roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ТАЙНЫЙ МЕРИДИАН. ТРОПИК КОЗЕРОГА

Во время перехода через Атлантический океан согласию, царившему на кораблях флотилии, пришел конец. Между Дрейком и его бывшим приятелем Томасом Даути возникли серьезные трения. Два летописца экспедиции, Фрэнсис Флетчер и Джон Кук, утверждают, что проблемы с Даути начались после того, как он был переведен с борта «Кристофера» на призовое судно «Мэри» в качестве капитана.
Компилятор их дневников пишет: «Дело приняло дурной оборот после одного столкновения с генералом, в котором Даути стоял на страже своей чести и всего дела. Когда у африканских берегов было захвачено португальское торговое судно, генерал назначил его капитаном Даути и приказал ему хранить доставшуюся добычу, не делая исключений ни для кого. Но на грех на этот же корабль был назначен и брат генерала Томас Дрейк, и будто бы этот Томас Дрейк нарушил запрет, взломал один из ящиков и запустил в него свою жадную руку. Даути узнал об этом и доложил по долгу службы своему начальнику. Фрэнсис Дрейк, говорили люди, пришел в неистовый гнев и кричал на Даути, что тот хочет запятнать честь не только его брата, Томаса, но и его лично, но что он, генерал, этого не допустит. Надо правду сказать, что характер нашего командира был властный и крутой».

Дрейк опросил членов команды «Мэри». Трубач Джон Брюэр (паж сэра Кристофера Хэттона), корабельный плотник Эдвард Брайт и некоторые другие заявили, что воровал не брат генерал‑капитана, а Даути. Тогда решено было обыскать каюты обоих подозреваемых. Среди вещей Томаса Дрейка ничего подозрительного не нашли, зато в каюте Даути обнаружили кое‑какую мелочь, принадлежавшую португальцам и не внесенную в общую опись: пару перчаток, горсть монет и небольшое кольцо. Оправдываясь, Даути сказал, что эти вещи не имели особой ценности и были открыто, при свидетелях, подарены ему одним из португальских пленников. Принятие подобных «презентов» не считалось преступлением.

Отстранив Даути от командования призом, Дрейк приказал ему перейти на борт «Пеликана», чтобы командовать там солдатами в его отсутствие; сам же генерал‑капитан временно остался на борту «Мэри». Вслед за Даути на флагманский корабль был отправлен и доверенный человек Дрейка – Джон Брюэр. Ему, по всей видимости, было поручено провоцировать Даути с целью последующей его компрометации. Брюэр успешно справился с поставленной задачей. В один из дней Даути набросился на него с бранью, употребив выражения, которые весьма задели Дрейка (по мнению некоторых авторов, Даути велел матросам стащить с Брюэра штаны и отлупить его палками).

Генерал‑капитан приказал Даути подойти к борту «Мэри» на шлюпке и, отказавшись выслушать его, крикнул:
– Оставайтесь в лодке, Томас Даути, ибо я отправляю вас на «Суон», где отныне вы будете содержаться под стражей!

Джон Честер, командовавший «Суоном», приставил к заключенному надзирателя в лице Хью Смита, которому было велено «не вступать с ним в беседы и не брать из его рук никаких вещей». Мастер «Суона», Джон Сэроколд, имел репутацию грубой скотины и, вероятно, должен был позаботиться о том, чтобы сделать пребывание Даути на борту флибота невыносимым.

В конце февраля корабли экспедиции достигли острова Фернанду‑ди‑Норонья, расположенного к востоку от побережья Бразилии, а 10 марта приблизились к Заливу Всех Святых, в глубине которого находился португальский город Сан‑Салвадор‑де‑Баия. Здесь Дрейк хотел высадиться на берег и пополнить запасы дров и воды, но, посоветовавшись с Нуньо да Силвой, решил не рисковать: вход в залив обычно патрулировали сторожевые галеры, поэтому английские суда отошли от бразильского побережья на приличное расстояние.

28 марта «Мэри» неожиданно пропала из виду, но, как пишет Флетчер, «на следующий день, 29 марта, она нашла нас снова – к ее и нашей несказанной радости: на ней находились 28 наших людей и лучшая часть всей нашей провизии, состоявшая из напитков; ее недолгое отсутствие породило много сомнений и грусти во всей команде».

В районе тропика Козерога бразильский берег резко поворачивает на запад. Учитывая это, Дрейк приказал изменить курс с южного на юго‑западный, и 5 апреля, в три часа пополудни, впередсмотрящий заметил на горизонте полосу земли. На расстоянии трех лиг от берега лот показал глубину двенадцать саженей. «Люди устали после продолжительного перехода, – сообщается в отредактированной версии записок Флетчера, – всем нужен был отдых. Но вместо этого берег как‑то внезапно скрылся из глаз, все заволокло густым туманом, наступила такая тьма египетская, что корабли потеряли друг друга из виду. Затем началась буря, вода и небо смешались: казалось, дно морское разверзается. Ветром нас несло к берегу, где, как казалось, были опасные отмели. В этот час мы возблагодарили судьбу за то, что она послала нам опытного кормчего португальца… Благодаря ему мы успели вовремя повернуть назад, и только один из кораблей наскочил на мель, но благополучно с нее снялся».

Участок побережья, возле которого на корабли флотилии обрушилась буря, прилетевшая из пампы, Флетчер обозначил на своей карте как Terra Demonum – Земля Демонов.

Во время шторма пропал «Кристофер». Кроме него, исчезла из виду и «Мэри», капитаном которой в то время был Томас Дрейк. Впрочем, «Мэри» вскоре догнала флотилию, продолжавшую двигаться на юг. Утром 14 апреля суда подошли к низменному острову Исла‑де‑Лобос, лежащему у входа в эстуарий Ла‑Платы. Пройдя шесть или семь лиг вдоль побережья материка на запад, флотилия 16‑го числа стала на якорь в заливе возле мыса, который Дрейк назвал Мысом Радости. Радость проистекала от того, что здесь к ним присоединился пропавший ранее «Кристофер».

Двигаясь дальше по эстуарию, англичане 19 апреля достигли залива Монтевидео, где обнаружили скалистый остров. На нем имелось огромное лежбище тюленей. Матросы и солдаты организовали охоту на этих животных – как ради их мяса и жира, так и ради их «толстых и губчатых шкур, из которых можно сделать очень хорошую прочную кожу». Тюленей убивали дубинами, нанося удары в нос.

«20 апреля мы вошли в устье Ла‑Платы, – читаем в том же документе, – и плыли вверх по реке около недели, пока глубина не упала до двух с половиной сажен… Однажды, вернувшись с берега, матросы рассказали, что видели на песке отпечаток ноги, которая не может принадлежать никому иному, как великану – так она велика: ширина ступни не меньше ее длины у европейца. Мы видели потом многих «великанов» (патагонцев. – Авт.), которыми заселен весь берег от устья Ла‑Платы до самого Магелланова пролива. Это оказались добродушные и невинные люди. Они проявили столько жалостливого участия к нам, сколько мы никогда не встречали даже среди христиан. Они доставляли нам пищу и, казалось, были счастливы нам угодить. Чаще всего они приносили мясо страусов, которых здесь очень много».

Пройдя вверх по эстуарию около двадцати лиг, корабли повернули назад и 27 апреля снова вышли в открытое море. В ту же ночь налетел еще один шторм, во время которого пропал флибот «Суон»; на его борту находились Томас Даути и еще несколько джентльменов, отправленных туда в наказание за «непослушание».
Едва буря улеглась, Дрейк велел двигаться дальше на юг. Он исследовал побережье Патагонии между 36° и 47° ю. ш. в поисках удобной гавани, но ничего подходящего не нашел. 8 мая корабли снова угодили в шторм, во время которого от флотилии во второй раз отбился «Кристофер».

Через четыре дня Дрейк велел стать на якорь в первом попавшемся заливе. Находившийся южнее мыс он назвал Мысом Надежды. На следующее утро на воду была спущена шлюпка с «Элизабет», на которой генерал‑капитан решил лично обследовать берег. Очевидно, тогда же к флотилии присоединился «Кристофер». Но неожиданно погода вновь испортилась, сгустился туман, а потом подул резкий ветер с юго‑востока. «Мэриголд» понесло прочь от остальных кораблей, но его команде вскоре удалось стать на якорь недалеко от берега. В ту же ночь «Мэри», на которой находился Нуньо де Силва, и «Кристофер» были вынесены ветром и сильным течением в открытое море. Не смог противостоять буре и «Пеликан»: утром 14 мая его тоже отнесло с якорной стоянки в сторону.
Как только шторм утих, Дрейк приказал матросам высадиться на берег, чтобы развести там огонь. Дым от костра должен был привлечь внимание потерявшихся судов. В конце концов, нашлись все, кроме «Суона» и «Мэри».

Поскольку англичане не смогли обнаружить в окрестностях залива достаточно дров и провизии, 15 мая они снялись с якоря и двинулись на юго‑запад. На 47° 30´ ю. ш. была замечена красивая уютная бухта, и 17 мая суда стали там на якорь. На следующий день флотилия переместилась дальше в глубь бухты, где участники экспедиции провели две недели.

Обеспокоенный судьбой пропавших кораблей, Дрейк в первый же день стоянки на новом месте поручил Джону Уинтеру отправиться на «Элизабет» вдоль побережья в южном направлении, а сам на «Пеликане» решил поискать «Суон» и «Мэри» к северу от упомянутой бухты. Ему повезло – в тот же день флагман повстречался с «Суоном». Последний был немедленно отведен к месту стоянки флотилии и по приказу генерал‑капитана разгружен, расснащен и разобран на части. Команду «Суона» распределили по другим судам, тогда как деревянные обломки решено было пустить на дрова. Таким образом, Дрейк решил уменьшить свою флотилию, сделав ее более мобильной. Томас Даути и его брат Джон, несмотря на энергичные возражения с их стороны, были переведены на борт «Кристофера».

Поскольку в бухте, где корабли стояли на якоре, водилось множество тюленей, англичане снова организовали на них охоту и, по словам Флетчера, «убили две сотни в течение одного часа». Естественно, бухта получила название Сил‑Бей – Тюленья бухта.

Отдохнув и пополнив запасы провизии, участники экспедиции 3 июня подняли паруса и двинулись дальше на юг. 12 июня они вошли в небольшую бухту и простояли в ней два дня, используя это время для разгрузки «Кристофера», который был здесь расснащен и сожжен. Братьев Даути перевели на борт «Элизабет», команде которой строго‑настрого запретили общаться с ними. Кроме того, Дрейк не позволил им читать книги и делать какие‑либо записи – очевидно, подозревал их в черной магии. Правда, позже этот запрет был несколько смягчен: братьям разрешили читать книги при свидетелях и писать, но только на английском языке. Джон Кук сообщает, что генерал‑капитан не хотел везти с собой дальше обоих братьев. Джона Даути он считал «колдуном и отравителем», а Томаса обвинял в черной магии, подстрекательстве к мятежу и в том, что он «очень плохой и распутный малый».

14 июня флотилия снова пошла вдоль побережья в сторону Магелланова пролива. 17‑го числа суда стали на якорь в бухте на 50° 20´ ю. ш. Здесь Дрейк решил не задерживаться, а повернуть обратно и еще раз поискать пропавшую «Мэри». На следующий день англичане повели свои корабли на север. 19‑го, ближе к вечеру, когда флотилия находилась на траверзе бухты Сан‑Хулиан, впереди был замечен парусник. К несказанной радости путешественников, они узнали в нем разыскиваемый корабль. Объединившись с «Мэри», все суда экспедиции повернули в упомянутую бухту.

20 июня они вошли в бухту Сан‑Хулиан (в записках Флетчера – порт Сент‑Джулиан), расположенную на 49° 18´ ю. ш. В южной части гавани виднелись остроконечные скалы, напоминавшие башни, а посредине бухты, в двух лигах от устья, моряки обнаружили группу низких песчаных островов, которые в свидетельствах Нуньо да Силвы именуются Абра‑де‑Ислас.

Спустя два дня Дрейк взял шлюпку и отправился осмотреть окрестности. Кроме матросов, генерал‑капитана сопровождали его брат Томас, капитан Джон Томас, джентльмен Роберт Уинтери, мастер‑пушкарь Оливер, мастер навигации Томас Худ (сменивший на «Пеликане» Томаса Каттила, подозревавшегося в «заговорщицких» отношениях с Даути) и Джон Брюэр.

В краткой версии записок Флетчера описана их встреча с аборигенами, неожиданно закончившаяся кровавой стычкой: «Их встретили на берегу два туземца, – рассказывает капеллан, – нисколько не дичившиеся белых, смело принимавшие из их рук всякие подарки и с любопытством и с удовольствием смотревшие, как Оливер, канонир с адмиральского корабля, искусно стрелял из своего лука. Вскоре подошли два других старых и хмурых на вид патагонца. Они, видимо, были недовольны и сердиты на молодых за их общение с чужеземцами… Один из джентльменов, мистер Уинтери, подражая Оливеру, начал натягивать свой лук, как вдруг тетива на нем оборвалась. В этот момент все общество, не подозревая ничего дурного, мирно направлялось к шлюпке, повернувшись к туземцам спиной. Тихо подкравшись сзади, последние стали стрелять в удалявшихся и, главным образом, в Уинтери, который был ранен в плечо, обернулся и был вторично ранен в легкое.

Тогда наш канонир прицелился из мушкета, но мушкет дал осечку – и Оливер был убит на месте. Генерал, сохранивший хладнокровие, отдал приказ чаще и быстрее менять места, наступая на врага и защищаясь щитом, кто его имел, а сам, взяв из рук канонира мушкет, уложил на месте зачинщика ссоры. Кишки вывалились у него из живота, и он заревел так страшно, как могут реветь разве что десять быков, вместе взятые. Пыл нападавших сразу остыл, и… они предпочли бежать. Озабоченный раной бедного Уинтери, генерал поспешил вместо преследования туземцев перевезти раненого на корабль, но тот не прожил и двух дней. На следующее утро наши люди вернулись на берег за телом убитого канонира. Оно лежало на том же месте, где было оставлено, но в правом глазу торчала стрела и с одной ноги были сняты чулок и башмак; шапка также была унесена».
Tags: Вселенная флибустьеров
Subscribe

Posts from This Journal “Вселенная флибустьеров” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments