roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

БРОСОК ДРАКОНА. РОССИЯ ВСТУПАЕТ В ИГРУ

К весне 1876 года маньчжуро-китайские войска под командованием «имперского комиссара» Цзо Цзунтана были готовы к генеральному наступлению на мятежный Синьцзян. Начав «Западный поход» в последние дни февраля, к апрелю передовые части цинской армии преодолели 400 вёрст пустыни и вошли в стратегически важный «оазис Хами». Узнав о приближении противника, Якуб-бек выступил ему навстречу из столичного Кашгара во главе отборного тринадцатитысячного войска. В мае 1876 года эта гвардия «Счастливчика», к которой присоединились ещё 10 тысяч бойцов провинциальных отрядов, сосредоточилась в городке Токсун в четырёхстах километрах к западу от «оазиса Хами». Городок располагался на главной караванной тропе, ведшей вглубь Восточного Туркестана. Здесь, на удобных и хорошо подготовленных позициях, Якуб-бек рассчитывал отразить удар войск империи Цин.
В эти же дни в пяти тысячах вёрст к северо-западу от разгоравшейся схватки за Синьцзян, в здании Главного штаба в Санкт-Петербурге проходило совещание высших чинов Российской империи. Обсуждали именно судьбу Восточного Туркестана — архивные документы содержат точную формулировку повестки дня: «Сохранение в Кашгаре господства нынешнего владетеля или, напротив, ниспровержение его и восстановление власти китайского правительства».

О том, какое значение придавалось далёким событиям в центре Азии, свидетельствует состав собравшихся: военный министр Дмитрий Милютин, товарищ (заместитель) министра иностранных дел тайный советник Николай Гирс, туркестанский генерал-губернатор Константин фон Кауфман, генерал-губернатор Западной Сибири Николай Казнаков, начальник Главного штаба генерал-адъютант граф Фёдор Гейден, его помощник генерал-лейтенант Григорий Мещеринов, вице-директор Азиатского департамента МИД действительный статский советник Александр Мельников и заведующий Азиатскими делами Главного штаба полковник Александр Проценко.

Среди собравшихся были лица, прекрасно знавшие обстановку в Центральной Азии. Именно генерал-адъютант Кауфман всего несколькими годами ранее присоединял к Российской империи Бухару, Хиву и Коканд. Полковник Проценко неоднократно бывал в экспедициях на окраинах Синьцзяна и к тому времени уже пятнадцать лет занимался организацией военной и политической разведки в Центральной Азии. В качестве эксперта по Китаю к работе заседания привлекли генерал-майора Михаила Венюкова, в прошлом сыгравшего немалую роль в присоединении к России бывших владений империи Цин на Амуре и в Приморье, не раз бывавшего в Китае с целью изучения его армии и политики.

Вопрос о судьбе огромной азиатской территории был непростым. Якуб-бек изначально являлся противником России — до воцарения в Синьцзяне он, будучи военачальником Кокандского хана, не раз воевал с русскими. Более того, в 1868 году «Счастливчик» заключил официальное соглашение с эмиром Бухары о совместной войне против России и даже собрал в Турфане 9 тысяч воинов для вторжения в новые российские владения на территории Киргизии. Открытую войну Якуб-бека против России предотвратил быстрый разгром Бухары русскими войсками и временное прекращение русско-кокандского конфликта.

Тогда же у туркестанского генерал-губернатора Кауфмана возникла мысль завоевать отколовшийся от Цинской империи Восточный Туркестан русскими отрядами, но под знаменем Кокандского хана. Монарх Коканда Худояр-хан в то время как раз стремился упрочить свою шаткую власть при помощи союза с Россией. По замыслу Кауфмана, переход Синьцзяна под номинальную власть Кокандского ханства должен был не только свергнуть враждебного Якуб-бека, но и стать промежуточным этапом на пути поглощения Российской империей всего гигантского Туркестана — Восточного и Западного. Этому способствовали и экономические факторы: караванная торговля Синьцзяна в то время была завязана не на Китай, а на становившийся российским Западный Туркестан.

В 1871 году двухтысячный русский отряд под началом генерала Герасима Колпаковского занял немалую территорию на северо-западе Синьцзяна в долине реки Или, где восставшие против империи Цин уйгуры и дунгане сначала вырезали несколько десятков тысяч китайцев, маньчжуров и калмыков, а затем начали уничтожать друг друга. Благодаря всеобщей междоусобице туркестанский генерал-губернатор Кауфман малыми силами ликвидировал возникший здесь «Таранчинский султанат» и образовал так называемый «Илийский край» под протекторатом России.

Царь Александр II поспешил успокоить империю Цин, направив русскому послу в Пекине предписание разъяснять эту политику следующим образом: «Вмешательство наше в дела Западного Китая имеет единственной целью оказать содействие китайцам к восстановлению их власти в отторгнутых западных провинциях…» На самом деле Петербург выжидал, как будут развиваться события в Китае и Синьцзяне: станет Пекин возвращать утерянные владения в центре Азии либо откажется от них. Напомним, что в то время верхи империи Цин вели жаркую дискуссию именно об этом: немало влиятельных лиц в Пекине, учитывая страшный кризис в государстве после восстания тайпинов и «опиумных» войн, предлагали отказаться от Синьцзяна, ограничившись формальным признанием вассалитета со стороны Якуб-бека.

Но к весне 1876 года стало понятно, что империя Цин от Синьцзяна не отказалась и готова к борьбе за него. Изменились и некоторые приоритеты во внешней политике России: после начавшихся годом ранее антитурецких восстаний на Балканах, в Петербурге почти не сомневались в скорой войне против Османской империи. Берега Чёрного и Средиземного морей интересовали правительство Александра II куда больше, чем далёкие пустыни Синьцзяна. Это и решило судьбу Восточного Туркестана, который стали рассматривать исключительно в свете надвигающейся войны с турками и постоянного «холодного» конфликта с Британской империей.

Якуб-бек к тому времени официально считался вассалом Османского султана, признав его халифом и получив из Стамбула титул эмира. Исламистские и антирусские взгляды владыки Синьцзяна, равно как и его амбиции в отношении мусульман Центральной Азии, секретом не были. Это означало, что в случае войны с Турцией Россия получит на своих ещё не освоенных среднеазиатских границах сорокапятитысячное враждебное войско с немалым количеством английских винтовок.

Ситуацию эмоционально обрисовал генерал Венюков: «Только Россия является препоной честолюбивому эмиру в его стремлении основать большое мусульманское государство в Средней Азии… С нашей стороны, конечно, нет никакого резона содействовать осуществлению его планов и, напротив, должно желать, чтобы усилению Еттишара был положен, наконец, предел. Всего бы лучше, по-видимому, было содействовать китайцам в нанесении ему хорошего удара с востока, для чего достаточно упрочить их положение в Чжунгарии и Хами и снабдить их оружием и другим военными запасами. Китайцы – соседи испытанного миролюбия и притом имеют одинаковый с нами интерес в Средней Азии: сдерживать волнения номадов, столь вредных для их оседлых соседей. Их соседство в Кашгаре было бы выгодно для нас уже потому, что заслонило бы нас от британской Северной Индии, откуда идут не только неприязненные нам внушения Якуб-беку, но и оружие, далеко превосходящее луки со стрелами и фитильные ружья среднеазиатцев…»

Все участники совещания в Главном штабе русской императорской армии согласились с Венюковым. В итоговом протоколе указывалось, что господство Цинской империи в Восточном Туркестане «не столь опасно для наших Среднеазиатских владений, как власть Якуб-бека, стремящегося создать подле нашей границы сильное независимое мусульманское государство, могущее всегда поддерживать брожение в подвластном нам мусульманском населении».
Tags: Поднебесная империя
Subscribe

Posts from This Journal “Поднебесная империя” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments