roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

КОРОЛЬ ПО ИМЕНИ СОЛНЦЕ. Д,АРТАНЬЯН ВСТУПАЕТ В ИГРУ

Волею фантазии Александра Дюма, лейтенант (по версии романиста) королевских мушкетеров д'Артаньян сыграл довольно важную роль в событиях Фронды. Давайте вернемся к биографии этого замечательного человека – биографии не выдуманной Дюма или Куртилем, а вполне реального мушкетера. Мы, строго говоря, ничего не знаем о том, что делал д'Артаньян с 1633 года -даты вступления в роту мушкетеров – до 1646 года. Точно известно только одно: он недолго оставался среди мушкетеров, поскольку в 1640 году в призывных списках роты значится уже не он, а его брат Поль.
Что же произошло? Вполне возможно, что он и далее продолжал служить в королевских войсках. Возможно, он, как и его друг Бемо, служил какое-то время младшим офицером французской гвардии. В любом случае, маловероятно, чтобы он сопровождал герцога д'Аркура в Англию. В Мемуарах государственного секретаря по иностранным делам Ломени де Бриенна, равно как и в связанной с этой миссией дипломатической переписке, о нем нет никаких упоминаний.

Давайте же минуем этот кроющийся во тьме период, на который вряд ли когда-нибудь удастся пролить свет, и перейдем к тому самому 1646 году, когда карьера д'Артаньяна и его друг Бемо была отмечена весьма значительным событием, во многом наложившим отпечаток на всю их дальнейшую судьбу: в это время они оба поступили на службу к кардиналу Мазарини.

Итак, д'Артаньян и Бемо предстали пред очами нового хозяина Франции «синьора Джулио Мазарини», первого министра регентствующей королевы. Между гасконцами и итальянцем быстро установилось взаимопонимание.

Кардинал оценил достоинства своих новых подчиненных, а два бывших мушкетера вдруг инстинктивно поняли, что кардинал – великий политик.

Вместе с несколькими другими людьми они составили так называемую свиту «простых дворян» Его Преосвященства, или, как их тоже называли современники, свиту его «домашних», причем в этот термин не вкладывалось никакого пренебрежения. Их должность совмещала функции посыльного, которому поручалось доставлять наиболее важные депеши, и политического агента. Это были сторонники, в полной мере преданные службе кардиналу и исполнявшие функцию военных курьеров, объявлявших о передвижениях войск, сообщавших своему начальнику о действиях противника, набиравших пополнение и т.п.

Бемо и д'Артаньян думали, что в материальном плане их новые должности принесут им то, чего они никогда не смогли бы получить в роте мушкетеров или во французской гвардии: богатство в виде тех славных полновесных звонких монет, которыми, как говорили, была полна государственная казна.

Увы! События быстро показали, что эти надежды – чистая иллюзия. Во-первых, государственная казна была не так полна – отнюдь! – как многим хотелось верить. Кроме того, кардинал, неохотно расстававшийся со своими экю, серьезно намеревался сколотить свое личное состояние и ни в коей мере не распространял это намерение на своих подчиненных. Этот Гарпагон в красной сутане, вытащив их из безвестности, быстро приучил их к своему образу действий и заставлял, не щадя себя, за ничтожное вознаграждение совершать долгие и опасные поездки.

Всего за несколько месяцев такого образа жизни наши два солдата стали неузнаваемы. На несчастных нельзя было смотреть без жалости: изможденные лица, обвислые поля шляп, потертые кюлоты, основательно заплатанные куртки. В таком виде их не допустили бы даже до службы в передней. Похоже, в иные вечера у них не находилось даже одного су, чтобы поужинать. Их мечта о славе, почестях и деньгах рассеялась, как дым на ветру, оставив в сердце грусть и горечь, вполне понятные у горячих и честолюбивых молодых людей. Они охотно вернулись бы в свою родную Гасконь – в этом нас уверяет Куртиль в Мемуарах графа Рошфора, – «если бы только могли найти кого-нибудь, кто одолжил бы им десять пистолей». Богатство пришло к ним лишь много позже.

Впрочем, какой бы жалкой ни была их судьба, она казалась весьма завидной их бывшим товарищам мушкетерам, чью роту неожиданно распустили.

26 января 1646 года г-н де Тилладе, комиссар и дворянин из свиты Мазарини, объявил г-ну де Тревилю о роспуске его роты. Расформирование этого знаменитого подразделения, подписанное по всей положенной форме юным королем под тем предлогом, что содержание роты представляет собой «значительное бремя» для государственных финансов, на самом деле было вызвано тем, что излишне беспокойные мушкетеры вызывали в государстве немало беспорядков. Их начальник г-н де Тревилъ, с наивностью школьника бросившийся в свое время в заговор Сен-Мара, получил в качестве компенсации место губернатора Фуа, что на деле означало ссылку. Хочешь – бери, хочешь – нет.

Вечером 26 января мушкетеры с разбитым сердцем сдали свое оружие, свои плащи, свои парадные костюмы в королевскую гардеробную. Эпопея Великих Мушкетеров завершилась всеобщей печалью. Даже самые дерзновенные не могли бы в тот момент предположить, что спустя 11 лет мушкетеры вновь двинутся вперед, навстречу новым приключениям, с развевающимися перьями на шляпах.

Для д'Артаньяна, вблизи наблюдавшего за этими событиями, перевернулась очередная страница жизни. Упрямый капитан де Тревиль, получавший изрядную ренту, мог позволить себе некоторую браваду перед «этим Мазарини» и протянуть более месяца, прежде чем принять в управление предложенный ему Фуа. Однако пока, собравшись вокруг извечного заговорщика герцога Орлеанского, старая гвардия брюзжащих дворян – Руильяки, Фонтреи, Немуры, Тревили – окончательно запутывалась в сложностях рыцарского поведения и трагикомических интригах, что, скажите на милость, мог сделать какой-то д'Артаньян, не имевший ни громкого имени, ни состояния? Уйти от кардинала? Стать деклассированным элементом, клиентом принцев, готовых платить за услуги, но так же легко и бросающих в беде? Нет, Бац-Кастельморам ни к чему было защищать вымирающих феодалов. Они ничем не были им обязаны, но были обязаны всем политике таких деятелей, как Ришелье и Мазарини, политике, нацеленной на унижение великих мира сего в пользу честолюбивого класса буржуазии и мелкого дворянства. Честь бедняка – подчинение. Для него служба не только долг, но и необходимость.

В июне 1646 года победитель при Рокруа герцог Энгиенский вместе с герцогом Орлеанским осаждали Куртре. Д'Артаньян следовал за их огромной армией вплоть до самых границ. Несомненно, Мазарини, который уже опасался силы коалиции этих двух командующих, поручил ему держать его в курсе их передвижений. 28 июня д'Артаньян прискакал радостный ко двору, чтобы сообщить, что крепость вот-вот падет.

Спустя два дня Газета Ренодо сообщала: «28 числа г-н д'Артаньян, один из дворян Его Преосвященства, прибыл из нашей Фламандской армии и сообщил, что крепость Куртре находится в таком тяжелом положении, что есть надежда, что Его Королевское Высочество (герцог Орлеанский) овладеет ею в течение ближайших 4 или 5 дней; он также сообщил, что неприятель перешел через реку Лис, желая попытаться ввести в крепость некое подкрепление через то расположение войск Его Высочества, которое неприятель считал менее укрепленным, однако ж был отброшен с большими потерями; о подробностях сего будет сообщено дополнительно».

Казалось, королевская армия вновь начала брать верх над противниками. Но тут неожиданно ужесточилось положение на Востоке. Тюренн, проявив полную непоследовательность, в которой ему пришлось позже горько раскаяться, сдал Ретель испанцам. Маршал Дюплесси-Прален был срочно послан туда, чтобы осадить занятый противником город. 1 декабря Мазарини выехал к своей армии в сопровождении верного «Артеньяна». Спустя несколько дней Ретель сдался. Тогда победоносные войска бросились в погоню за восставшим Тюренном и разбили его войско 15 декабря. Это была блистательная победа. Кардинал, страдавший в это время от жестокого приступа подагры, неподвижно лежал в доме капитана гвардии г-на де Праделя. Не имея возможности лично поздравить маршала Дюплесси, находившегося в деревне Сомпюи, он послал туда д'Артаньяна, который в тот же день вернулся со списком пленных.

Итак, Ретель был взят. В свою очередь пал и Шато-Порсьен. Однако продолжать этот победный марш оказалось невозможным, поскольку, по мере того как провинции стали успокаиваться, Мазарини окончательно убедился в том, что власть ускользает из его рук в столице, 20 января 1651 года президент Парламента Матье Моле выступил с суровой обвинительной речью против кардинала. Гастон Орлеанский отказался участвовать в заседаниях Королевского совета, пока итальянец не уберется за границу. Наконец, Парламент потребовал освобождения арестованных принцев и немедленного изгнания Мазарини. Это была вынужденная уступка, на которую королева не могла не пойти.

В лагере сторонников опального министра началась паника. Все чувствовали, что окончательно проиграли. Многие начали осторожно отходить в сторону. Другие, как, например, д'Артаньян, связав свою судьбу с кардиналом, оставались рядом с ним. Следовало смириться с неизбежным. Но – уступить? Ни за что! Этого слова для Мазарини не существовало. Ему нужно было лишь пригнуться, как тростник в бурю, и дожидаться лучших времен.
Tags: Вселенная мушкетеров
Subscribe

Posts from This Journal “Вселенная мушкетеров” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments