roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ЛЕДИ РЕНЕССАНС. ГОРЬКИЕ ВОДЫ ТИБРА

В один из вечеров Ванноцца Катанеи устроила большой прием для своих сыновей. Такие встречи не были случайными; Ванноцца довольно часто собирала своих детей за столом. Было начало лета, Ванноцца устроила прием не во дворце, а в саду, расположенном между церквями Сан Марино‑дель‑Монти и Санта Люсия‑ин‑Цельсе, и пригласила Чезаре, Хуана, кардинала Борджиа Монреальского и нескольких близких родственников. Ванноцца все еще была красива. Ужин, видимо, проходил в приятной обстановке. Чезаре в мирской одежде демонстрировал вкрадчивые, «бархатные» манеры.
Герцог Гандийский, с его хвастовством и бравадой, которые всячески поддерживали подданные и домочадцы, был героем вечера до тех пор, пока внезапно рядом с ним не появился человек в маске. Никто, казалось, не воспринял всерьез вновь прибывшего; гости продолжали повествовать о своих любовных приключениях. Ужин затянулся, и было уже поздно, когда все распрощались с Ванноццей и отправились по домам. Разбившись на небольшие группы, они двинулись в Ватикан. Дойдя со всеми до дворца кардинала Сфорца в квартале Понте, герцог Гандийский, не обратив внимания на совет взять с собой вооруженную охрану, прихватил слугу и, сопровождаемый мужчиной в маске, канул в ночи, отправившись на таинственное свидание. Последнее, что услышали родственники Хуана, был отголосок смеха молодого человека.

Остановившись на Пьяцца‑дель‑Эбрей, герцог приказал слуге: если в течение ближайшего часа он не появится, вернуться домой. В этот час в Риме царили тишина и темнота, дома были крепко заперты на засовы. Тут и там мелькали еще более страшные, чем темнота, призрачные тени, попадавшие в желтый круг света, отбрасываемого фонарем. Слуга, ждавший на пустынной, маленькой площади, чувствовал себя крайне некомфортно, опасаясь всех блуждающих в ночи. Герцог Гандийский исчез в темноте, чтобы встретиться с собственной смертью.

Начинался следующий день. Мысли папы были заняты королевской коронацией в Неаполе, вызванной неожиданной смертью короля Феррандино (который, по слухам, умер по причине чрезмерной любви к жене и тете, Джованне Арагонской). Утро прошло в обычных делах; герцог Гандийский не появлялся. День тянулся медленно, и испанцы сообщили папе, что Хуан все еще не вернулся. Понтифик слегка встревожился, но утешил себя мыслью, что, как уже бывало, сын задержался в доме какой‑нибудь известной красавицы и решил остаться там до сумерек, чтобы выйти незамеченным, – папа первым бы одобрил подобную предосторожность. Яркий июньский день кажется папе мучительно‑долгим, и, когда наступает ночь, он начинает всерьез беспокоиться. Испанцы патрулируют улицы со шпагами наголо, чтобы вселять ужас в горожан, и на случай, если кланы Орсини и Колонна, всегда готовые использовать любые беспорядки в своих интересах, покинут крепости. Начались поиски. Первым нашли смертельно раненного слугу, который был не в состоянии говорить. Это явилось несомненным доказательством, что герцог Гандийский мертв. Поиски продолжались, город был прочесан вдоль и поперек, и в конце концов был найден лодочник‑далматинец, который все рассказал.

Его звали Джорджио, и он проводил ночи в лодке на Тибре, прячась в камышах, – охранял поленницу дров, стоявшую приблизительно у больницы Святого Иеронима Славонского, у моста Рипетто. В ночь с 14 на 15 июня он видел двоих мужчин, внимательно изучавших дорогу к больнице и прилегающую к нему территорию. Затем они исчезли, а вскоре вновь появились и дюйм за дюймом еще раз осмотрели все вокруг. Потом он увидел, как появился мужчина на белой лошади, за его спиной было перекинуто тело, которое с двух сторон поддерживали слуги. Всадник подскакал к реке, развернул лошадь и отдал приказ; после чего слуги столкнули тело с крупа лошади и бросили в воду. Лодочник услышал характерный всплеск и отчетливый голос всадника, который поинтересовался, сделано ли все должным образом. «Да, повелитель», – ответили слуги. Всадник повернулся к реке, бросил взгляд на медленно текущую воду и что‑то там увидел; это был плащ мертвеца, раздувшийся подобно траурному парусу. Он приказал затопить труп и наблюдал, как слуги забросали «мишень» камнями. Когда вода поглотила мертвеца, мужчины исчезли, и опять наступила тишина. Лодочника спросили, почему он тут же не сообщил о случившемся. Он не придал этому большого значения: он и раньше видел по меньшей мере сотню тел, сброшенных в реку, и никто не поднимал из‑за этого шума.

Папа был вне себя. Он не желал верить, что Хуан умер, и вопреки всему ждал более очевидных доказательств. Сотни сетей забрасывали в Тибр, тысячи глаз внимательно изучали их содержимое, и уже ночью выловили изуродованный труп герцога Гандийского с вырванной гортанью, в тине и прицепившемся мусоре. Его отнесли в замок Сант‑Анджело, раздели, обмыли, обрядили в парадные одежды и ночью в сопровождении печальной толпы скорбящих домочадцев, священников, аристократов и испанцев перенесли и похоронили в церкви Санта‑Мария‑дель‑Пополо. Странный кортеж в свете ста двадцати факелов поспешно отъехал от замка Сант‑Анджело, и, по словам очевидцев, над толпой неслись стоны и молитвы, а из темных окон замка звучал крик папы, взывавшего к умершему сыну. В Санта‑Мария‑дель‑Пополо тело положили в часовне у правого нефа, где уже покоился первый герцог Гандийский. Во времена правления Юлия II они были перевезены в место окончательного захоронения в Гандию.

Папа вел себя так, словно находился в камере пыток. В течение двух суток он не ел, не пил, не спал, оставался наедине со своим горем и стонал. Такое состояние должно было вызвать определенную реакцию, каковой явилась обостренная жажда покарать виновного. В папском дворце немедленно приступили к расследованию. Первым подозреваемым был кардинал Асканио Сфорца, и, поскольку тело было найдено недалеко от загородного дома, принадлежащего Сфорца, там провели тщательный обыск. Кардинал проявил невероятное хладнокровие; он передал все ключи от дворца пришедшим провести обыск и похвалил за принятые меры, после чего с достоинством проследовал в резиденцию миланского посла Стефано Таверно. Нет ничего странного в том, что кардинал Асканио подозревался в попытке отомстить за повешенного гостя, но в тот период Сфорца был слишком поглощен делами, чтобы заниматься отмщением. У герцога Гандийского было много врагов, фактически у него не было ничего, кроме врагов.

Человек, совершивший убийство, знал об этом и точно рассчитал, что множество подобных следов скроют его следы. Асканио Сфорца вскоре был оправдан. Александр VI послал ему извинения за угрозы со стороны кардинала Валенсийского и некоторых прихвостней герцога и объяснил это обрушившимся на них горем. В число подозреваемых входили Джидобальдо де Монтефельтро, Джованни Сфорца и брат Джованни, Джан Галеаццо, но они были тоже вскоре оправданы; об этом в публичном обращении перед консисторией 19 июня заявил Александр VI. На смену трагедии приходит мелодрама. Вероятно, это был первый и единственный случай, когда папа в полном облачении в присутствии послов публично оплакивал смерть сына. «Никогда больше не сможем мы испытать большего несчастья, поскольку мы любили герцога Гандийского больше всего на свете, – объявил он в высокопарном испанском духе. – Мы охотно отдали бы семь тиар, только бы вернуть его к жизни… Господь наказал нас за наши грехи, потому что герцог Гандийский не заслужил такой страшной и необъяснимой смерти; это Господь Бог наказывает нас за наши грехи… Ходят слухи, что в его смерти виновен Джованни Сфорца, но мы убеждены в его невиновности; Галеаццо Сфорца и герцог Урбинский совершенно непричастны к этому делу».

Принеся публичные покаяния, папа сообщил, что в будущем собирается вести праведную жизнь; в Ватикане будут проведены реформы; будет установлено жесточайшее наблюдение за тем, чтобы мирские интересы не затрагивали папский дворец. «Впредь бенефиции будут дароваться только тем, кто их заслужил: мы намереваемся отказаться от всякого непотизма и начать с реформ в собственном доме». Похоже, Александр VI был задет за живое, раз отважился на подобную исповедь и пренебрег тем, к чему раньше относился с особым вниманием, – семьей и тиарой. Следует отметить, что уникальность его заявления привела к резко возросшему влиянию папы, укрепился его авторитет как реформатора церкви. Для тщательный подготовки глобального реформирования Ватикана Александр VI назначает комиссию во главе с кардиналом Коста, состоящую из священнослужителей, известных своей добродетелью. Папа получает письмо от Савонаролы с соболезнованиями и предостережением, которое, видимо, было единственным местом из всего написанного доминиканцем, которое папа хоть сколько‑нибудь прочувствовал. Время шло, жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, и боль утраты немного ослабела. Поиск виновных тем временем продолжался. Но все предположения и догадки строились исключительно для того, чтобы быть тут же отброшенными; история осталась окутана тайной. Современные историки выдвигают обвинения не только против Орсини и Сфорца, но даже против кардинала Асканио или же мрачно намекают на некий заговор, чреватый неприятностями для любого, кто осмелился бы о нем заикнуться.

Здесь, по логике, нам следует задать вопрос: «cui prodest?» – кому выгодно убийство? Ответ однозначен: Чезаре Борджиа. Обладая талантом четко оценивать причины и следствия, он первым делом добился любви, а затем уже доверия и уважения со стороны отца. Для этого ему пришлось изрядно потрудиться, и все отмечали его успехи на этом поприще. Во время кампании против Орсини Чезаре, двинувшись в Тре‑Фонтане, подвергался риску погибнуть от рук бродячих банд; по мнению одного из писателей, если бы он был захвачен в плен, Рим получил бы нового папу – имеется в виду, что Александр VI умер бы от горя. Чезаре прекрасно осознавалсвое истинное положение; он понимал, что до тех пор, пока жив герцог Гандийский, которого отец готовит к мирской карьере, ему никогда не удастся занять первого места в сердце папы. Если Чезаре вызывал уважение и любовь папы, то Хуана понтифик боготворил. Кардинал Валенсийский мог сколько угодно строить планы относительно блистательного будущего и разрабатывать идеальную форму правления, но между ним и его стремлениями всегда существовало препятствие в виде брата, который, несмотря на врожденную бестолковость, стоял у него на пути и разрушал все его грандиозные планы. Определенная логика, пусть даже чудовищная, в решении Чезаре избавиться от брата, безусловно, имелась. Вопрос: поступил ли он согласно этой логике?

«Я снова слышал, что причина смерти герцога Гандийского в кардинале, его брате… и вышесказанное предположение исходит из достоверного источника», – написал 22 февраля 1498 года из Венеции Джованни Альберто делла Пинья герцогу Феррарскому. Этот документ, похоже, признает вину Чезаре как нечто само собой разумеющееся, и, видимо, это соответствует общественному мнению, а в последующие годы мнению людей типа Санудо и Гуиччиардини. Тем не менее вопрос по‑прежнему остается открытым. Виллари, Грегоровий, Пиккоти, Леонард и Гепхард уверены в абсолютной виновности Чезаре; Вудварт, Фестер и Шинцер не могут дать окончательного ответа, а Пастор, Люцио и Хофлер полностью отрицают вину Чезаре.

Не существует неопровержимых доказательств, говорят последние, и это сущая правда. Но сжигавшие Чезаре честолюбие, его пренебрежение к человеческой жизни, злоба и презрение к трусливому брату, его всепоглощающая жажда власти являются теми мотивами, которые вполне могли бы подойти в качестве убедительных доказательств. Весь этот клубок по большей части туманных догадок и непредвиденных обстоятельств никоим образом не дает возможности разгадать тайну убийства, в которой, по моему мнению, безошибочно угадывается рука Чезаре Борджиа – человека, заранее обдумавшего все обстоятельства, чтобы при необходимости преступление само по себе превратилось в законченное и убедительное произведение искусства. Преступник так и не был обнаружен, поскольку и не мог быть обнаружен; по мнению летописцев, это был маэстро. Трудно даже предположить, что обо всем этом думал папа. Прошло менее двадцати дней после преступления, и уже 5 июля папа приказал прекратить расследование, а это дает основания полагать, что он был полностью в курсе дел. Летописцы полагают, что, возможно, он пошел на определенную хитрость, не мог же он так быстро все выяснить! Чезаре продемонстрировал все свое мастерство в выборе подходящего момента.

В начале июня он получает полномочия легата для коронации нового короля Неаполя (в период с 1494 – го по 1498 год в Неаполе сменилось четыре короля; Фредерико, новый король, был братом Альфонсо II и по доверенности исполнял обязанности при заключении брака Санчи Арагонской и Джофре Борджиа). Чезаре отправился в Неаполь 22 июля, вероятно вычислив, что к этому моменту все улики приведут к нему. Папа начнет его подозревать в совершении преступления, а он не только будет далеко от Ватикана, но и займет настолько важное положение, что обвинение в его адрес навлечет позор на всю семью и церковь. По прибытии в Капую 1 августа Чезаре заболевает лихорадкой. Санча и Джофре 7 августа отправлены в Скуиллаче, это доказывает, что папа следует данному обещанию и больше не желает окружать себя детьми и родственниками. Мы можем себе представить, насколько теперь один только вид Санчи, заставившей Хуана влюбиться в нее и тем самым вызвать жуткую ревность Чезаре, отвратителен Александру VI.

Теперь его отношение к детям наполнено горечью.
«Лукреция Борджиа. Эпоха и жизнь блестящей обольстительницы»:
Центрполиграф; Москва; 2003
ISBN 5‑9524‑0549‑5  Мария Беллончи
Tags: Леди Ренессанс
Subscribe

Posts from This Journal “Леди Ренессанс” Tag

  • ЛЕДИ РЕНЕССАНС. ТРИ ТЫСЯЧИ ЭСКУДО

    Вскоре положение стало угрожающим. Французский флот под командованием Луи Орлеанского одержал победу в Рапалло над арагонским флотом, и собравшиеся…

  • ЛЕДИ РЕНЕССАНС. "НЕБЛАГОДАРНАЯ И ЗЛОВРЕДНАЯ"...

    Подобно всем Орсини, которые подчеркивали свою независимость, сражаясь на стороне союзника Александра VI, короля Неаполя, Орсино в начале сентября…

  • ЛЕДИ РЕНЕССАНС. ЛЬВИЦА РОМАНЬИ

    Тем временем войска под предводительством Чезаре упорно продвигались вперед. Имола пала, хотя Диониджи ди Нальди, руководивший обороной города от…

  • ЛЕДИ РЕНЕССАНС. ФРАНЦУЗСКИЙ ПОТОП

    Завоевание Милана французами пришлось на лето 1499 года. Перейдя в июле через Альпы, французские войска двинулись прямо на город, где Людовико Моро,…

  • ЛЕДИ РЕНЕССАНС. ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦА СПОЛЕТТО

    В конце концов, Александр настоял на своем, и Санча вернулась в Неаполь. Лукреция заливалась слезами; «она занята только тем, что…

  • ЛЕДИ РЕНЕССАНС. СВАДЬБА ЦЕЗАРЯ

    Лукреция всегда могла найти повод, чтобы посмеяться. Влюбленная, она купалась в счастье; ей было тесно в лабиринте старого города. День 9 февраля…

  • ЛЕДИ РЕНЕССАНС. ЦЕЗАРЬ И КОРОЛЬ

    Сбросив кардинальскую мантию, казавшуюся ему немыслимым бременем, Чезаре отправляется встречать французского посла, Луи де Вильнева, барона де…

  • ЛЕДИ РЕНЕССАНС.СБРАСЫВАЯ ПУРПУР

    Еще не было объявлено о разводе, а в Ватикан уже явились претенденты на руку Лукреции. Папа и кардинал Валенсийский тщательно рассматривали каждое…

  • ЛЕДИ РЕНЕССАНС. СТРАХ, АЛЧНОСТЬ, ИМПОТЕНЦИЯ

    Официальное дело о разводе Джованни Сфорца и Лукреции рассматривалось Алессандрино Джованни Антонио, кардиналом Сан‑Джорджо, Антоньотто Паллавичини,…

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments