roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

МОСКОВСКОЕ ЦАРСТВО. ГОД ТОПОРОВ

1564 год принес с собою новые казни и расправы. Под Уллой, на которую направили главный удар литовские воеводы Н. Радзивилл и Г. Ходкевич, войско кн. П. И. Шуйского постигла неудача. Ждавшему соединения с ним войску князей В. С. и П. С. Серебряных пришлось вернуться назад. Это вызвало гнев Грозного, обрушившийся на правых и виноватых. Расправа над ними показала, что «гроза государева» постигнет каждого, кто пренебрежет своими воинскими обязанностями, она должна была отвлечь детей боярских и бояр от сомнений в исходе Ливонской войны, которая продолжалась уже пять лет и до сих пор приносила больше смертей и ущерба, чем какое-либо другое военное начинание.
Казнен был смоленский наместник Никита Васильевич Шереметев, а его старшего брата Ивана Большого постигла опала. Малейшее неповиновение наказывалось смертью. Так, за отказ одеть «машкару» (потешную маску) на царском пиру князь Репнин, отличившийся под Полоцком, был захвачен в церкви во время всенощной и убит. Кровавые расправы заставили остальных бояр, боявшихся за свою жизнь, прибегнуть к посредничеству митрополита Афанасия, бывшего протопопа Благовещенского собора, около 10 лет выполнявшего обязанности духовника Ивана IV. Совместное обращение бояр и митрополита к царю «воздерживаться от столь жестокого пролития крови своих подданных невинно без всякой причины и проступка» подействовало, но ненадолго.

  Не меньшую опасность, по мнению царя, представляла и новгородская церковь. Великий Новгород, сохранивший пережитки удельных вольностей, казался все еще непокорным соперником Москвы. Фактическим главой Новгородской республики в свое время наряду с боярским советом был архиепископ. Несмотря на секуляризацию земель, политические позиции и идеологический престиж новгородского владыки, второго по значению церковного иерарха на Руси, оставались очень прочными. Свидетельством недоверия, которое испытывала центральная власть к новгородским архиепископам, является тот факт, что редко кому из них удавалось спокойно кончить жизнь на новгородской кафедре.

  В конце XV в. в Новгороде в кругу архиепископа Геннадия была создана «Повесть о белом клобуке», согласно которой новгородский архиепископ рассматривался главой русской церкви. В феврале 1564 г. совместное заседание Освященного собора и Боярской думы рассматривает вопрос о «белом клобуке». Новгородская легенда получила московскую санкцию, но с существенными коррективами. Отныне белый клобук (митру) как знак высшей церковной власти должен был носить не только новгородский архиепископ, но и московский митрополит. Одновременно ликвидировалась и привилегия новгородского архиепископа пользоваться красным воском для утверждения своих грамот. Это право получили московский митрополит и казанский архиепископ. Митрополит, как глава русской церкви, упрочил свою власть над новгородским архиепископом. Это соборное решение подчеркивало незыблемость светской власти царя.

  Соборное решение было утверждено только царем и царевичем Иваном. Владимир Андреевич при обсуждении вопроса о новгородской церкви не присутствовал — старицкие князья издавна слыли покровителями новгородцев. По-видимому, победа митрополита над новгородским епископом сопровождалась ухудшением отношений Грозного с удельным старицким князем.

  Опасаясь готовящейся над ним расправы, за границу бежал князь А. М. Курбский, не расставшийся с традиционными представлениями знати о свободе отъезда от государя. Для Курбского, навлекшего немилость царя, отъезд был единственным шансом на спасение, трактуемым им как осуществление законного права выбирать любого государя и служить ему, единственной возможностью довести до сведения всех подданных критику в адрес монарха, что и было целью первого послания Курбского Грозному.

  Со своих позиций защитника прав феодальной верхушки в централизующемся государстве князь Курбский выступил с резкой и разносторонней критикой царя. В послании старцу Вассиану Муромцеву он бичевал весь строй современной ему России, сокрушаясь «о нерадении же державы, и кривине суда и о несытьстве грабления чужих имений», о поддержке церковью любых начинаний царя. «Где тот святитель, — горестно восклицал Курбский, — возпрети царю или властелем о законопреступных… где лики пророк, обличающих неправедных царей?» Церковники собирают себе «великие богатства» и мучат «убогих братей» голодом и холодом. «Воинский чин» не имеет ни коней, ни оружия, ни даже пропитания. Наконец, «торговые люди» и земледельцы «безмерными данми продаваеми и от немилостивых приставов влачими и без милосердия мучими».5 Поэтому некоторые из них бегут из своего отечества, а другие продают детей в вечное рабство.

  Курбский, хотя и покинувший своего государя, все надежды на будущее России связывал лишь с ним, но державного властителя он призывал к смирению, правому суду и милосердию. В послании Вассиану Муромцеву слышатся отзвуки недавних публицистических споров: скорбные нотки Ермолая Еразма по поводу тяжелого положения «ратаев», нестяжательские сентенции Максима Грека (учителя Курбского), негодование Пересветова приниженностью положения воинников — напряженное раздумье мыслителей тех времен, когда Адашев и его сподвижники только приступали к преобразованиям. Однако времена Избранной рады ушли в прошлое. А защитник «великородных» «вельмож» аристократ Курбский, апеллируя к ее опыту, лишь противопоставлял «пресветлое православие» Стоглава деспотизму начала опричнины.

Тотчас по получении известия о бегстве Курбского Иван Грозный в сопровождении Владимира Старицкого через Переславль-Залесский отправился в Александрову слободу и в объезд земель по Можайскому и Вяземскому уездам, волости Олешня, принадлежавшей старицкому князю, а затем в дворцовые села в Верее и Вышгороде. Все эти земли, кроме Вереи, промененной Владимиру Старицкому, вскоре войдут в опричнину. Во время этого путешествия Грозный ответил на первое послание Курбского, в котором пытался и оправдаться перед ним, и изложить свои представления о самодержавной власти. Неограниченность воли монарха, власть которого санкционирована церковью и богом, — вот лейтмотив его рассуждений. «Жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же» — единственный, по мнению Грозного, принцип самодержавной власти, которым утверждалась необходимость полного подчинения божественной воле монарха всех подданных.6 Разгоряченное страхом воображение царя рисовало всех бояр потенциальными врагами и изменниками.

В многословном послании он с яростью перечисляет грехи не только своих теперешних подданных, но и их дедов и отцов, и обосновывает свои права на «православное истинное христианское самодержавство» в тот период, когда для его укрепления он прибег к террору. Поэтому ответ Грозного Курбскому июня-июля 1564 г., как доказали советские и зарубежные слависты, звучал злободневно.

1564 г. принес не только бегство Курбского, но и поражение в борьбе с Ливонией. Война принимала затяжной характер. Осенью 1564 г. правительство Ивана IV, не имея сил сражаться сразу с несколькими государствами, заключило семилетний мир со Швецией ценой признания шведской власти над Ревелем, Перновом (Пярну) и другими городами Северной Эстонии.

 Осенью 1564 г. литовское войско, в котором находился и Курбский, перешло в контрнаступление на западе. Согласованно с Сигизмундом II к Рязани подступил и крымский хан Девлет-Гирей. Город спасла находчивость будущих опричников Басмановых, набравших отряд служилых людей из своих рязанских имений.


К концу 1564 г. положение на границах государства было напряженное. Литовским войскам удалось занять пограничную крепость Озерище. Набег Девлет-Гирея привел царя в панику. На ливонском театре военных действий тоже не видно было никаких обнадеживающих признаков улучшения.

  Да и в экономике страны стали заметны кризисные явления. Давало себя знать многолетнее напряжение хозяйства. Тяжелые подати привели к запустению Новгородской земли. В Бежецкой пятине пустоши составляли 12 % против 3 в 1551 г. После голодного 1561 г. хозяйственное разорение распространилось на Можайский и Волоколамский уезды. В таких условиях политика Грозного сделала еще один поворот. Союз с церковью был недостаточен. Опора на боярскую и княжескую верхушку не выдержала испытания временем. Чтобы «обуздать» Россию, «поднять ее на дыбы», как это сделал позднее Петр I, казалось, нужны были самые крутые меры.
А.Зимин. Москва времени Ивана Грозного. ИД "Наука" 1982.
Tags: История Москвы
Subscribe

Posts from This Journal “История Москвы” Tag

promo roman_rostovcev декабрь 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments