roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ДЕЛО О СИЦИЛИЙСКОЙ ВЕЧЕРНЕ. КАРЛ ВАЛУА ЗАЯВЛЯЕТ ПРАВА

В месяцы, последовавшие после смерти короля Карла Ажуйского, казалось, ничто не могло спасти королевство. Новый король был пленником в руках врага. Калабрия была потеряна, один за другим апулийские города переходили врагу. В самом Неаполе кипело восстание. Папа Мартин тоже не упростил ситуацию, отказавшись полностью принять последнюю волю короля. Он не признавал королем пленного Карла Салернского, называя его лишь сыном покойного короля. Только несколько дней спустя он признал Роберта д'Артуа регентом, а затем назначил своего легата, кардинала Герарда, на такой же пост — оба были регентами папского престола, а не пленного монарха или мальчика-принца.
Мартин дал понять, что в королевстве наступило междуцарствие и что Папа, как сюзерен, по праву берет руководство в свои руки. Его подход был не лишен смысла, поскольку уменьшал значимость пленного Карла Салернского и его ценность в качестве заложника и источника выкупа, которые арагонцы могли за него потребовать. Но такой подход требовал некоторого количества опытных администраторов при папском дворе и преданных служителей папства, которые могли бы работать в королевстве.

Французский двор, занятый подготовкой к крестовому походу на Арагон, был потрясен известиями из Италии. Теперь, когда Карл был мертв, а в его королевстве воцарился хаос, Сицилии не угрожало нападение, и король Педро мог сосредоточить все свои силы для защиты Арагона. Но огромную армию, собранную королем Филиппом, нельзя было отправить домой ни с чем. В конце мая 1285 г. король Майорки Хайме открыл военную кампанию для своих французских союзников, высадив войска в Руссильоне и разграбив Эльн на дороге из Перпиньяна в Пиренеи. Когда путь таким образом был расчищен, король Филипп повел свою армию, насчитывавшую, по оценкам охваченных благоговейным страхом современников, более 100 000 солдат, через перевалы Пиренеев. 25 июня он взял в осаду Жерону.

Арагонская армия безнадежно уступала противнику в численности, а король Педро получил мало помощи от своей знати, многие представители которой поддерживали связи с французским королем и королем Майорки. Педро использовал традиционную испанскую тактику партизанской войны, причинив столько беспокойства медленно продвигавшейся французской армии, что Филипп не решился рассредоточивать свою армию. Жерона храбро оборонялась и продержалась до 5 сентября. Лето было жаркое, и в осаждавшей Жерону армии свирепствовала малярия. К моменту взятия крепости половина армии была больна, а старые солдаты начали вспоминать ужасы Тунисского крестового похода, в котором участвовали 15 лет назад. Потом пришло известие о том, что французский флот, продвигавшийся вдоль побережья Каталонии, был разбит 4 сентября у островов Лас Формигас, возле Паламоса.

Руджеро ди Лаурия был вызван из сицилийских вод и легко справился с французским адмиралом. Одержав победу, Руджеро высадил войска в заливе Розас, где прибрежная дорога граничила с Пиренеями, отрезав таким образом основное снабжение армии короля Филиппа. В середине сентября Филипп приказал армии отступать. Он сам страдал от лихорадки, многие его солдаты были выведены из строя, и всем им не терпелось поскорее закончить этот злосчастный поход. Поскольку альмогавары наносили удары со всех сторон, отступление вскоре превратилось в паническое бегство. Весь крестовый поход обернулся позорным фиаско.

События на других фронтах также были неутешительны. У регентского совета в Неаполе хватило ума назначить правителем в Ахейю, где можно было ожидать беспорядков, самого богатого и талантливого из окрестных аристократов Гильома, герцога Афинского. До самой своей смерти в 1287 г. он обладал безраздельной властью над княжеством, выказывая разве что номинальное уважение к своим сюзеренам. Бальи Акры, Эд де Пуалешьен, храбро цеплялся за свою тающую власть, даже не имея четкого представления о том, кто тот господин, чьим наместником он является. Когда законный король Иерусалимский, Генрих Лузиньян, государь Кипра высадился в Акре в июне 1286 г., даже верному Эду стало ясно, что правление Анжуйской династии в Святой Земле закончилось. Празднества, ознаменовавшие коронацию молодого короля и отъезд Эда и его людей, показали, насколько непопулярным было правление Карла. Но на самом деле веселье было неуместным. Всего пять лет спустя Акра была захвачена мамлюкским султаном Египта, и титул короля Иерусалимского стал таким же бесполезным украшением для династии Лузиньянов, каким он был для Анжуйской династии.

Дело анжуйцев было спасено благодаря ряду своевременных для них смертей. 1285 г. оказался роковым для многих правителей. В январе умер сам Карл. За ним 29 марта сошел в могилу Мартин IV, Папа, которого Карл возвел на престол. Понтификат Мартина оказался роковым как для Карла, так и для Церкви. По своим убеждениям он был человеком безупречной морали и честности. Но одновременно он являлся человеком ограниченным, мстительным и нечутким. Истовый французский патриотизм и преданность династии Капетингов заставили Мартина закрыть глаза на вселенский масштаб его сана. Его предшественник, Николай III — человек гораздо менее достойный, — понимал, какую роль должен играть Святой Престол; в меру своих способностей Николай был миротворцем и третейским судьей для правителей. Но Мартин был фанатиком, который пытался навязать Церкви политику, идущую вразрез с законными желаниями ее верных прихожан. В большой степени из-за его же упрямства эта политика провалилась и затянула самого Мартина, его друзей и Святую Церковь в трясину дурной славы.

5 октября Филипп III, король Франции, умер в Перпиньяне, «спасая бегством лилии от позора», как презрительно отметил Данте; и с его смертью армия крестоносцев растаяла. Филипп был слабовольным и глуповатым человеком. Во время последней болезни, когда паланкин уносил его на север от Пиренеев, у него было время поразмыслить над тем позором, к которому его привело благоговение перед своим дядей Карлом.

Пять недель спустя, 10 ноября, пришел черед Педро Арагонского, который умер на пике своего триумфа. Несмотря на его достижения, его личность не так очевидно выделяется на фоне истории. Педро был великодушным и обаятельным человеком. Он произвел хорошее впечатление на сицилийцев, но не был ни глубоким политиком, ни умелым руководителем. Покинув Сицилию, чтобы вернуться на Арагон, Педро вскоре забыл о ее нуждах и был недоволен, когда его жена и ее советники напомнили ему о них. В нем было что-то легкомысленное, но он становился все опытнее, и авторитет его рос. Смерть Педро была ударом для его народа.

Появившиеся на сцене новые действующие лица сильно отличались от своих предшественников. Карл Салернский — Карл Хромой, как его прозвали за физический недостаток, — обладал чертами, характерными для сына нелюбящего и деспотичного отца: он был неуверен в себе, и его сомнения усугублялись осознанием собственной глупости, приведшей его в плен, и унизительностью его положения; он был скрытен и терпелив; и он обладал чувствительностью, которой его отец был начисто лишен; он был добр, как и подобало любящему отцу тринадцати детей. В конечном счете Карл Салернский проявил себя как справедливый и разумный правитель и проницательный дипломат. Но в то время, спрятанный от мира в комфортабельной тюрьме в Каталонии, он мало что мог сделать.

Новый Папа, Гонорий IV, был римлянином, членом семьи Савелли и состоял в родстве с великой династией Орсини.370 Он был человеком не большой набожности, но зато он был дальновидным политиком и стремился принести в Италию мир. Как бы мало одобрения ни вызывала у Гонория политика его предшественника, он решил, что авторитет папства пострадает сильнее, если он полностью изменит политику, чем если продолжит ее в более мягкой форме. Гонорий был полон решимости сохранить целое и неделимое Сицилийское королевство для Анжуйской династии — папство слишком далеко зашло, чтобы оставить остров арагонцам. Но Гонорий также был полон решимости провести реформу управления в королевстве. В сентябре 1285 г. на правах сюзерена он издал две буллы, которые приводили в исполнение реформы, обещанные Карлом I в 1282 г., а на следующий год — Карлом Салернским в Сан Мартино.

Кроме того, Гонорий истолковал вольности, которыми пользовались сицилийцы при короле Вильгельме Добром, как свободу от излишне высоких налогов. Во вступительном слове в буллах подробно излагалась история королевства со времен Фридриха II и откровенно рассказывалось о злоупотреблениях, имевших место при короле Карле. «Помощь» — налог, который Карл требовал при каждом удобном случае и который был установлен в размере 107 892 унций золота в 1283 г., был сокращен до 50 000 унций и мог взиматься только в четырех случаях, обычно допускаемых феодальной традицией. Гоно-рий проследил за тем, чтобы многие другие налоги и пошлины были отменены и были обеспечены личные свободы, значительно большие, чем даже разрешенные парламентом в Сан Мартино. Все управление было реорганизовано. Это был важный указ, который, будь он приведен в исполнение, дал бы подданным королевства такую свободу, какая не существовала нигде в то время. Вне всякого сомнения, Гонорий полагал, что, признав ошибки правительства и гарантировав лучшее будущее, он лишал сицилийцев и калабрийцев единственного повода для продолжения восстания.

Тем временем Гонорий заключил мир, где это было возможно, с итальянцами северных и центральных областей, с которыми рассорился Мартин. Гвидо да Монте-фельтро подчинился на выгодных для него условиях. С Болоньей, с которой Мартин был в плохих отношениях, Гонорий помирился. Венецианцев, подумывавших о союзе с Арагоном, он лестью склонил к более дружелюбной позиции. Папа даже предложил освободить Энрике Кастильского из тюрьмы, где тот томился со времен разгрома Конрадина.

Сицилийцев, однако, реформы Папы оставили равнодушными: они не собирались подчиняться Анжуйской династии, даже если Папа гарантировал реорганизовать управление. К тому же на самом деле часть реформ оказалась невыполнимой, а другими было легко пренебречь. Не лишила сицилийцев мужества и смерть Педро Арагонского. Как он и обещал, Сицилия перешла его второму сыну, Хайме, а Альфонс, старший сын, стал королем Арагона. Новому королю Арагона исполнился двадцать один год. Умный и храбрый юноша, преданный своей матери и братьям, Альфонс уже был помолвлен с дочерью короля Эдуарда Английского, который был о нем весьма высокого мнения. Король Сицилии был на два года младше. Хайме тоже был способным юношей, но менее открытым и более склонным к внутренним поискам. На тот момент он находился под сильным влиянием своей матери, королевы Констанции, и ее опытного советника, Джованни да Прочида.

Новый король Франции был самым талантливым из всех правителей, пришедших к власти в 1285 г. Филиппу IV по прозвищу Красивый было всего семнадцать лет, но он уже проявил независимый характер. Его матерью была сестра Педро Арагонского, и Филипп IV осуждал угодничество своего отца по отношению к Карлу Анжуйскому, возможно, из-за того, что этому способствовала нелюбимая им мачеха. Он пытался возражать против крестового похода на Арагон. Но, став королем, Филипп IV изменил свое мнение. Возможно, он не чувствовал к своим арагонским кузенам того уважения, какое питал к их отцу, королю Педро, к тому же теперь он заботился о процветании Франции и своей династии. Он был готов посадить своего брата, Карла Валуа, на арагонский трон. Но на данный момент, после разгрома крестового похода, это было невыполнимо. С одобрения Папы Филипп IV попросил короля Эдуарда Английского быть посредником между ним и Альфонсом Арагонским и договориться о перемирии.

Папа Гонорий был готов отказаться от крестового похода на Арагон, тем более что новый король Альфонс не претендовал на титул короля Сицилии. Папа не мог допустить отделения Сицилии. Король Хайме был коронован в Палермо в феврале 1286 г. и воспользовался случаем, чтобы пообещать своим подданным те же вольности, которые Гонорий недавно предлагал жителям материка.
Говорили, что Папа послал двух доминиканских монахов, чтобы те попытались поднять мятеж на Сицилии с помощью местного священника. Хайме раскрыл их замысел и вежливо выпроводил обратно в Италию невредимыми. Сразу после корона-ции он отправил посольство к Гонорию, чтобы сообщить, что готов принести ему оммаж, а также чтобы попросить Папу подтвердить его королевский титул. Гонорий в ответ предал анафеме Хайме, его мать королеву Констанцию и всех сицилийцев. Двое иерархов, проводивших коронацию, епископы Чефалу и Никастро, были вызваны к папскому двору для объяснения своего проступка.
Tags: Дело о Сицилийской вечерне
Subscribe

Posts from This Journal “Дело о Сицилийской вечерне” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments