировались. Им удалось провести на должность духовника Людовика XIII своего человека — отца Коссена, умело продолжившего начатую Луизой де Лафайет работу по дискредитации политики кардинала. Во всех неудачах и несчастьях — будь то вовне или внутри страны, изнемогавшей от военных тягот, — отец Коссен винил обуреваемого гордыней первого министра. Король, казалось, с пониманием выслушивал рассуждения своего духовника, позволяя себе в ряде случаев соглашаться с ним. И отец Коссен решил, что настал момент действовать в открытую.

8 декабря 1637 г. он вызвал Людовика XIII на откровенный разговор. Прежде всего он осудил короля за союз с еретиками. «Это Вы призвали шведов в Германию, — обличал отец Коссен, — и именно Вы будете держать ответ перед Господом за все жестокости, насилия и беспорядки, которые они там учиняют». Затем он обратил внимание короля на бедственное положение его народа.
Король меланхолично соглашается: «Да, мой бедный народ! Я не смог принести ему облегчение, ввязавшись в войну».

Поощренный, как ему казалось, сочувствием Людовика XIII, отец Коссен продолжил свою обвинительную речь. Он заговорил о королевской семье. Именно Ришелье, утверждал духовник, перессорил всех ее членов — сына с матерью и братом, мужа с женой… Увидев, что задел за больное, отец Коссен рискнул показать королю полученное им из Брюсселя письмо от Марии Медичи, сетовавшей на свою скитальческую жизнь. Впечатление было тем более сильным, что сетования эти были обращены не прямо к Людовику XIII, а к постороннему человеку — отцу Коссену. Духовник просит короля проявить великодушие и простить мать: «Неужели вы хотите заставить ее умереть с голоду во Фландрии?» Людовик XIII подавлен, он обещает подумать. «Власть, безопасность, все дело Ришелье покоились на его секретной службе, эффективность которой никогда и никем не будет превзойдена. Не прошло и двух часов, как иезуит произнес свою обвинительную речь, а министр уже знал ее содержание», — отмечает современный французский историк Филипп Эрланжер.

Отец Коссен думал, что уже победил. Однако без малого полтора десятилетия тесного, почти ежедневного сотрудничества Ришелье с королем сделали свое дело. За это время идеи Ришелье прочно вошли в сознание Людовика XIII. Человек слабый, с болезненным самолюбием, Людовик XIII не раз задумывался над тем, чтобы. освободиться от угнетающего влияния своего министра, но здравый смысл всегда подсказывал ему жизненную необходимость и для страны, и для него самого продолжения сотрудничества с Ришелье, ставшим его alter ego. С Ришелье короля связывали самые трудные, но и самые интересные. наполненные плодотворной работой годы.

На следующий день после разговора с королем отец Коссен отправился к кардиналу, чтобы предупредить его о предстоящем визите Людовика XIII. Иезуит настолько уверовал в успех, что не посчитал нужным скрывать свои намерения от того, кого он неосмотрительно поспешил списать со счетов и на чье место определенно метил. Он изложил бесстрастно внимавшему ему Ришелье свою программу, которая сводилась к трем тезисам: прекращение войны, внутренний мир, возвращение Марии Медичи. Кардинал выслушал отца Коссена с ледяной отчужденностью, чуть снисходительно. Кто знает, быть может, ему даже жаль этого безумца, осмелившегося в одночасье разрушить то, над чем он напряженно и кропотливо трудился долгие годы?

Когда разгоряченный отец Коссен завершил свою несколько бессвязную речь, Ришелье спокойным голосом, без малейших признаков волнения, осведомился, не сможет ли духовник передать королю письмо. Получив утвердительный ответ, кардинал садится за стол и тут же составляет письмо с просьбой об отставке, не преминув подчеркнуть, что узнал о своей опале не от Его Величества, а от отца Коссена. «Ежели отец Коссен лучше угадал Ваши намерения, — продолжал Ришелье, — то я считал бы себя виноватым, если б не смог сделать мое отсутствие приятным Вам, поскольку мое присутствие не может быть Вам полезным».

Ничего не подозревавший иезуит отправился с письмом к Людовику XIII. Через день-другой король в сопровождении ни на шаг не отходившего от него отца Коссена прибыл в резиденцию Ришелье. Кардинал попросил духовника оставить их с королем наедине.

Оставшись с Людовиком XIII с глазу на глаз, министр методично, с убийственной логикой разбил все возведенные на него отцом Коссеном обвинения, причем в той же последовательности, в которой они ему заочно предъявлялись отцом Коссеном в тиши королевского кабинета. Людовик XIII с опаской слушал своего министра, в очередной раз убеждаясь, что во всем королевстве нет такой тайны, которая не была бы известна Его Высокопреосвященству.

Кардинал без труда опрокинул все построения иезуита. Он убедительно доказал, что война против Габсбургов — справедливая война, завещанная сыну Генрихом Великим, она ведется во имя интересов Франции и всей Европы, задавленной господством Австрийского дома.

Когда Людовик XIII вернулся в свою загородную резиденцию, он сообщил иезуиту, что Его Высокопреосвященство был настолько добр, что посоветовал ему оставить отца Коссена своим духовником, правда, с одним условием — всегда и во всем поддерживать политику короля, сиречь первого министра. Отцу Коссену хватило мужества и достоинства отклонить поставленное ему условие, после чего он был арестован и отправлен в ссылку в Ренн.

Очередная попытка устранить Ришелье потерпела провал. «Ни один человек в истории не вел свое дело в окружении стольких опасностей, — заметил биограф Ришелье Филипп Эрланжер. — Противоборствуя с первой державой мира, Ришелье должен был остерегаться королевской семьи, фаворитов, духовников из дворца Рамбуйе, заговорщиков из Седана, Брюсселя и Лондона».
Немощным физически, кардинал тем не менее уверенно направлял государственный корабль Франции, умело обходя все подводные рифы. Но некому было поддержать его в трудную минуту. Кардинал не очень-то доверял людям, поэтому и помощников у него было немного. И в личной жизни он был одинок, впрочем, он любил одиночество.

Единственными живыми существами, разделявшими короткие часы досуга Ришелье и искренне к нему привязанными, были многочисленные кошки, населявшие Пале Кардиналь. История сохранила имена некоторых из них: Фенимор, Газет, Люцифер, Пирам, Тисбе, Сумиз, Серполе, Рюбис, Лодоиска, присланная кардиналу в подарок из Польши… Кто знает, быть может, кардинал, не чуждый мистики, прослышал, что кошки заряжают человека какой-то неведомой (космической или биологической, как сказали бы мы сейчас) энергией, в которой он так нуждался для поддержания сил. Во всяком случае, Ришелье относился к своим кошкам с редкой привязанностью и даже любовью, которой он не удостаивал никого из людей.

В целом 1637 год был для Ришелье годом серьезных испытаний, потребовавших колоссального напряжения всех физических и душевных сил. Тем не менее и на этот раз он вышел победителем. Король, пытаясь загладить свою вину перед министром, в последний день уходившего 1637 года преподнес ему подарок: любимой племяннице кардинала мадам де Комбале, о которой злые языки говорили, что она для него больше чем племянница, были пожалованы владения в Эгийоне, принадлежавшие умершему в 1635 году Пюилорену. Соответственно мадам де Комбале стала отныне именоваться герцогиней д'Эгийон.
Tags: Вселенная мушкетеров
Subscribe

Posts from This Journal “Вселенная мушкетеров” Tag

promo roman_rostovcev 12月 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments