roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

БРОСОК ДРАКОНА. ЯД ДЛЯ СЧАСТЛИВЧИКА

В апреле 1877 года войска империи Цин перешли в генеральное наступление и атаковали самопровозглашённое государство Якуб-бека по всем направлениям. 20 апреля лучшие части Цзо Цзунтана благодаря нарезной артиллерии взяли штурмом крепость Дабаньчэн, защищавшую горную дорогу, которая вела в Турфанскую долину с севера, из Урумчи. Эта победа давала возможность выйти в тыл основных сил Якуб-бека, одновременно атакованных с востока. 21 апреля наступавшие с восточного направления (из «стратегического оазиса» Хами) китайские генералы Чжан И и Сюй Чжанху, смяв передовые части Якуб-бека, взяли городок Пичан, располагавшийся в 150 ли (чуть более 80 км) к востоку от Турфана. Спустя трое суток «сарбазы» и «джигиты» Якуб-бека безуспешно попытались остановить наступавших китайцев, дав им бой на караванной тропе примерно на полпути между Пичаном и Турфаном. Всего со стороны повстанцев здесь действовало около 8 тысяч человек «регулярных» войск Якуб-бека и 10 тысяч уйгурских ополченцев.

Стойкости войск самопровозглашённого «Семиградья» не способствовало известие, что в их тылу, в полусотне вёрст к западу от Турфана, прорвавшиеся через Дабаньчэн китайские части заняли город Токсун, тем самым перерезав основные караванные тропы, соединявшие Турфанский оазис с остальным Синьцзяном. Токсун защищал десятитысячный отряд под командованием Хак-Кули-бека — младшего сына владыки Синьцзяна. Город атаковали 7 тысяч солдат генерала Лю Цзиньтана — это были лучшие бойцы и лучший генерал в армии «императорского комиссара» Цзо Цзунтана.
Войска генерала Лю Цзиньтана двигались форсированным маршем, чтобы окружить Токсун и захватить хранившиеся там стратегические запасы зерна. В итоге вырвавшийся вперёд авангард попал под контрудар Хак-Кули-бека, был окружён и едва не погиб. Генерал Лю спас отряд, но захватить зерно так и не сумел: повстанцы успели сжечь его. Токсун пал, крупные силы повстанцев под Турфаном были отрезаны от остального Синьцзяна, но неудача с захватом зерна и упорная оборона Турфана не позволили цинским войскам продолжить стремительное наступление вглубь Восточного Туркестана.

На восточных подступах к Турфану повстанцы сумели ненадолго остановить наступление китайцев. Но вскоре им пришлось укрыться за городскими стенами: с запада (то есть, с тыла) подошёл присланный генералом Лю Цзиньтаном трёхтысячный отряд китайских солдат, вооружённых современными винтовками. Турфан, называемый русскими современниками «воротами Восточного Туркестана», оказался в плотной осаде.

Сам владыка Синьцзяна Якуб-бек в это время находился далеко от места основных боёв, в недавно построенной цитадели города Курля почти в 300 км юго-западнее Турфана. Все войска в Турфанской долине номинально возглавлял его младший сын Хак-Кули-бек, но в реальности командование находилось в руках разнородной группы «полевых командиров»: узбеков-«андижанцев», уйгуров и дунган. Узнав, что китайцы захватили Дабаньчэн и Токсун, разгневанный Якуб-бек вызвал сына к себе. Камиль-хан-ишан, политический советник Якуб-бека и его посланник в Турции, позднее вспоминал: «Боясь наказания, Хак-Кули-бек отговаривался от поездки всякими предлогами».

Тем временем в осаждённом Турфане «полевые командиры» не пришли к единому мнению: узбек Хаким-хан Тюра и дунганин Мухаммед Биянху решили прорываться из окружения, тогда как дунганин Ма Жэньдэ и часть местных уйгуров предпочли договариваться с китайцами. В итоге 14 мая 1877 года Турфан вернулся под власть империи Цин — на милость Пекина сдались более двух тысяч хорошо вооружённых мятежников вместе с большими запасами зерна и боеприпасов.

Не пожелавшие сдаться Хаким-хан и Биянху во главе конных отрядов с боем прорвались на запад. Сказалось то, о чём писал полковник Алексей Куропаткин, лично наблюдавший кавалерию Восточного Туркестана весной 1877 года: «Войска Якуб-бека по вооружению и обучению стояли выше войск среднеазиатских ханств. В особенности хороша была кашгарская кавалерия, сравнительно с теми беспорядочными, дурно вооружёнными толпами конницы, с которыми нам приходилось сталкиваться в Средней Азии».

Неплохо вооружённые и подготовленные кавалеристы Якуб-бека всё ещё оставались непростым противником для войск «императорского комиссара» Цзо Цзунтана, но боевой дух повстанческой армии Синьцзяна продолжал падать. Куропаткин писал: «Дух войск Якуб-бека не мог считаться благоприятным для ведения упорной борьбы. Злоупотребления при наборах (насильственная вербовка), невыдача положенного содержания, лишения, которые приходилось переносить войскам на передовой линии, присутствие массы андижанцев, готовых после первых неудач Якуб-бека покинуть его и вернуться на родину с нажитым добром, наконец, борьба с китайцами, исход которой почти для всех казался сомнительным, все эти причины вызвали в рядах войск Якуб-бека сильное дезертирство, усиливавшееся с каждым днём».

В дни, когда китайские войска окружали Турфан, владыка Синьцзяна встретился с «путешественником» Пржевальским. Русский полковник так вспоминал эту встречу:
«Принял нас ласково, по крайней мере, наружно, и всё время аудиенции, продолжавшейся около часа, не переставал уверять в своём расположении к русским вообще, а ко мне лично в особенности».

Изначально крайне враждебный к России, под натиском Китая владыка Синьцзяна попытался сменить политику, весной 1877 года направив полное восточных комплиментов послание Константину Кауфману, генерал-губернатору российского Туркестана. Отсиживаясь с крупными силами вдалеке от «фронта», Якуб-бек всё ещё надеялся спасти своё государство путём дипломатических интриг: в Лондоне к лету должны были начаться переговоры представителей мятежного «Семиградья» и империи Цин. За время переговоров синьцзянский деспот, не зря прозванный «Счастливчиком», рассчитывал склонить на свою сторону и Россию, обещая ей «вечное добрососедство» и небывалые торговые привилегии в Восточном Туркестане.

Тем не менее Якуб-бек попенял Пржевальскому на то, что в войсках Цзо Цзунтана якобы служат русские офицеры-инструкторы. Пржевальский вполне справедливо отрицал эти претензии, заявляя, что в войсках «императорского комиссара» Цзо есть только русские купцы.

Знаменитый путешественник оказался последним подданным Российской империи,видевшим владыку Синьцзяна живым. Спустя ровно месяц после их встречи, 30 мая 1877 года, «Счастливчик» неожиданно умер на шестом десятке лет — ему действительно посчастливилось не увидеть краха своего государства. Существует несколько версий кончины Якуб-бека.

Встречавшийся с ним полковник Алексей Куропаткин так обобщил свои личные впечатления и собранные сведения о владыке Синьцзяна и обстоятельствах его смерти:
«Покойный Якуб-бек был человек умный, деятельный, с удивительною памятью, но вместе с тем хитрый и лукавый; правды почти не говорил; в полном смысле был эгоистом и ни для кого не был другом. Полководцем же в последнее время он выказал себя весьма плохим… В отношении скромности своих личных потребностей, Якуб-бек мог служить примером не только для всех азиятских государей, но и для некоторых из своих беков. Его жилища были просты до бедности. Одежда и пища те же, что у всех подчинённых. Единственною допускавшеюся им роскошью было содержание обширного гарема, в котором насчитывали до 300 женщин. Его походный гарем состоял из шести жён. Обряды религии своей исполнял усердно. В сутки отдыхал только около 4-х часов, а остальное время был занят. Никому не доверял: во все дела, начиная от конюшни и кухни, до самых важных государственных дел, вникал сам. Придворный штат Якуб-бека мало напоминал, по своей малочисленности, придворные штаты бухарского эмира и бывшего кокандского хана. Все распоряжения по управлению страною и всю переписку Якуб-бек вёл через свою канцелярию, состоявшую из четырёх мирз. Эти мирзы служили Якуб-беку одновременно и секретарями, и писарями. Каждое утро, со светом, Якуб-бек уже сидел на своём обычном месте, у двери, на коврике. Вся полученная за истекший день переписка перечитывалась Якуб-беку дострочно. По прочтении каждой бумаги, Якуб-бек диктовал тотчас свою резолюцию, которая записывалась мирзою на прочитанной бумаге. В тот же день гонцы, верхом, со скоростью от 140 до 200 вёрст в сутки, везли эти бумаги по назначению. Через каждые 40–50 вёрст гонцы меняли лошадей на станциях, нарочно для этой цели устроенных. Быстрота решений Якуб-бека и их строгость известны всем и заставляли подданных Якуб-бека дрожать при его имени за сотни верст.
16-го мая 1877-го года, в 5 часов пополудни, Бадаулет был сильно раздражён своим мирзою (секретарём) Хамалом, которого за неточное исполнение каких-то поручений он бил прикладом до смерти. Убив Хамала, Якуб-бек набросился и начал бить своего казначея Сабир-ахуна. В это время с ним сделался удар [в XIX веке так именовали инсульт или инфаркт – прим. автора], лишивший его памяти и языка. Оставаясь в этом положении, Бадаулет 17-го мая в 2 часа утра скончался. Слухи об отравлении Якуб-бека сыном его Хак-Кули-беком и о том, что он сам, в виду неудач против китайцев принял яд, не имеют основания…»

В Китае с XIX века господствует версия, что Якуб-бек был отравлен одним из своих приближённых — Нияз-беком, бывшим мелким чиновником в цинском Синьцзяне, после антикитайского восстания ставшим «хакимом», то есть наместником города Хотан. Действительно, после смерти Якуб-бека и усмирения Восточного Туркестана власти империи Цин наградили Нияз-бека должностью наместника ещё более крупного города — Яркенда. Однако вскоре китайцы обвинят награждённого в заговоре и сборе оружия для нового восстания, арестуют, и в тюрьме он покончит с собой. По легенде, Нияз-бек отравился спрятанным в перстне ядом — тем же, которым он убил Якуб-бека.
Tags: Поднебесная империя
Subscribe

Posts from This Journal “Поднебесная империя” Tag

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ТАЙНА МЕРТВОГО ИМПЕРАТОРА

    Без единого выстрела этот человек овладел столицей Китая, а затем залил морем крови его центральные и южные провинции, оставив там сожженные города…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ВОПЛОЩЕНИЕ ИЗМЕНЫ

    Когда Восточная армия оказывается в кольце осады, У Саньгуй понимает, что дальнейший торг с маньчжурами для него гибелен. Лучше уступить Доргоню,…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. КОЛЕБАНИЯ ГЕНЕРАЛА У САНЬГУЯ

    Багровый закат освещал Великую Китайскую стену. Вечерняя пора вступала в свои права и в крепости Шаньхайгуань. На верху Барабанной башни пробили…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ГОД СВИНЬИ

    Год Свиньи (1643) принес коренной перелом в крестьянской войне. Минские войска уже не могут остановить Ли Цзычэна. Теперь он – великая сила.…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ АТАМАНОВ

    Ли Цзычэн родился в северо‑западной провинции Шэньси в крестьянской семье среднего достатка. Отец часто ходил на гору Хуашань и молил Небо о…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ГОД ОБЕЗЬЯНЫ

    Весной года Обезьяны (1644) армия Чжан Сяньчжуна, идя вдоль северного берега Янцзы, вступает в Сычуань. В июле после нескольких дней осады штурмом…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ГОД МЫШИ

    В год Мыши (1636) Восьмой Великий Князь навсегда порывает с Чуанским князем и его полководцами. Отныне Желтый Тигр охотится самостоятельно. Ему…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ГОД ЛОШАДИ

    Двум мальчикам, родившимся в 1606 году в Китае – Ли Цзычэну и Чжан Сяньчжуну, – суждено было повести за собой грозные армии. Один из…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. РОЖДЕНИЕ ТИГРА

    Все началось с осла. Серого и ушастого. Он исправно таскает на своей многострадальной спине мешки и корзины с финиками. Возит их по дорогам и…

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments