roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

КОРОЛЬ ПО ИМЕНИ СОЛНЦЕ. ЦАРСТВОВАНИЕ - ТЯЖЕЛЫЙ ТРУД

Правление Людовика XIV, начавшееся с таким блеском, приобрело с 1 ноября 1661 года дополнительную значимость: королевское наследование было — или, по крайней мере, казалось — обеспечено, это вызвало большую радость при дворе и в Париже, среди людей знатных и самых простых. Наследник трона, Людовик Французский, тотчас становится объектом самого пристального внимания и забот.
В гувернантки ему назначают замечательную женщину — маркизу (будущую герцогиню) де Монтозье, урожденную Жюли д'Анжен. Его не называют «Месье Дофин» или «Монсеньор Дофин», как называли маленьких принцев когда-то или совсем недавно; для него придумано новое обращение: «Монсеньор». Для исключительного короля надо приготовить не менее необычного наследника. Эта озабоченность явно проступает со дня рождения Монсеньора; все было совсем не так, как в той легенде о Великом Дофине, которому отводилась роль покорного сына или фигуранта при дворе. Никогда Король-Солнце не захочет сделать из своего ребенка «безвольного человека», размазню, как тогда говорили, незначительную личность. Пока наследник не получит решающий голос в совете финансов и совете депеш (июль 1688 года), пока ему не доверят армию (сентябрь 1688 года) и пока он не войдет в государственный совет (июль 1691 года), его отец будет заботиться о том, чтобы сыну дали блестящее образование.

«Никогда еще принц, — уверяет Вольтер, — не имел подобных учителей». Одним из них был сам король: «Мемуары» Людовика XIV, краткое изложение его политического мировоззрения были записаны для того, чтобы дать Монсеньору определенное образование и нужную ориентацию. Другой учитель Монсеньора — епископ Кондомский, Бенинь Боссюэ, который запишет свой урок наставника в «Речах о всемирной истории» (1681) и в «Политике, написанной на основе слов, взятых из Священного Писания» (1709); он стал теоретиком абсолютной монархии, чтобы показать своему ученику величие наследования.

Людовик XIV, которым руководил очень ловкий придворный, первый маршал де Вильруа, назначил воспитателем своего сына важного вельможу при дворе, герцога (бывшего маркиза) де Монтозье, бывшего протестанта, оставшегося верным гугенотской суровости: считают, что Монтозье послужил Мольеру прообразом Альцеста. Римские добродетели Монтозье признаны, всем хорошо известна его искренность, и в религиозном отношении он испытанный человек. Король любит его честные свободные высказывания. Когда однажды в 1676 году монарх заявил: «Мы, думаю, не сможем помочь Филипсбургу, но ведь я не перестану без этого быть королем Франции», Монтозье тотчас же ответил: «Конечно, Сир, вы будете, безусловно, королем Франции, даже если бы у вас отобрали Мец, Туль и Верден, и Франш-Конте, и многие другие провинции, без которых прекрасно обходились ваши предшественники».

Он очень серьезно относится к своей роли воспитателя Монсеньора. Будучи ответственным за формирование его характера и его начального военного обучения, Монтозье считает необходимым контролировать сменяющихся наставников наследника и направлять его образование. Он пишет «Христианские и политические размышления о поведении принца», заказывает Жеро де Кордемуа «Историю Франции со времен галлов», аббату Флешье — «Историю Феодосия Великого», а Пьеру-Даниэлю Гюэ поручает подготовить знаменитое издание античных авторов, — выбросив наиболее неприличные описания, — ad usum Delphini (для использования наследником).


Определив монархию, ее цели, Людовик XIV затем дает понять своему сыну, что у принца два оружия: его личный труд и гармоничное и эффективное сотрудничество с той командой, которой поручено ему помогать. С 1661 года он взвалил на себя «большую работу». Такой труд — основа основ: «Царствование — это всегда большой труд, и только трудясь можно царствовать». Ремесло короля можно исполнять прилежно трудясь. Труд — это деятельность короля, которую видит общество: «Король — какими бы ловкими и просвещенными ни были его министры — участвует в создании, и это не остается незамеченным».

После смерти Мазарини Людовик берется за работу. Два пятилетия спустя, к удивлению наблюдавших его людей, он нисколько не изменяет ни своих взглядов, ни своего темпа: «Вот уже десятый год я следую, как мне кажется, все время той же дорогой: прислушиваюсь к моим самым простым подданным; знаю в любой час, где, сколько и какие у меня войска, в каком состоянии мои крепости; отдаю беспрестанно нужные приказы; немедленно вступаю в контакт с иностранными министрами; получаю и читаю депеши, на одни из них лично отвечаю, а на другие поручаю своим секретарям дать ответ; регулирую приходы и расходы своего государства; заставляю отдавать себе отчет именно тех, кого я назначил на важные посты; соблюдаю в делах секретность, как никто до меня; раздаю милости по своему собственному выбору и, если я не ошибаюсь, держу тех, кто мне служит, — хотя они и их близкие чувствуют себя облагодетельствованными, — в скромности, стремлюсь сохранять дистанцию между ними и первыми министрами». Такая работа требует четкого распределения времени, двух заседаний в день, каждое по два-три часа, с разными людьми: либо совет, либо работа в «связке» (или разговор с глазу на глаз короля с каким-нибудь министром), не считая, добавляет Людовик XIV, «часов, которые я проводил бы наедине, и времени, которое я мог бы потратить, занимаясь необычными делами».

Министры ничего не подписывают без предварительного согласования с монархом. Но если они и контролируются королем, важность министров не уменьшается и соответствует той роли, которую они играют. В действительности, кроме самого короля, работает целый государственный механизм, состоящий из «специально подобранного значительного количества лиц, способных помогать» монарху. Не допускается включение в число этих лиц фаворитов и существование первого министра; отсюда необходимость и полезность коллективной работы. «Было необходимо, — говорит Людовик своему сыну, — проводить грань между теми, кому я доверяю и кому могу поручить исполнение приказов. Нельзя поручать исполнение лишь одному человеку, надо разделять разные дела между разными лицами, исходя из их различных талантов. Уметь это делать и является самым большим талантом королей».

Личное правление не означает одиночное правление («я хочу сказать: самолично управлять и не слушать никаких советов»). Каким бы ни было «обдумывание в одиночку и про себя», оно всегда недостаточно. Ум нуждается в «поддержке, которая его заставляет работать и стимулирует мышление». Король должен тщательно выбирать своих министров: именно здесь проявляется трудное «искусство распознавать людей». Министры — при своих талантах и ограничении их власти — будут играть незаменимую роль. Они ближе к народу, чем их повелитель. У них в основном в три раза больше житейский опыт из-за возраста, знаний и практики. Они являются необходимой основой для высшей власти. Однако они не могут определять политику. Решать надлежит одному королю. «Никто другой не сделает это лучше нас; ибо только разум властителя может принять нужное решение; и, конечно, гораздо легче быть тем, кто ты есть, чем тем, кем ты не являешься».
Tags: Вселенная мушкетеров
Subscribe

Posts from This Journal “Вселенная мушкетеров” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments