roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ВСЕЛЕННАЯ РЕНЕССАНСА. ВЕНЕЦИЯ

Петр Лузиньянский, король Кипрский и Иерусалимский, был убит в своем дворце, в Фамагусте 17 января 1369 года. Ему наследовал четырнадцатилетний сын, Петр II. Из‑за молодости нового короля и медлительности его дяди‑регента коронация вовремя не состоялась. Только в январе 1372 года юный Петр надел корону Кипра, а в октябре – корону Иерусалима. Последний титул был только номинальным. Иерусалим уже около двух столетий находился в руках мусульман, поэтому вторая коронация Петра проходила в Фамагусте, в церкви Святого Николая. Еще по пути к церкви между представителями от Венеции и от Генуи возникли какие‑то споры о порядке следования.
Порядок кое‑как навели, но на пире, который последовал за коронацией, представители обеих республик начали буквально рвать друг у друга куски из рук. Во время ссоры оказалось, что многие из генуэзцев, несмотря на строгий запрет, прятали под плащами мечи. В подобных обстоятельствах очень трудно поверить, что все венецианцы соблюдали запрет, но на острове они пользовались лучшей репутацией, и власти предпочли свалить на генуэзцев всю вину за нарушение порядка. Некоторых из них тут же схватили и повыкидывали в окна. В это время толпа хлынула в генуэзский квартал, разоряя и сжигая дома.

Когда об этом узнали в Генуе, реакция превзошла все ожидания. Такое тяжкое оскорбление республика не могла оставить безнаказанным. Кроме того, если вовремя не принять жесткие меры, существовала опасность, что Кипр полностью попадет под влияние Венеции. О такой возможности генуэзским патриотам даже подумать было страшно. Быстро снарядили две карательные экспедиции. 6 октября Фамагуста сдалась генуэзскому военному флоту, а через несколько дней весь остров был в распоряжении генуэзцев. Юному королю позволили остаться на троне, правда, за это пришлось уплатить более 2 000 000 золотых флоринов, и остров обложили ежегодной данью в 40 000 флоринов. Дядя короля, двое его кузенов и 60 кипрских аристократов отправились в Геную заложниками. Фамагусту Генуя оставила себе.

Конечно, во время этих событий венецианская собственность пострадала, как пострадала и генуэзская годом раньше. И хотя новые хозяева Кипра не принимали мер к тому, чтобы изгнать соперников (протесты и требования компенсации со стороны венецианцев приняли со всей вежливостью и даже с сочувствием), такие резкие перемены в такой важной для всего Средиземноморья точке сделали неизбежным продолжение войны между двумя республиками. Тем, что войну, против всех ожиданий, отложили на целых пять лет, стороны обязаны не столько миролюбивым силам, сколько событиям в Константинополе, в которых обе республики были теснейшим образом завязаны.

Императору Иоанну V Палеологу наконец удалось избавиться от своего зятя. В 1355 году Кантакузин оставил надежды основать новую династию и отправился доживать свои дни, создавая исторические труды в монастырской келье, на горе Афон. Однако во всех остальных отношениях проблем у Иоанна только прибавилось. Адрианополь и с ним большая часть Фракии досталась туркам‑османам, которые стояли уже почти под стенами Константинополя. Император погряз в долгах, его сокровищница пустовала. В 1369 году в отчаянных поисках денежной и военной помощи он колесил по Европе и в обмен на обещание Урбана V предоставить корабли, гребцов и кавалерию дошел до того, что готов был признать власть папы. Но прочие повелители Европы проявили меньше сочувствия, и, приехав в 1370 году в Венецию, Иоанну пришлось испытать худшее из унижений – заключение в долговой тюрьме. Старший его сын Андроник, назначенный в его отсутствие регентом, предпочитал, чтобы он там и оставался. Пришлось младшему сыну, Мануилу, отправлять в Венецию собственные драгоценности, чтобы вызволить отца из тюрьмы.

Но даже после этого неоплаченных долгов оставалось много, а после того как Иоанн вернулся в свою осажденную столицу, они только росли. Венецианцы решили наконец взяться за императора. Пятилетнее перемирие, которое они обещали ему по его отбытии, закончилось. После захвата Генуей Кипра им понадобились в Восточном Средиземноморье новые торговые порты, так что в 1375 году в Константинополь отправилось венецианское посольство. Поскольку император разговаривал с посольством в своей обычной манере, то есть уклончиво, в марте 1376 года за посольством последовал военный флот под командованием генерал‑капитана Марко Джустиниани.

Флот пришел с ультиматумом: если Иоанн желает жить в мире с Венецией еще пять лет, то должен все‑таки погасить основные свои долги и отдать в залог остров Тенедос. Причем, получив этот остров, венецианцы готовы скостить изрядную часть долгов и вернуть драгоценности его сына. Если же он не примет эти условия, ему придется расстаться со своим троном.

Стратегическое значение острова Тенедос было огромным для любой державы, ведущей торговлю в этом регионе. Остров служил воротами в Геллеспонт. Согласно Вергилию, здесь греки выжидали, пока в Трою привезут деревянного коня. Тенедос контролировал пролив и Мраморное море так же, как Галата контролировала Босфор. Если бы и он достался генуэзцам, торговля Венеции с Византией и черноморским побережьем задохнулась бы. Однажды, в 1352 году, Венеция некоторое время владела островом. Тогда это спасло ее от поражения, но сейчас, когда Генуя распоряжалась Кипром, Геллеспонт Венеции был нужен даже сильнее, чем 24 года назад.

Вида венецианского флота у самого входа в бухту Золотой Рог хватило, чтобы Иоанн Палеолог согласился на все. Он расплатился и с готовностью отдал Тенедос на указанных условиях, попросив только позволения вывешивать на острове знамя империи наравне со знаменем Святого Марка и сохранить там влияние православной церкви под властью византийского патриарха. Император, конечно, знал, что его капитуляция вызовет гнев в Генуе, но он не представлял себе масштабов их мести.
Императорский сын Андроник уже показал свою ненадежность, когда у отца случились затруднения в Венеции. В 1373 году он пошел еще дальше, заключив союз с сыном османского султана Мурада. Вместе они составили заговор против своих отцов.

Заговор раскрылся. Мурад ослепил и впоследствии казнил собственного сына, Иоанн охотно поступил бы так же. Но, будучи в более сложных условиях, он просто лишил сына дневного света, посадив его в темницу. Трон его продолжал шататься, теперь он столкнулся с новой бедой – непопулярностью. Его народ, для которого вера значила больше, чем власть императора, не простил ему подчинения папе. То, что совершили генуэзцы после того, какТенедос достался Венеции, лучше любых пояснений показывает, насколько сильным было их положение в Константинополе и насколько слабым положение императора. Они просто сместили его. Отец и сын поменялись местами: Андроник сел на отцовский трон, а Иоанн сел вместо него в темницу.

Первым делом новый император поспешил отдать Тенедос генуэзцам, пославшим на остров представителей, чтобы те управляли им от имени республики. Эта попытка не удалась. Хотя Венеция еще не вступила во владение островом, но местный губернатор оставался верен Иоанну и наотрез отказался признавать власть Андроника. Предварительно он успел получить какое‑то официальное уведомление о соглашении с Венецией, потому что, когда Марко Джустиниани вскоре после генуэзцев прибыл туда со своим флотом, его встретили торжественно, и островитяне охотно и едва ли не с радостью отдали свою судьбу в его руки. В это время в Константинополе генуэзцы пожаловались Андронику, что на острове его не слушают, и император, опасаясь потерять поддержку Генуи, приказал арестовать предводителей венецианского купеческого сообщества, в том числе самого байло.

Стало ясно, что военные действия откладывать больше нельзя. На протяжении 1377 года дипломатические отношения между Венецией, Генуей и Константинополем изобиловали отклоненными протестами, отвергнутыми просьбами и, наконец, были разорваны совсем. Генуя заявила Венеции, что не отвечает за посягательства на жизнь и имущество венецианцев в Византийской империи. Венеция дала понять Генуе, что не сможет обсуждать спорные политические вопросы по этому региону, пока во власти не будет восстановлен законный император. Наконец, другой венецианский адмирал, Пьетро Мочениго, отправился к Константинополю требовать освобождения байло и других венецианцев, содержащихся под стражей, а в случае отказа быстро сместить Андроника, даже если бы для этого пришлось прибегнуть к помощи турецкого султана.

Но Мочениго так и не смог выполнить своей миссии. Вскоре после того, как он покинул лагуну, до Венеции дошел слух, что Генуя послала свои галеры. Генуэзскому флоту нужно было объединиться с византийской эскадрой и совместно с ней атаковать Тенедос. Гонцы повезли адмиралу новые инструкции. Война началась, и его флот был нужен в Средиземном море.

Генуэзцы и византийцы в самом деле попытались силой овладеть Тенедосом, но им это не удалось. Эта попытка плохо освещена в хрониках, вероятно, потому, что плохо пытались. Затем вдруг Тенедос, а с ним и Геллеспонт, Мраморное море и вся черноморская торговля внезапно померкли и отступили на задний план. Произошла одна из тех резких смен фокуса исторических событий, которые делают изучение истории Средиземноморья таким сложным. Последний этап противостояния между Венецией и Генуей должен был произойти на итальянской территории и акватории: в Тирренском, Адриатическом морях и, что ужаснее всего, в Венецианской лагуне.

Обе стороны постарались привлечь союзников. Генуя, как всегда, рассчитывала на Франческо да Каррару и другого старого противника Венеции – короля Венгрии. Венецию поддержал Петр, король Кипра, не простивший Генуе недавний захват острова и желающий отомстить бывшим завоевателям. Сама по себе поддержка Петра значила немного, но она позволила Венеции заключить союз с зятем молодого короля – Бернабо Висконти, герцогом Миланским.

В ноябре 1377 года с ним заключили четырехлетний союз, по условию которого все завоевания, сделанные на море, отходили в Венеции, а те, что сделаны на суше, – к Милану, в том числе, если повезет, и сама Генуя. Тем временем во Дворце дожей провели обычные меры по переходу республики на военное положение: появились комитеты старейшин для решения политических вопросов и сбора денег, собирались отряды наемников для действий на суше, укреплялись стратегически важные объекты в области Тревизо. Формировались duodene – группы из двенадцати человек, из которых один или более идут служить, а остальные их содержат Удобное и очень венецианское изобретение. В любой момент каждая duodena могла поставить в ополчение не менее трех человек. Наконец, 22 апреля 1378 года Витторо Пизани, племяннику того самого Николо, что был отстранен от командования после Портолуньо, дож Контарини вручил знамя Святого Марка и благословил его вести республику к победе.

Возможно, Пизани и не принадлежал к числу великих адмиралов Венеции, однако он показал себя прекрасным человеком и выдающимся лидером. Все, кем ему приходилось командовать, его обожали. Не прошло и шести недель с момента его назначения, как его имя засияло новой славой. 30 мая венецианский флот встретился с генуэзским у Анцио. В тот день бушевал жестокий шторм. Битва разыгралась под проливным дождем, налетал шквальный ветер, точное маневрирование вообще было невозможно, а четыре венецианских галеры так и не смогли вступить в бой. Все‑таки искусство венецианских моряков возобладало, и к ночи пять генуэзских галер были захвачены, а шесть разбились о скалы. Пленников, среди которых находился и генуэзский командующий, привезли на Риальто, где, как говорят, на них с восхищением смотрели все дамы Венеции. Народ Генуи, напротив, встречал весть о поражении вовсе не дружелюбно, а в тревоге и ярости, потому что победа Венеции и отсутствие флота позволили соседу‑барону грабить генуэзское побережье. Народ взял штурмом дворец в Генуе, сместил своего дожа и посадил на его место другого.

Будь флот Пизани побольше, а погода получше, он вполне мог бы войти в Геную, и история войны на этом бы закончилась. Но он предпочел не рисковать. Вместо этого он отправился в Левант, чтобы обеспечить дополнительный эскорт Валентине Висконти, тридцативосьмилетней дочери Бернабо, отправляющейся на Кипр, чтобы выйти там замуж за короля Петра. Потом, после энергичных, но крайне преждевременных поисков генуэзских судов, он направился назад, в Адриатику, где захватил города Каттаро и Себенико. Ему позволили вернуться на зиму в Венецию, но он отказался и остался зимовать в Пуле.

С точки зрения венецианских властей этот отказ был серьезной ошибкой. Пизани, его капитаны и матросы уже шесть месяцев пробыли в море, не видя родных и друзей, а теперь им предстоял, возможно, еще год разлуки. После таких подвигов и побед они заслуживали лучшей участи. Корабли тоже требовали починки, а зимние холод, сырость и грязь на пользу им не шли. Требование вернуться домой по весне также было отвергнуто. Утром 7 мая 1379 года обиженные, деморализованные моряки проснулись и увидели, как к Пуле подходит генуэзский флот из 25 судов.
Сперва Пизани отказался принимать бой. Он лучше всех знал о состоянии людей и кораблей. Численное преимущество было на его стороне, но в случае поражения кто защитит Венецию? Вскоре в Пулу должен был подойти с востока другой венецианский флот под командованием адмирала Карло Дзено.

Если это случится, они вдвоем разобьют генуэзцев. До того времени лучше было пережидать в безопасной гавани. Бесспорно, это было верное решение, но его отвергли. Капитаны и их команды, страдающие от бездействия, возмущались тем, что должны ограничиваться обороной, и даже обвинили адмирала в трусости. Трусом Пизани не был, но в критический момент ему не хватило смелости настоять на своем. Он согласился нападать и, выйдя из гавани, направился прямо к генуэзскому флагману.

Все закончилось очень быстро и с результатом более плачевным, чем Пизани мог предположить. Сам он сражался героически и, как считается, лично уничтожил корабль генуэзского адмирала Лучано Дорна. Но его капитаны оказались слабы и нерешительны, и из всего венецианского флота только шесть галер не захватил и не потопил враг. Изломанные, они укрылись в порту Паренцо. Пизани вызвали в Венецию для ответа и обвинили не в трусости, но в плохом наблюдении за окрестностями гавани. Его отстранили от командования, приговорили к шестимесячному заключению и на пять лет запретили занимать любую должность.
Трудно поверить, что Венеция, находясь на грани поражения, отказалась от услуг одного из лучших своих адмиралов, тем более что другой адмирал, Карло Дзено, находился далеко на востоке.

Хотя считалось, что он спешит домой, вестей от него не было. Как ни грустно, но насмешка судьбы была в том, что адмирал находился в заключении, он был бесполезен, ведь и флота тоже не было. Единственными кораблями, которыми располагал город, были шесть галер, нуждающихся в ремонте. Пока не прибыл Дзено, городу оставалось уповать только на свою естественную защиту. К счастью, у Венеции имелась фора в несколько недель. Генуя потеряла своего адмирала и не могла воспользоваться положением, пока не будет назначен новый, пока он не доедет до флота и не примет командование.

На протяжении этих недель венецианцы день и ночь укрепляли город. Была проделана титаническая работа. Почти все население города, мужчины и женщины, аристократы и простолюдины, работало сообща. Многие богачи предоставляли в распоряжение республики все свое состояние, другие оплачивали из своего кармана оснащение кораблей и строительство укреплений. Положение усложнилось с появлением Франческо да Каррара. С 5000 венгров, присланных королем Людовиком, он явился на побережье лагуны. Местре едва успели спасти от осады. Но теперь даже Каррара представлял меньшую опасность. Хотя он мог наделать бед на суше, грозя тогда еще редкими в Италии пушками, на воде он был бессилен и самому городу повредить не мог. Другое дело – генуэзский флот. Подошедшую эскадру уже можно было разглядеть. Она стояла за портом Лидо. За последние сотни лет ни один вражеский флот, который Венеция не могла бы выставить вон, не вставал на якорь так близко к городу.

Но если венецианцы и не могли уничтожить генуэзские корабли, они, по крайней мере, могли осложнить им путь вперед. Леонардо Дандоло, получивший беспрецедентное звание генерала Лидо, оградил монастырь Сан Николо крепкими стенами и тройным рвом, а на входе в лагуну цепями связали три корабельных остова. Вехи, которыми обозначали каналы и мели, были переставлены, чтобы запутать пришельцев. Командование сухопутными силами доверили кондотьеру Джакомо де Кавалли, который подошел с 4000 всадников, 2000 солдат пехоты и большим числом арбалетчиков. Их расположили на побережье, защитив таким образом свои владения с суши. Чтобы Каррара не мог сообщаться с генуэзцами, лагуну постоянно патрулировали лодки с вооруженными людьми. В самом городе учредили комитет, состоящий из двух советников, одного главы кварантии и четырех старейшин. Комитет круглосуточно дежурил во Дворце дожей, его состав еженедельно обновлялся. Помимо прочего, в его обязанности входило следить за сигналами колоколов монастыря Сан Николо. Сигнал тревоги могли подать с колокольни Сан Марко, его подхватывали все церкви Венеции, и тогда каждый приход отправлял вооруженных людей на Пьяццу.

Приготовления закончили вовремя. 6 августа флот из 47 генуэзских кораблей под командованием недавно назначенного адмирала Пьетро Дорна появился под Кьоджей.

Город Кьоджа расположен на острове, с самого юга Венецианской лагуны. Даже по венецианским меркам его расположение неопределенно. География не в силах дать четкий ответ, на суше находится этот город или на воде. Граница суши и земли, и без того размытая, включает устья двух рек, Бренты и Адидже, выносящих свои мутные воды на пару миль. На протяжении пяти веков военные и морские инженеры строили здесь дамбы и волноломы, проходы и каналы, выкапывали здесь, насыпали там, так что к концу XIV века эта местность совсем потеряла свои естественные очертания.

По этой причине, несмотря на все научные достижения, детали битвы за Кьоджу неизвестны. В общих чертах, конечно, все ясно. Дориа направил свой флот на север, сжег по пути Град о, Каорле и Пеллестрину, хотел взять с налету Маламокко, но встретил более серьезный отпор, чем ожидал, и не стал задерживаться. Ни один из этих пунктов не представлял для него важности – он стремился к Кьоджи, где линия отмелей сходилась с сушей. Там он втайне надеялся встретиться с Каррарой, который, располагая армией из 24 000 итальянцев и венгров в долине Бренты, мог обеспечить его припасами и замкнуть блокаду Венеции с суши, в то время как генуэзцы замкнули бы ее с моря.

Кьоджу оборонял гарнизон из 3000 человек под командованием подесты Пьетро Эмо. В обычных случаях таких сил вполне хватало, но выдержать такую атаку и с суши, и с моря подеста не надеялся. Эмо обратился в Венецию за помощью, и в лагуну немедленно вышли 50 мелководных лодок под командованием Леонардо Дандоло. Однако толку от них оказалось мало, да и в любом случае они опоздали. 16 августа, после героической, но тщетной обороны, унесшей немало жизней как венецианцев, так и генуэзцев, Кьоджа пала. Впервые со времен Пипина укрепленный город в лагуне (и именно тот, что контролировал прямой глубокий канал к Венеции) оказался в руках врага.

Когда над Кьоджей взвились знамена Генуи, Венгрии и Франческо Каррары, колокола Венеции просигналили тревогу, и дож с сенатом провели срочное заседание. От Карло Дзено и его флота все еще не было известий, а без них одолеть врага в открытом бою надежды не было. Приняли решение начать переговоры об условиях сдачи, но Каррара отказался гарантировать неприкосновенность послов, так что Венеция оказалась в самом абсурдном за всю историю положении, не имея возможности ни заключить мир, ни продолжать войну. Оставалось только держать оборону в надежде продержаться до прибытия Дзено. Маламокко пришлось оставить, чтобы все силы собрать в Лидо, вокруг монастыря Сан Николо и в форту Сан‑Джорджо Маджоре, находящемся в более тяжелом положении. Вносились добровольные пожертвования. Когда истощились запасы продовольствия и выросли цены, богатым вменялось в обязанность бесплатно кормить бедных. Наконец по многочисленным просьбам из тюрьмы освободили Витторо Пизани.

Решение об этом было принято с большой неохотой. К тому времени правительство и народ пришли к общему мнению, что в этот отчаянный, критический момент Венеция нуждается в военном вожде, который взял бы на себя верховное командование. Но у сената нашелся свой кандидат на этот пост – Таддео Джустиниани, а назначать человека, которого несколько недель назад публично обвинили, не хотелось. Даже великодушно заявив, что вверяют ему свои жизни, забыв обо всех прошлых обвинениях, сенаторы постарались подчинить его Джустиниани. Против этого выступил народ, и в первую очередь моряки, которые служили под его командованием. Пизани был для них своим человеком, никого другого они слушать не желали. Время для испытания терпения народа было неподходящим, и сенат уступил.

Это было мудрым решением. За одну ночь настроение в Венеции изменилось. Исчезли отчаяние и пораженческие настроения. Вернулось присутствие духа, а с ним решимость и отвага. Мгновенно собрали гигантскую сумму в 6 000 000 лир, не считая золота, серебра и драгоценных камней, которые добровольно сдавали жители. Арсенал работал день и ночь, пока со стапелей не сошли 40 галер. Вдоль Лидо за две недели построили новую защитную стену с башнями с обеих сторон. Западную часть Большого канала перегородили плавучим боном, защищенным военными кораблями, на некоторых из них стояли пушки. Поставили новый частокол, проходивший от монастыря Сан Николо в Лидо через лагуну, за островами Сан‑Серволо и Джудеккой и до берега. Все это и многое другое совершили в порыве энтузиазма, внушенного Витторо Пизани. Так его любил народ.

Но он еще был удачлив. Если бы сразу после взятия Кьоджи Пьетро Дориа последовал совету Каррары и предпринял штурм Венеции, вряд ли Пизани или кто‑либо другой смог спасти город. К счастью, Пьетро следовал своему первоначальному плану блокировать город и взять его измором. Это ему не удалось, он только дал венецианцам время подготовиться, в то время как его собственные войска теряли боевой настрой. Многие из его людей, жаждавшие сказочных богатств Венеции, роптали на своего адмирала за чрезмерную его осторожность и жаловались на то, что стоят впустую, глядя, как город воздвигает все новые укрепления, становясь с каждым днем все неприступнее. Были и другие тревожные признаки. Однажды в конце лета маленькая эскадра под командованием Джованни Барбариго напала на три генуэзских корабля, охраняющих наземную крепость, и сожгла их. В это время Джакомо де Кавалли постепенно продвинулся на юг вдоль берега и снова занял Маламокко. Как ни фантастично это выглядело, но Венеция переходила в наступление.

Взятие Маламокко, пожалуй, было не так уж важно, как казалось. Приближалась зима, а это означало, что Пьетро Дориа со своими силами неизбежно выступит из Кьоджи. С другой стороны, Витторо Пизани хорошо знал, как трудно в зимнее время содержать в порядке большой военный флот вдали от дома. Это означало следующую фазу кампании. Осаждающие сами оказались в осаде. Кьоджа была почти сухопутным городом, с водой ее связывали только три канала: главный вход в гавань со стороны Пеллестрины, а дальше к югу – два входа в гавань Брондоло, оба со стороны лагуны. Оставалось только перегородить каждый из каналов, затопив в нем по остову судна с грузом камней. Два других входа в лагуну на севере – порты Лидо и Маламокко – после этого могли блокировать венецианские патрули.

Зимней ночью 21 декабря 1379 года была совершена вылазка, на буксире тащили груженные камнем суда. На ведущем корабле вместе с Пизани ехал дож, Андреа Контарини, возраст которого приближался к 90 годам. На заре подошли к Кьодже. Местные дозорные быстро подняли тревогу, и разгорелся бой, особенно вокруг Брондоло, где сосредоточились основные оборонительные силы. Но суда были затоплены там, где полагалось, и через несколько часов Кьоджа была надежно закрыта, и генуэзцы со своим флотом оказались пленниками.

Однако для венецианцев работа была еще не закончена. Успех операции зависел от дальнейшей их бдительности. Одна из баррикад в Брондоло была сделана ужасно, постоянно приходилось защищаться от попыток генуэзцев сломать ее. За северными входами в лагуну тоже приходилось присматривать. Кораблей и провианта по‑прежнему жестоко не хватало, хотя зимние бури выполняли часть работы венецианских патрулей. В это время выходить в море было тяжело и опасно. Неясно, сколько времени можно было держаться так дальше, но, к счастью, этот вопрос так и остался без ответа. В первый день 1380 года на горизонте показался долгожданный флот Карло Дзено.

Наскоро посоветовавшись с Пизани и дожем, Дзено вначале завел 18 кораблей в Брондоло, который оставался самым слабым звеном блокады. Нежданный шторм, совпавший с его прибытием, дважды чуть не разбил корабль, но через пару дней он захватил соседнюю крепость, башню Лондо, открыв путь для поставок провизии, которую союзник Венеции герцог Феррары отправлял по реке Адидже. 6 января произошло еще более удачное событие. Венецианская пушка разрушила колокольню Брондоло, и упавшими обломками насмерть зашибло Пьетро Дориа. Его преемником, наскоро выбранным из числа офицеров, оказался Наполеоне Гримальди. Он в отчаянии пытался прорыть новый канал через Лидо Соттомарина, на восток от осажденного порта. Но в феврале Пизани взял Брондоло, и целый участок берега снова оказался в руках венецианцев.

Осада продолжалась всю зиму и весну. В апреле венецианцы потерпели серьезное поражение. Новый генуэзский флот под командованием Марко Маруффо захватил Таддео Джустиниани и 12 кораблей, на которых он вез зерно из Сицилии, – в Венеции голодали почти так же, как и в Кьодже. После этого Пизани и Дзено, беспрерывно патрулировавшие лагуну, забеспокоились. С наемниками тоже возникали проблемы (особенно с надоедливыми англичанами), держать их под контролем удавалось, только обещая надбавку и двойную плату. Каким‑то чудом обоим адмиралам удалось избежать открытого сражения с Маруффо, в котором они попросту были бы разбиты, и не допустить соединения его сил с осажденными соотечественниками. Наконец Маруффо отступил и высадился в Далмации. 24 июня 4000 умирающих от голода осажденных генуэзцев, отчаявшись получить помощь, сдались, не выставляя условий.

В Венеции был праздник. Это была не просто победа, это было избавление. Буквально все население города на лодках всех видов и размеров с «Бучинторо» во главе вышло из города, чтобы поприветствовать старого дожа, который вместе с флотом принимал участие в шестимесячной осаде. Эта процессия вернулась к Моло, ведя за собой 17 разбитых галер и их жалкую команду – все, что осталось от флота Пьетро Дориа. С наемниками расплатились сполна, как обещали. Один из них, англичанин по имени Уильям Голд, который предположительно не был мятежником, получил за свои заслуги 500 дукатов дополнительно.

Все‑таки война еще не совсем закончилась. Маттео Маруффо оставался в Адриатическом море. Пизани надеялся, что выйти оттуда ему не удастся. Наконец после нескольких недель беспорядочных и безуспешных поисков он настиг дюжину генуэзских галер у побережья Апулии. Им удалось сбежать, но в бою Пизани был тяжело ранен. Флот вернулся в Манфредонию, где 13 августа Пизани скончался. Памятник ему сперва стоявший в Арсенале, теперь находится в юго‑восточной апсиде церкви Санти Джованни э Паоло. Среди изобилия скульптур в церкви он незаметен, и большинство путеводителей, к сожалению, о нем не упоминают. Но ни за кем из похороненным в этом здании при жизни так охотно не шли, никого так не любили, как Витторо Пизани. Ни о ком не отзываются соотечественники с такой благодарностью. Не будет преувеличением сказать, что он спас Венецию, без него она бы не уцелела.

Карло Дзено, теперь уже в звании главнокомандующего, продолжил широкую кампанию от побережья Пелопоннеса до генуэзских вод, но значительных успехов не достиг. В это время в Венето Каррара и его союзники тоже подверглись давлению. Венецианцы всегда считали, что от владений на суше больше бед, чем пользы. Теперь они решили хотя бы не отдавать их ненавистному Карраре. Их решили отдать герцогу Австрийскому с одним лишь условием, что он оккупирует их своими силами от имени республики. Герцогу большего и не требовалось. Перед угрозой превосходящих сил Карраре пришлось отступить.

Война наконец утихла, и две истощенные республики с благодарностью приняли посреднические услуги графа Амадея VI Савойского. Переговоры о мире в Турине собрали не только Венецию и Геную, но и всех, кто принимал участие в военных действиях: Венгрию, Падую, Аквилею и даже Акону и Флоренцию. Венеция, как победившая сторона, заявила о праве выдвигать условия, но в конечном итоге условия были приняты совсем не такие, на которые мог бы рассчитывать победитель. От Каррары она получила обратно крепости вокруг лагуны, необходимые для защиты. Зато пришлось официально отречься от Далмации и Тенедоса, непосредственного повода для войны. Их забрал Амадей VI Савойский, чтобы распорядиться по своему усмотрению.

Если не заглядывать далеко, остается признать, что Венеция в этой войне ничего не выиграла. Генуя тоже. Настоящими победителями стали теневые фигуры: король Венгрии и герцог Австрийский. События в Кьодже, несмотря на весь героический драматизм, привели только к страшной разрухе. После взаимного разорения и кровопролития оба противника в политическом смысле остались каждый при своем. Это и подтвердил Туринский договор, после чего обе республики продолжили торговать в Леванте и Средиземном море вместе.

Однако со временем стало ясно, что победа Венеции была значительнее, чем казалось вначале. Прошло немного времени, и Венеция удивила как друзей своих, так и врагов темпами экономического восстановления. А Генуя, наоборот, пришла в упадок. Ее система управления начала рушиться, ее раздирала на части борьба фракций. За пять лет ей предстояло сменить десять дожей, а затем на полтора века попасть под французское владычество. Только в 1528 году под предводительством Андреа Дориа ей удалось вернуть независимость, но мир к тому времени изменился. Больше никогда она не представляла угрозы для Венеции.
Джон Норвич «История Венецианской республики»
ИД  ACT МОСКВА; М.; 2009
© John Julius Norwich, 1982
© Перевод. И. Летберг, 2009
Tags: Вселенная Ренессанса
Subscribe

Posts from This Journal “Вселенная Ренессанса” Tag

  • ВСЕЛЕННАЯ РЕНЕССАНСА. МЕДИЧИ И ВОССТАНИЕ ЧОМПИ

    Медичи заполнили вакуум, образовавшийся в результате краха трех крупнейших банкирских семейств Флоренции, — многие из Медичи сами занялись…

  • ВСЕЛЕННАЯ РЕНЕССАНСА. РИМ

    В воскресенье 29 сентября 1420 года Мартин V торжественно вступил в Рим. Избранный 11 ноября 1417 года на церковном соборе в Констанце и являющийся…

  • ВСЕЛЕННАЯ РЕНЕССАНСА. ФАЭНЦА

    Фаэнца – небольшой итальянский город в провинции Эмилия - Романья. Он находится примерно в 100 км от Флоренции, 50 км – от Болоньи, 45…

  • ВСЕЛЕННАЯ РЕНЕССАНСА. НЕАПОЛЬ

    Ко времени описываемых событий Авиньонское пленение пап уже закончилось. А дело было в том, что в Италии события разворачивались таким образом, что…

  • ВСЕЛЕННАЯ РЕНЕССАНСА. МИЛАН

    В XIII в. Милан представлял собой крупную, густонаселённую городскую коммуну, которой принадлежала не только земля вокруг города, но и подчинённая…

  • ВСЕЛЕННАЯ РЕНЕССАНСА. ФЛОРЕНЦИЯ

    Флоренция была независимой республикой с демократической — в принципе — формой правления. Власть представлял комитет из девяти членов…

  • ВСЕЛЕННАЯ РЕНЕССАНСА. НАЧАЛО

    Я начал собирать материалы по политической истории Возрождения в 2011 году, когда меня заинтересовали обстоятельства смерти папы Римского…

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments