roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ПУТЬ ДРАКОНА. ТАЙНА МЕРТВОГО ИМПЕРАТОРА

Без единого выстрела этот человек овладел столицей Китая, а затем залил морем крови его центральные и южные провинции, оставив там сожженные города и горы трупов. Трижды ему предлагали трон, но он трижды от него отказался. Оставшись князем, он, по сути, стал полновластным правителем Цинского государства. Императорский титул ему присвоили посмертно, объявив его Сыном Неба. Это был единственный случай в истории Цинской империи. Ее границы он раздвинул от Великой стены до берегов Южно‑Китайского моря. Между тем для европейского, в том числе для российского, читателя его имя и дела остаются почти неизвестными.
Айсинь Гиоро Доргонь (Доргунь) – четырнадцатый сын основателя Маньчжурского государства – хана Нурхаци (1559–1626, правил с 1616 по 1626 год). Его мать – ханша Сяолэ была третьей женой этого грозного властителя. Доргонь был слабого телосложения и не отличался особым здоровьем. Зато сила духа и ум выделяли его среди сверстников. Лисья хитрость сочеталась в нем с волчьей хваткой, а физические недостатки восполнялись энергией и талантом. Тогда реальный вес того или иного члена правящего Золотого рода (Айсинь Гиоро) определялся числом подчиненных ему армейских «знамен», то есть маньчжурских кавалерийских корпусов. Поэтому все три сына – Сяолэ‑Аджигэ, Доргонь и Додо – сызмальства предназначались отцом в командующие маньчжурских «знамен». Так, Доргоню было определено «Белое знамя». Еще при жизни отца он получил титул князя третьей степени (бэйлэ) и пятнадцать рот (ниру) самого почетного маньчжурского «Желтого знамени».

После смерти Нурхаци в 1626 году и воцарения его сына Абахая (1592–1643, правил с 1626 по 1636 год) началась блистательная карьера Доргоня. Новый государь присвоил ему высший тогда княжеский титул (хошо бэйлэ), утвердив его командующим «Белым знаменем». Абахай покровительствовал своему младшему брату, а тот платил монарху своей верностью. С годами Доргонь обрел военный опыт, постоянно участвуя в походах. Особенно он отличился в 1628 году в войне против южномонгольского Чахарского ханства. За отвагу Доргонь получил почетный монгольский титул Мэргэнь дайчин (Мудрый воитель). Воздавая дань его уму, деловитости, рассудительности и административному дару, Абахай активно использовал его и на гражданском поприще. С созданием в 1631 году системы «шести ведомств» (министерств) Доргонь получил пост начальника Ведомства чинов (Либу), то есть стал вторым после Абахая лицом в государстве. Сановную должность «министра» он успешно совмещал с карьерой полководца. Весной и летом 1635 года Доргонь вместе с князьями Юэто (Иото) и Хаогэ руководил покорением Чахарского ханства. Конница под его командованием захватила врасплох остатки чахарских войск и вынудила их сдаться. При этом в руки Доргоня попали последний правитель Чахарского ханства – малолетний Эджэ и его мать. Именно Доргонь завершил завоевание Южной Монголии и присоединение ее к маньчжурским владениям.

В том же году Доргонь руководил походом против империи Мин. Пройдя через Великую стену, его конница ворвалась в Северный Китай и разорила провинцию Шаньси. Маньчжуры захватили четыре города, все их население и 76 тысяч голов скота они увели на свою территорию. К этому времени Доргонь имел реноме не только отважного воина, искусного полководца, но и рассудительного политика и опытного администратора. Именно ум и управленческие способности выделяли его из общей массы князей, большинство из которых блистало лишь воинскими доблестями. Когда хан Абахай в 1636 году провозгласил себя императором государства Цин, он сразу же присвоил Доргоню титул князя первой степени. С тех пор он именовался Мудрый князь (Жуй циньван, Жуйван). А через два года ему было присвоено звание «Великий военачальник, получающий приказы» от самого императора. В ноябре 1638 года Доргонь и Юэто повели двумя потоками маньчжурскую кавалерию в очередной поход на Китай. В этом победоносном набеге на империю Мин Доргонь совершенно затмил своего напарника. В битве при Инлу он наголову разбил армию минского императора. Прорвавшись далеко на юг от Пекина, конница Доргоня прошла через три провинции – Чжили, Шаньдун и Шаньси.

Маньчжуры захватили и разграбили 58 городов, среди них такие крупные, как Тяньцзинь и Цзинань. В руках победителей оказались богатые трофеи и огромное количество пленных, в том числе ближайший родственник минского императора удельный князь Дэ‑ван. На обратном пути войско Доргоня с колоссальным обозом беспрепятственно переправилось у Тяньцзиня через Великий канал и в начале 1639 года благополучно возвратилось в Маньчжурию. Этот рейд окончательно закрепил за Доргонем славу талантливого и удачливого полководца, что вызвало некоторую настороженность у императора. Абахай ждал только повода, чтобы поставить опасного для себя молодого князя на место. Для этого он приказал Доргоню участвовать в длительных осадах китайских крепостей Суншань и Цзиньчжоу. Отсутствие тут явных успехов можно было легко приписать промашкам слишком зарвавшегося «выскочки». Такой случай представился в 1641 году при осаде Цзиньчжоу. Абахай обвинил Доргоня в нерешительности, понизил его княжеский титул на одну ступень (до цзюньвана) и наложил штраф – 10 тысяч лянов серебра. По тем временам это была огромная сумма. Так Доргонь оказался в положении обиженного.


Судьба полуопального князя круто изменилась 10 сентября (по другим данным – 24 сентября) 1643 года, в день смерти Абахая. Кончина 52‐летнего богдохана была окружена тайной. По одной версии, он был ранен, болел и безуспешно лечился. Чуя приближение конца, Абахай созвал Совет великих князей. Наследником престола он объявил своего девятого малолетнего сына Фулиня (1638 – 1661), а до его совершеннолетия управлять государством поручил двум регентам – Цзиргалану (Джиргалан) и Доргоню. Главным был оставлен 44‐летний Цзиргалан. Это был племянник Нурхаци, князь первой степени (хошо циньван) и видный военачальник. Отличился в походах против Кореи (1627), Чахарского ханства (1632) и империи Мин (1641). Еще при жизни Абахай всячески выдвигал Цзиргалана в противовес Доргоню. Остальные великие князья (да бэйлэ) должны были обеспечить поддержку двум регентам, в чем они и поклялись умирающему.

По другой версии, смерть Абахая была скоропостижной, что породило всевозможные домыслы о ее насильственном характере. Тотчас же в Мукдене – тогдашней столице Цинской империи – вспыхнула яростная схватка за власть между различными группировками внутри царствовавшего Золотого рода (Айсинь Гиоро). На экстренном заседании Совета великих князей разгорелись бурные страсти. Все началось с предложения старого князя Дайсаня посадить на трон Хаогэ – старшего сына Абахая. Когда этот вариант не прошел, Аджигэ и Додо попытались отдать престол своему брату Доргоню. Как дальновидный политик, он решительно отклонил этот проект. По маньчжурским правилам престолонаследия Сыном Неба мог стать человек только из нисходящей по отношению к Абахаю линии, то есть его сын или внук. Тогда князья‑военачальники потребовали провозгласить императором одного из сыновей покойного. Выбор пал на его девятого сына – шестилетнего Фулиня (годы царствования 1643 – 1661, девиз правления Шуньчжи – Благоприятное правление). До его совершеннолетия страной должен был править регент.

На эту ключевую должность каждая из двух борющихся за власть группировок намеревалась посадить своего лидера. Во главе одной стоял Цзиргалан, а другая считала своим лидером Доргоня. Между этими соперниками вспыхнула схватка за власть. Большинство маньчжурской аристократии – разные ветви царствующего рода Айсинь Гиоро побоялись начать открытую междоусобицу, которая грозила ослабить Цинскую империю и сорвать далеко идущие завоевательные планы. Поэтому дело кончилось компромиссом. Регентами стали оба – и Доргонь, и Цзиргалан. Многие справедливо опасались, что неумный политик Цзиргалан вкупе с послушным ему мальчиком‑государем провалят выполнение «великих замыслов» Нурхаци и Абахая. Уже после принесения клятвы верности новому богдохану князья Адали и Сото предприняли попытку возвести на престол Доргоня. Узнав об этом, Дайсань и Доргонь публично разоблачили заговорщиков, а те сложили свои головы на плахе. Таким образом, Мудрый князь второй раз не «клюнул» на заманчивую авантюру.

Во главе государства встали два «князя‑регента» (шэчжэн ван). Однако очень скоро волевой и умный Доргонь забрал в свои руки бразды правления, оттеснив от трона косного и недалекого Цзиргалана. К своему званию «князь‑регент» Доргонь присоединил еще и титул «дядя императора». А на следующий год понизил своего соперника до звания «регент‑ помощник», то есть сделал его всего лишь своим «заместителем». На посту фактического правителя Цинской империи Доргонь проявил себя деятельным и прозорливым политиком. Его дальновидность и предусмотрительность во многом способствовали укреплению династии Цин в Китае.

С конца 1643 года Доргонь начал подготовку к очередному набегу на северные провинции Минской империи. Для этого он подтянул к Великой стене 140 тысяч всадников «восьмизнаменной» армии. Вместе с тем со смертью Абахая на плечи Доргоня легло ведение секретных переговоров с китайским военачальником У Саньгуем. Династия Мин находилась на краю гибели и искала мира с империей Цин. В Пекине хотели развязать себе руки в Маньчжурии, а затем разгромить повстанческие армии. Предполагалось использовать для этого и грозную конницу «северных варваров». За эту услугу Пекин обещал часть китайской территории и денежное вознаграждение. Между тем стало ясно, что династия Мин уже не в силах остановить победного наступления миллионной повстанческой армии. Регент понял, что создается идеальная обстановка, чтобы захватить Северный Китай вместе с Пекином. Но для этого требовалось перетянуть на свою сторону армию У Саньгуя и в союзе с ним разгромить полчища «бандитов» Ли Цзычэна. Мудрый князь, умело воспользовавшись тем, что У Саньгуй оказался меж двух огней, расчетливо загнал того в угол. Затем, спасая от наступления войск Ли Цзычэна, заставил присягнуть на верность династии Цин. Став таким образом повелителем У Саньгуя, регент со своей конницей вступил в Шаньхайгуань. Теперь на стороне Цин оказалось до 300 тысяч воинов. В двухдневном генеральном сражении 26 и 27 мая союзники разгромили крестьянское войско. Путь на Пекин для Доргоня был открыт.

Пока пекинцы ждали вступления в город «Войска справедливости» У Саньгуя, Доргонь с авангардом «восьмизнаменных» войск тихо, как ночью лиса в курятник, проник во Внутренний город. По приказу Мудрого князя его воины по всем крепостным стенам Внутреннего и Императорского городов водрузили белые знамена и флаги, выдавая себя за китайских солдат У Саньгуя. Даже высшие сановники династии Мин не сразу узнали, что дворцовый комплекс занят «варварами». И, только увидев, что воины все, как один, «по‐варварски» сидят на полу, сановники поняли свою ошибку. На следующий день регент сменил китайскую охрану девяти ворот крепостной стены Внутреннего города и объявил об отстранении китайских сановников от дворцовых дел. Поняв, что «северные варвары» обвели их вокруг пальца, минские сановники смиренно явились во дворец на поклон к князю‑регенту и верноподданнически попросили его взойти на китайский престол. Так в третий раз Доргоню был предложен императорский трон, но он опять отказался от этой чести. Приказав всем китайским сановникам и чиновникам оставаться на прежних постах, он известил их, что в Пекин скоро прибудет новый государь – маньчжурский богдохан.

А пока Доргонь вводил в Пекин все новые и новые «восьмизнаменные» части. Когда воинов оказалось достаточно, он изгнал из Внутреннего и Императорского городов все китайское население. Затем повелел всем мужчинам‑китайцам соорудить маньчжурскую прическу, обрить головы спереди, а волосы сзади заплести в косу. Чиновникам и прочему служилому люду было приказано носить одежды маньчжурского образца. Так завершилась мастерски проведенная Доргонем виртуозная операция по захвату чужой столицы – без осады, штурма, без уличных боев и резни. Мудрому князю было чем гордиться. В очередной раз показав себя дальновидным и терпеливым политиком, он продемонстрировал ум, волю, политическое чутье и коварство.

19 октября 1644 года Доргонь привез Фулиня в Пекин и через одиннадцать дней провозгласил его императором Китая. Этот мальчик стал третьим после Нурхаци и Абахая монархом Маньчжурского государства, вторым цинским императором – после Абахая, но первым властелином Китая, то есть хозяином наследия империи Мин. Правда, подавляющую часть распадающегося Минского государства маньчжурам еще предстояло завоевать.

По случаю приезда Фулиня в Пекин в конце 1644 года Доргонь издал особый императорский указ – важнейший программный и пропагандистский документ. В нем говорилось, что маньчжуры пришли в Китай по «Воле Неба» и по просьбе самих китайцев, дабы спасти их от ужасов смуты. Для этого столица Цинской империи переносится в Пекин. Весь Китай должен подчиниться маньчжурам. Его императором становится богдохан с девизом Шуньчжи. В этом документе, написанном под диктовку Доргоня, прямо подчеркивалось, что именно князь‑регент «основал государство» Цин в Китае и, стало быть, он имеет право на реальную власть. Искусный демагог, Доргонь не скупился на посулы, обещая всем китайцам то, чего они хотели. Чиновникам – сохранение постов и повышение по службе. Шэньши – возобновление экзаменов на ученые степени. Крестьянам и помещикам – частичную отмену одних и снижение других налогов плюс освобождение от недоимок. Торговцам – налоговые послабления. Бедным, убогим и угнетенным – защиту.

На отвоеванной у династии Мин территории Доргонь сохранил основные институты минской администрации. Он охотно принимал на службу минских чиновников. Восстановил практику экзаменов и рекомендаций для занятия чиновных должностей. Снизил налоги и покончил с вмешательством придворных евнухов в дела правления, смягчил произвол завоевателей при захвате ими земли и домов у китайцев. Решительно пресек браки между маньчжурами и красавицами китаянками, чтобы избежать ассимиляции малочисленных завоевателей в массе покоренного населения. Повел жестокую борьбу с местной китайской бюрократией, пытавшейся уничтожать минскую налоговую документацию, дабы безнаказанно утаивать собранные с населения суммы.

Главной же заботой регента оставалось завоевание территории минского Китая. Волевой, хитрый и коварный, он успешно применял выработанную еще монголами практику окружения огромных территорий вместо их «фронтального» захвата. Такими гигантскими «клещами» Доргонь охватил сначала Северный Китай, а затем и остальную Минскую империю к югу от Янцзы. Под руководством Доргоня маньчжуры в 1644 году захватили провинции Чжили, Шаньси, Шэньси, Хэнань и Шаньдун, в 1645 году – Цзянсу, Хубэй и Цзянси, в 1646 году – Сычуань, Фуцзянь и Чжэцзян. Между тем в 1648 году в ряде уже покоренных маньчжурами провинций (Гуандуне, Цзянси и Шаньси) начались выступления китайцев против завоевателей. Власть Цинской империи зашаталась. Однако благодаря организаторским и военным талантам Доргоня, его умелому руководству и энергии маньчжуры быстро преодолели кризис и перешли в контрнаступление. В этой ситуации регент в очередной раз показал себя талантливым стратегом и главнокомандующим, блистательным тактиком‑полководцем. В 1649 году он лично повел стотысячное войско в Шаньси и умело подавил восстание мятежного военачальника Цзян Сяна.

Мудрый князь завоевал Китай руками самих же китайцев. Всячески оберегая «драгоценную» маньчжурскую кровь, регент гнал на убой войска бывших минских военачальников, перешедших на службу к династии Цин. «Пушечным мясом» служили солдаты У Саньгуя, Кун Юдэ, Шан Кэси и Гэн Чжунмина. Последних Доргонь всячески поддерживал, жаловал им титулы «князей‑данников». Чтобы сохранить жизни маньчжурских воинов, Доргонь использовал также конницу ханов Восточной Монголии, давая им за это различные льготы. Заинтересованный в закупках оружия, и прежде всего у европейцев, он не препятствовал приезду христианских миссионеров и оказывал им знаки уважения. Мудрый князь особо покровительствовал иезуитам, используя их знания.

С прибытием Фулиня в Пекин Доргонь освободил для него императорские покои. Сам же перебрался в скромный квартал на юго‑востоке Запретного города. Именно этот квартал, именовавшийся при Минах Наньчэном, стал фактически правительственной резиденцией Цинской империи. В Наньчэн стремилась всеми правдами и неправдами попасть сановная, военная и чиновная верхушка госаппарата. Залы же перед императорскими покоями поражали малолюдьем. Понимая всю неприглядность массового пресмыкательства маньчжурских и китайских карьеристов перед ним, князь‑регент постоянно призывал придворных лизоблюдов демонстрировать свое почтение и усердие не ему, а Сыну Неба. Однако подобные нравоучения лишь подчеркивали неограниченность власти Доргоня. Все решала военная сила. Реальным могуществом обладал тот, у кого было больше «знаменных» корпусов. Под командованием Доргоня находились пять из восьми «знамен». Власть Мудрого князя настолько окрепла, что в 1647 году он сместил Цзиргалана с поста «регента‑помощника», обвинив его в присвоении императорских привилегий. С устранением опасного соперника Доргонь стал единоличным и всемогущим владыкой при малолетнем богдохане.

Решение всех военных и административных дел, кадровых перестановок и денежных вопросов происходило теперь в Наньчэне. Здесь же находилась главная регалия государства – Великая императорская печать. Без нее любой указ или эдикт был недействителен, не подлежал оглашению и исполнению. Власть Фулиня оставалась сугубо номинальной. Став фактически диктатором, Доргонь вызвал к себе враждебность многих князей и сановников. Их бесило, что Великая императорская печать – высший знак монаршей власти – хранилась в резиденции регента и он мог издавать указы от имени малолетнего императора, не обращаясь к нему за подписью. В то же время вокруг Доргоня сложилась мощная группировка приверженцев. Среди них его братья – Аджигэ и Додо, а также сын последнего – Дорбо. В эту клику входили князья и полководцы Боло, Никань, Маньдахай и Убай, высшие сановники империи, в том числе императорская родня. Регент уверенно опирался на своих братьев – князей Аджигэ и Додо. Сместив в 1647 году Цзиргалана с поста регента, он назначил на его место Додо. После его смерти в 1649 году от оспы Доргонь оказался единственным правителем Цинской империи. С точки зрения маньчжурской аристократии, регент был деспотом. Он унижал князей, мог обвинить их в каком‐либо преступлении и бросить за решетку. С теми князьями и сановниками, кто осмеливался противиться ему, Доргонь был крайне суров и скор на расправу. С открытыми врагами, такими, как Цзиргалан, он не церемонился. Уже в 1648 году он предъявил новые обвинения поверженному Цзиргалану, понизив его еще раз по службе, титулам и рангам. В том же году он отправил в тюремное заключение своего племянника, прославленного полководца князя Хаогэ, который покончил в застенках самоубийством.

Авторитарная власть Доргоня противоречила принципам родовой «демократии» внутри царствующего клана Айсинь Гиоро, особенно при малолетстве монарха. Тем не менее в чрезвычайных условиях беспрерывной войны в Китае был нужен сильный и талантливый лидер – гарант окончательной победы. В этом плане Мудрому князю не было достойной замены, и враги были вынуждены терпеть его диктаторские замашки. Впрочем, Доргонь, неуклонно концентрируя реальную власть в своих руках, всячески стремился оставаться в рамках закона и соблюдения приличий. Дабы отвести от себя нарекания в чрезмерной гордыне, он пошел в 1648 году на эффектную демонстрацию. На аудиенции у императора, каясь в им самим выдуманных «прегрешениях», он трепетно простерся ниц перед десятилетним мальчиком. И конечно, был тут же прощен.

При всем том Мудрый князь неустанно заботился о возвышении своего статуса: в 1643 году он получил титул «князь‑ регент», в 1644 году – «регент‑дядя», в 1645 году – «регент – дядя императора», в 1649 году – «регент – отец императора». Так Доргонь вплотную подошел к титулу «отец императора», который вскоре себе и присвоил. Кроме того, у него появился и монгольский титул государя – каган, хан. Тем самым грозный регент готовил сохранение своего всевластия и после достижения Фулинем совершеннолетия. По маньчжурским правилам, когда управление государством переходило к монарху, регент становился рядовым членом Совета великих князей. Чтобы этого не произошло, Доргонь заранее создавал для себя исключительное положение.

Все более входя в роль полновластного правителя, Доргонь возложил второстепенные дела на своих доверенных сторонников, а свободное время стал посвящать развлечениям. Началась погоня за разного рода удовольствиями. Вчерашний труженик постепенно приобретал черты сибарита. После смерти жены в начале 1650 года он демонстративно женился на вдове Хаогэ – загубленного им племянника. Вслед за этим приказал королю Кореи прислать в Пекин корейских принцесс в качестве наложниц «отца императора и князя‑регента». Он все чаще ездил на облавную охоту в Жэхэ – область к северу от Великой стены. Здесь Доргонь вознамерился создать собственную ставку, построить дворец и город. Словом, создать что‐то вроде удельного княжества и «второго двора» в противовес Запретному городу. Подданными этого «удела» должны стать воины и население, приписанные к двум его «личным» корпусам – «Белому знамени» и «Белому с каймой знамени». Сюда из Наньчэна Доргонь замыслил перевести свою ставку и руководство империей. Тем самым Пекин должен был утратить свою роль главного политического центра государства.

Однако все эти планы рухнули в одночасье. 31 декабря 1650 года на тридцать девятом году жизни Доргонь умер в Хара‑Хотуне – недалеко от Великой стены. Смерть его была неожиданной и потому породила массу слухов, версий и подозрений. Упорно поговаривали об отравлении потенциального узурпатора трона его врагами. Тем не менее власть Доргоня и страх перед его загробной тенью даже после похорон были столь велики, что его карьера продолжалась уже без него. В январе 1651 года его посмертно провозгласили императором. Как монарху ему было присвоено храмовое имя Чэнцзун – «Предок, коему сопутствовал успех». Доргонь был канонизирован как Справедливый государь (И‑хуанди). Вскоре, однако, власть перешла к врагам покойного регента. Среди них выделялись Цзиргалан и Обой, а также глава складывавшейся клики евнухов китаец У Лянфу. Последний не мог простить покойнику, что тот скрутил дворцовых евнухов в бараний рог. Именно усилиями этой троицы была начата кампания очернения покойного. Уже в марте 1651 года Доргонь был обвинен по многим статьям: узурпировал власть, унижал князей, переделывал официальные документы. Покойный был лишен княжеского достоинства и императорского титула, всех почетных званий и объявлен злодеем. Его сторонники были публично осуждены. Восемь из них сложили головы на плахе. Очернение Доргоня продолжалось без малого 130 лет. И только император Хунли в 1778 году вернул этому выдающемуся государственному деятелю все его титулы (кроме императорского) и звания.

Первое время после смерти Доргоня в маньчжурских верхах образовался вакуум власти. Ни в его окружении, ни среди его врагов не нашлось личности, равной ему по масштабу и силе. Взявший было бразды правления богдохан Фулинь передоверил дела У Лянфу – главе дворцовых евнухов. После смерти Фулиня в 1661 году и разгона клики евнухов власть перешла к одному из членов Регентского совета князю Обою (правил до 1669 года). Затем его сменил князь Сонготу (до 1679 года). Все они оказались на две головы ниже Доргоня. И лишь забравший в свои руки дела правления (с 1679 по 1722 год) император Сюанье встал вровень с Мудрым князем‑регентом.

Алексей Анатольевич Бокщанин Олег Ефимович Непомнин
«Лики Срединного царства. Занимательные и познавательные сюжеты средневековой истории Китая»: Ломоносовъ; Москва; 2015
Tags: Поднебесная империя
Subscribe

Posts from This Journal “Поднебесная империя” Tag

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ВОПЛОЩЕНИЕ ИЗМЕНЫ

    Когда Восточная армия оказывается в кольце осады, У Саньгуй понимает, что дальнейший торг с маньчжурами для него гибелен. Лучше уступить Доргоню,…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. КОЛЕБАНИЯ ГЕНЕРАЛА У САНЬГУЯ

    Багровый закат освещал Великую Китайскую стену. Вечерняя пора вступала в свои права и в крепости Шаньхайгуань. На верху Барабанной башни пробили…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ГОД СВИНЬИ

    Год Свиньи (1643) принес коренной перелом в крестьянской войне. Минские войска уже не могут остановить Ли Цзычэна. Теперь он – великая сила.…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ АТАМАНОВ

    Ли Цзычэн родился в северо‑западной провинции Шэньси в крестьянской семье среднего достатка. Отец часто ходил на гору Хуашань и молил Небо о…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ГОД ОБЕЗЬЯНЫ

    Весной года Обезьяны (1644) армия Чжан Сяньчжуна, идя вдоль северного берега Янцзы, вступает в Сычуань. В июле после нескольких дней осады штурмом…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ГОД МЫШИ

    В год Мыши (1636) Восьмой Великий Князь навсегда порывает с Чуанским князем и его полководцами. Отныне Желтый Тигр охотится самостоятельно. Ему…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. ГОД ЛОШАДИ

    Двум мальчикам, родившимся в 1606 году в Китае – Ли Цзычэну и Чжан Сяньчжуну, – суждено было повести за собой грозные армии. Один из…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. РОЖДЕНИЕ ТИГРА

    Все началось с осла. Серого и ушастого. Он исправно таскает на своей многострадальной спине мешки и корзины с финиками. Возит их по дорогам и…

  • ПУТЬ ДРАКОНА. НА РЕЧНЫХ ЗАВОДЯХ ПОДНЕБЕСНОЙ

    Роман «Речные заводи» родился как результат литературно‑художественной обработки устных народных сказаний о повстанческой борьбе в…

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment