roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ОСАДА ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ. ПОСТАПОКАЛИПСИС II

Потеря Перы и установление турецкого контроля над Проливами поставили под угрозу существование генуэзских колоний на северном берегу Черного моря, и в особенности город Кафа в Крыму. Через этот порт Генуя торговала с татарами и странами Центральной Азии. Если бы республика отказалась от него, многие генуэзские граждане, вложившие там свои капиталы, обратились бы за компенсацией в казначейство, которое уже не могло позволить себе такие платежи. К счастью для генуэзского правительства, могущественная финансовая компания "Консилио Св. Георгия" согласилась принять на себя управление этими отдаленными колониями.
Директорат "Консилио" считал, что из них все еще можно извлечь немалые доходы. Оказалось, однако, что все меньше и меньше находилось моряков, готовых плыть через Проливы, и купцов, согласных платить пошлины, установленные в них султанскими властями. И в любом случае было невозможно оказать колониям необходимую военную помощь. В течение полустолетия целая генуэзская империя на Черном море исчезла под ударами турок и их союзников – татар. Другой важной генуэзской колонией в Леванте был остров Хиос. В течение многих лет им управляла Магона – компания, учрежденная ведущими генуэзскими купцами и землевладельцами, жившими на острове. После потери Перы и, кроме того, учитывая неизбежную утрату черноморских колоний, Хиос стал главным аванпостом генуэзской империи; однако его стратегическое значение сильно пошатнулось из-за упадка восточной торговли. И здесь генуэзское правительство тоже не могло себе позволить ни попытаться удержать, ни оставить остров. Магоне были даны указания договариваться с султаном самостоятельно.

Более мелкие торговые города Запада, поддерживавшие деловые связи с Константинополем, имели больше возможностей приспособиться к новой ситуации. В отличие от Генуи и Венеции они были более заинтересованы в местной, чем в восточной, торговле. Анконская колония в Константинополе при разграблении города понесла убытки более чем на 20 тыс. дукатов, однако сами анконцы не пострадали – очевидно, потому, что Мехмед знал и ценил главу их Анджело Больдони. Анконцы смогли продолжать торговлю с турками даже несмотря на то, что их верховный владыка, папа, не одобрял этого. Флорентийцы, чьи убытки оценивались приблизительно в ту же сумму, вскоре установили с султаном вполне хорошие отношения. Он предпочитал их другим итальянцам; особое восхищение Мехмед питал к семье Медичи. Каталонцы, которые храбро сражались и жестоко пострадали при осаде Константинополя, вскоре снова появились в городе, хотя их консулат там, по-видимому, уже не был восстановлен. Рагузане чуть было не открыли в правление Константина своего консулата в городе на очень выгодных условиях, обещанных им императором. К счастью для них, произошла задержка по административным причинам, и, таким образом, они избежали осады. Но им пришлось ждать пять лет, прежде чем добиться заключения торгового договора с султаном, после чего они стали играть важную роль в левантийской торговле.

Для многих набожных христиан готовность торговых городов вести дела с неверными выглядела как измена христианству. Это относилось в первую очередь к Венеции, которая вела двойную игру, пытаясь, с одной стороны, организовать крестовый поход против турок, а с другой – оградить свои торговые интересы, посылая к султану дружеские посольства. Ее послу Марчелло удалось после целого года переговоров заключить с султаном перемирие, которое предусматривало возможность выкупа оставшихся венецианских пленных и кораблей; он находился в Константинополе еще два года, безуспешно пытаясь добиться восстановления торговых привилегий для своих соотечественников. В 1456 г. он был отозван и посажен в тюрьму на один год за то, что дал согласие на освобождение нескольких турок, содержавшихся в плену в Халкисе. Этим человеком пожертвовали в бесчестной попытке доказать христианскому миру, что Венецианская республика является истинным врагом неверных.

Для Рима сложившаяся ситуация выглядела довольно ясной: все западные державы должны сообща предпринять мощный и решительный Крестовый поход. Папа Николай V, хотя и был уже человеком, уставшим от дел и не питавшим иллюзий, собрал все свои силы, чтобы возглавить этот поход. Еще с того момента, как из Константинополя пришло роковое известие, он рассылал свои послания, призывая к активным действиям. 30 сентября 1453 г. он разослал всем западным государям буллу с объявлением Крестового похода. Каждому государю предписывалось пролить кровь свою и своих подданных за святое дело, а также выделить на него десятую часть своих доходов. Оба кардинала-грека – Исидор и Виссарион – активно поддерживали его усилия. Виссарион сам написал венецианцам, одновременно обвиняя их и умоляя прекратить войны в Италии и сосредоточить все свои силы на борьбе с антихристом.

Еще бóльшую энергию проявил папский легат в Германии, сиенский гуманист Энеа Сильвио Пикколомини, который на протяжении всего 1454 г. разъезжал по своей епархии и выступал на всех ландтагах страны, на которых красноречиво доказывал необходимость Крестового похода. По его настоянию было принято множество прекрасных резолюций, но ничего конкретного сделано не было. Император Фридрих III полностью сознавал турецкую опасность. Он знал также, что под угрозой находится и Венгрия, где королем был его юный кузен Владислав; если же падет Венгрия, в опасности окажется все западное христианство. Он уже написал папе, использовав его легата в качестве секретаря, чтобы выразить весь ужас, испытанный им при известии о падении Константинополя; Энеа Сильвио сделал к этому посланию персональную приписку, в которой оплакивал, какой выразился, "вторую смерть Гомера и Платона".


Однако никакого Крестового похода так и не получилось. И хотя государи жадно ловили сообщения о гибели Константинополя, а писатели сочиняли горестные элегии, хотя французский композитор Гильом Дюфэ написал специальную погребальную песнь и ее распевали во всех французских землях, действовать не был готов никто. Фридрих был беден и бессилен, поскольку не обладал действительной властью над германскими князьями; ни с политической, ни с финансовой стороны он не мог участвовать в Крестовом походе. Король Франции Карл VII был занят восстановлением своей страны после долгой и разорительной войны с Англией.

Турки были где-то далеко; у него же имелись дела поважнее в собственном доме. Англии, которая пострадала от Столетней войны даже больше Франции, турки казались еще более отдаленной проблемой. Король Генрих VI не мог сделать решительно ничего, поскольку он только что лишился рассудка и вся страна погружалась в хаос войн Алой и Белой розы. Арагонский король Альфонс, чьи итальянские владения, несомненно, оказались бы под угрозой при любом дальнейшем продвижении турок на запад, удовлетворился тем, что осуществил несколько незначительных оборонительных мероприятий. В то время он был уже стар; единственное, что он хотел, – это сохранить свою гегемонию в Италии.

Больше ни один из королей не проявил своей заинтересованности, за исключением венгерского короля Владислава, который, конечно, имел все основания для беспокойства. Но у него были скверные отношения со своим командующим армией – бывшим регентом Яношем Хуньяди. А без него и без союзников он не мог отважиться на какое-либо предприятие.
Tags: Осада тысячелетия
Subscribe

Posts from This Journal “Осада тысячелетия” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments