roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ПУТЬ ДРАКОНА. СЕКС В КРАСНОМ ТЕРЕМЕ

Майская ночь 1688 года накрыла собой Пурпурный Запретный город. Затихла жизнь и во дворце Янсиньдянь – личных покоях императора Сюанье. Евнухи переодели богдохана ко сну, раскрыли широкую постель, раздвинули полог и приглушили свет в большом напольном шестигранном фонаре. Поклонившись владыке в пояс и пятясь задом, они исчезли за дверью.
Далее все шло по строго заведенному порядку. Порученец находил нужную женщину и показывал ей табличку со словами: «Приказ такой‐то наложнице!» Та опускалась на колени и с поклоном принимала знак монаршего благоволения. Служанки уводили ее в спальню, раздевали донага и умащивали благовониями. Она так и оставалась стоять раздетой, дабы ей не удалось прихватить с собой кинжал или нож: одного из императоров пытались убить таким образом. Затем приглашали в спальню здоровенного евнуха‑посланца. Тот закутывал красавицу в особое покрывало из пуха цапли – птицы, которая умела ловить змей и потому символизировала защиту от всякого коварства. После чего евнух сажал наложницу к себе на плечи и нес во дворец, где Сын Неба уже ждал ее в своей опочивальне. Евнух снимал с женщины накидку и удалялся, а она сразу же проскальзывала под одеяло к Августейшему господину. Пока эта парочка предавалась наслаждениям, главный управляющий Палаты важных дел и евнух находились в соседнем помещении.

По правилам цинского двора Сын Неба не мог оставить у себя наложницу надолго, а тем более до утра. Когда истекал положенный срок, главный управляющий громко произносил: «Время пришло!» Если богдохан не отзывался, напоминание повторялось во второй, а чуть позже и в третий раз. Тогда монарх уже непременно должен был откликнуться. Двое ожидавших входили в спальню. Главный управляющий с особой регистрационной книгой в руках становился на колени и почтительнейше спрашивал у Сына Неба: «Оставить или нет?»

Речь шла о драгоценном «драконовом семени». Услышав повеление «Оставить», чиновник делал в регистрационной книге запись: «В такой‐то месяц, такого‐то числа, в такой‐то час император осчастливил такую‐то наложницу». Эта запись служила оправданием в случае ее беременности, доказательством высочайшего происхождения ребенка. Если Сын Неба был недоволен или находился в дурном расположении духа, следовал приказ: «Не оставлять!» После чего особыми процедурами добивались того, что все «драконово семя» выходило наружу. Эти правила крайне строго соблюдались в зимних дворцах Запретного города. Что же касается летних резиденций, то там богдохан мог себе позволить нарушить предписания, установленные на заре династии Цин. Если наложниц приносили в спальню императора, то к своей жене он приходил сам и на время, которое ничем не ограничивалось. Тем не менее каждое такое посещение тоже фиксировалось в особой книге учета.

По выходе богдохана из опочивальни коленопреклоненный евнух‑чиновник почтительно ждал ответа о том, состоялось соитие или нет. Если нет, то богдохан бросал небрежно: «Уходи!» – и соответствующая графа в книге оставалась пустой. В случае утвердительного ответа или кивка Сына Неба появлялась запись: «Такого‐то числа, такого‐то месяца, такого‐то года, в такой‐то час государь осчастливил императрицу». Если же богдохан проходил молча, главный управляющий, стоя на коленях, смиренно осведомлялся, что ему следует записать.


Как мы видим, Владыка Поднебесной и правитель Цинской империи, перед которым все трепетали, сам был пленником жесткого этикета. Всяческие условия определяли и сферу любовных развлечений Сына Неба. В самом начале возникновения маньчжурской династии ханы Нурхаци и Абахай установили для будущих властителей правила «ограничения разврата». Более того, «регулировать» услады Сына Неба была призвана Палата важных дел, штат которой набирался исключительно из евнухов высшей категории. Они имели свободный доступ и в гарем, и в комнаты, смежные со спальней Сына Неба, и в покои рядом с опочивальней императрицы.

Если в Европе у монарха была только одна жена, то в Китае их могло быть две или три – одна «главная» и две «второстепенные». Апартаменты в «средней» части Запретного города считались наиболее престижными. Поэтому «главная» проживала в «центре» дворцового комплекса и именовалась «императрицей Среднего дворца» (Чжунгун) и «Матерью Государства» (Гому). В «восточном квартале» обитала вторая жена богдохана – «императрица Восточного чертога» (Дунгун). И наконец, третья супруга, или «государыня Западного дворца» (Сигун), занимала покои в западной, наименее значимой части Запретного города. Вместе со вдовствующей императрицей в дворцовом квартале Пекина временами находились сразу четыре государыни. Иногда мать богдохана жила за пределами Запретного города – в одной из летних загородных резиденций.

Для невесты Сына Неба возводили особые чертоги, где она вместе со всей своей семьей ждала свадебной церемонии.

По установлениям династии Цин молодая императрица должна была подарить наследника престола в течение пяти лет. Если она оказывалась бездетной, Сын Неба заводил себе вторую жену. Новую государыню избирали из наложниц первого или второго ранга, который часто давался тем, кто уже родил императору сына. Тем не менее вторая супруга должна была во всем уступать первой, остававшейся главной женой богдохана. После смерти Десятитысячелетнего Господина его жены не имели права вновь выходить замуж или возвращаться в родную семью. Поскольку в цинском Китае желтый цвет означал принадлежность человека или вещи к семье или дворцу богдохана, то императрицы носили светло‑желтые, а наложницы – темно‑желтые одеяния.

Как же создавался гарем богдохана? Юный Сын Неба мог набрать себе наложниц только по достижении совершеннолетия, то есть в семнадцать‑восемнадцать лет, и лишь по истечении положенного срока траура по усопшему императору. Причем пользоваться гаремом своего покойного отца он права не имел.
Но вот формальности соблюдены, и объявлялись «дворцовые смотрины», куда следовало прибыть всем «красивым девушкам из знатных маньчжурских семей». Здесь начинались трудности. Во‑первых, маньчжурские девушки не отличались прелестью черт, стройностью и образованностью, проигрывая по всем этим статьям китаянкам, особенно «южным феям» – красавицам из Сучжоу и Ханчжоу. А во‐вторых, маньчжуры неохотно отдавали своих дочерей в императорский гарем.

Завоеватели Китая вообще крайне бережно относились к своим женщинам – основе генофонда малой народности. В отличие от китаянок, им запрещалось калечить себя бинтованием ног. Девочкам дозволяли сидеть в присутствии старших и даже занимать среди них почетное место. В маньчжурских семьях не действовало китайское правило, возбранявшее встречаться мальчикам и девочкам старше семи лет. Отцы и деды очень любили своих дочерей и внучек, а потому частенько баловали их. Узницам же дворца жилось несладко. Для многих из них, воспитанных в счастливых и заботливых семьях, пребывание в императорском гареме становилось настоящей пыткой. А поскольку наложницы не всегда разделяли ложе государя, им вообще нередко грозила участь старых дев. Так зачем же губить их молодость и будущее заключением в красивой, но безрадостной клетке?

Поэтому одни родители старались избежать регистрации своих дочерей в «смотровых реестрах», а другие пытались представить их дурнушками. Девушек часто приводили во дворец неумытыми, нечесаными, в грязных одеждах. Иногда симулировали болезнь, заикание и хромоту – лишь бы любимое чадо не включили в списки. Однако чиновников Дворцового управления провести было трудно.

Отбор наложниц в императорский гарем проходил в несколько этапов и представлял собой сложную процедуру. Кандидатками становились все дочери чиновников‑маньчжуров четырех первых, то есть высших, рангов из девяти. В расчет принимались только девушки от четырнадцати до двадцати лет. Дворцовым управлением составлялись списки, и сановники производили по ним строгий отбор. В новые списки попадали только те девушки, у которых восемь иероглифов, обозначающие дату рождения, сулили благоприятное будущее. Их обучали необходимым церемониям и манерам, и через полгода они являлись на «дворцовые смотрины»: девушки из богатых семей – в собственной парадной одежде, бедные – в выданных им казенных платьях.

Утром в назначенный день красавицы собирались в Запретном городе, у ворот Дворца Земного Спокойствия, где в одном из залов и проходили «смотрины». В одних случаях государь живо участвовал в этой процедуре, в других – все отдавал на усмотрение своей матери, оставаясь лишь молчаливым свидетелем происходящего. Выглядело все это так: мимо восседавших на тронах богдохана и вдовствующей императрицы в установленном порядке медленно двигались «конкурсантки». По окончании шествия они выстраивались в ряд, а повелители, посовещавшись, выносили свой приговор. Победительницам через евнухов вручали изогнутые нефритовые жезлы с головкой. Первый жезл подносили той, кого наметили в жены богдохана. Она нарекалась императрицей. Остальные обладательницы жезлов становились наложницами Сына Неба. Их разделяли на пять категорий, в соответствии с чем присуждали один из пяти гаремных рангов. «Счастливицы» совершали перед тронами «три коленопреклонения, девять земных поклонов». Остальных от имени вдовствующей императрицы одаривали шелковыми одеждами и отправляли восвояси.

После церемонии отобранных красавиц распускали на два месяца по домам. Им предстояло попрощаться напоследок с родными, а заодно обзавестись одеждой, достойной императорских наложниц. По истечении этого срока носильщики доставляли к воротам дома желтый паланкин, который сопровождали чиновники Дворцового управления, евнухи, придворные, служанки и взвод конных гвардейцев «Желтого знамени». Евнухи усаживали избранницу императора в паланкин, и кортеж торжественно следовал в Запретный город. Чаще всего красавица попадала туда навечно.

Так в гарем богдохана поступала первая партия одалисок – иногда до тридцати человек. Через три года – еще одна, потом еще… Время шло, и гарем разрастался до максимально «допустимых» размеров, то есть до 280 невольниц. Девушки из богатых или состоятельных семей первое время жестоко мучились во дворце. Вкусная еда и дорогая одежда были им привычны с детства, но после веселых и радостных дней, проведенных в кругу многочисленных братьев и сестер, придворный быт казался невероятно тоскливым. Некоторые плакали с утра до вечера. Той же, кто победнее, красивые наряды, богатые покои, изысканные блюда, сладости, фрукты, цветы, украшения и услуги «собственной челяди» на первых порах заглушали тоску по родному дому.
Одалиски государя делились на пять рангов. Выше всех стояли «императорские драгоценные наложницы» (хуан гуйфэй). Затем шли «драгоценные наложницы» (гуйфэй), просто наложницы (фэй и бинь). Пятый – самый низший ранг именовался «драгоценный человек» (гуйжэнь). Ниже наложниц находились фрейлины (дайн, чанцзай), а основание гаремной пирамиды составляли многочисленные прислужницы – шинюй. Китаянка выше уровня служанки подняться не могла.

Зная повадки обитательниц гарема, императоры издавна селили своих супруг и наложниц отдельно друг от друга. У каждой императрицы, как уже говорилось, имелся свой дворец в Запретном городе. Это был обособленный квартал с павильонами, жилыми помещениями, садами, гротами, беседками, цветниками и прудами. По «дворцу в миниатюре» старались предоставить и всем наложницам. Каждый из таких «мирков» окружала стена с воротами, а сам он носил особое поэтическое название – «Здесь всегда весна», «Тень платанов», «Парк радости и света» и т. д.

Удел наложницы, естественно, состоял в ожидании вызова к Сыну Неба. А до него или в промежутках между «свиданиями» узницы гарема могли наслаждаться бездельем, нарядами, развлечениями, яствами, чтением, упражнениями в каллиграфии и поэзией. Каждая наложница имела целый штат служанок и евнухов, численность которых резко возрастала, если она попадала в особо привилегированное положение. Жили они в обстановке полного изобилия. Тем не менее Дворцовое управление ежемесячно выдавало каждой из них определенную сумму, размер которой зависел от ранга красавицы и благоволения к ней богдохана. Так, наложнице второго ранга (гуйфэй) ежегодно платили около 150 лянов – по тем временам сумму весьма значительную. Считалось, что это серебро дается одалискам на удовлетворение их прихотей, чудачеств и капризов. На самом же деле деньги шли в основном на оплату ценнейшего в условиях гарема товара, а именно секретных сведений и тайных услуг.

Дело в том, что не только гарем, но и весь дворцовый комплекс являл собой арену всевозможных интриг, доносов и слухов. Это был мир козней, наговоров, сплетен, провокаций и взаимного подсиживания. Здесь кипели низменные страсти, правили бал зависть, тщеславие, месть, обиды и злоба. Императрицы и наложницы видели в своих товарках прежде всего соперниц, каждая из которых считала другую по меньшей мере «лисой‑оборотнем». Информация в этой борьбе ценилась на вес золота. Новости и сплетни поставляли те, кто мог свободно передвигаться между всеми этими «Парками радости и света», то есть евнухи, служанки и фрейлины. Именно они способны были выполнить и деликатное, а то и просто «уголовно наказуемое» поручение своей госпожи. За их услуги красавица расплачивалась не только казенным серебром и подарками, но и покровительством, поблажками и повышением своих клевретов по службе. При этом наложницам было строжайше запрещено вмешиваться в государственные дела, оказывать протекцию сановникам и чиновникам. Делалось все, чтобы гарем не стал ареной политических интриг.

Разная судьба ожидала императорских наложниц. Одни оставались узницами Запретного города вплоть до самой смерти. Других выгоняли из дворца – за бездетность, за строптивый нрав, за утрату молодости и красоты. Иная одалиска, так и не удостоившись вызова в спальню Сына Неба, всеми забытая, тихо доживала свой век в одном из глухих уголков Запретного города. Для некоторых пребывание в императорском гареме становилось невыносимым, и они накладывали на себя руки. Но если императрица или наложница решалась принять яд, по цинским законам смертная казнь ожидала всю ее родню. Зная это, несчастной оставалось лишь уморить себя голодом. Иногда богдохан или его жены расправлялись с неугодными так: бунтаркам или тихим жертвам интриг «даровалось» право броситься в колодец или проглотить присланную «сверху» тончайшую золотую пластинку, перекрывавшую дыхание.

Нелегка была порой участь и дворцовых прислужниц, в основном молоденьких и прелестных китаянок, которых специально присылали из Сучжоу и Ханчжоу, издавна славившихся своими красавицами. Всего их при гареме императора было около двух тысяч. Одни становились горничными, камеристками, посыльными императрицы и наложниц. Другие выполняли разную работу: выращивали шелковичных червей, окрашивали шелк, шили одежду, обувь и головные уборы, изготовляли духи и различную косметику, убирали жилые покои и отбивали ударами в гонг двухчасовые стражи.

Те, кто не попадал в число наперсниц, любимиц, приближенных и доверенных лиц своих хозяек, оказывались, по сути, под властью евнухов. Иные скопцы не теряли влечения к женщинам, которое зачастую принимало болезненные, извращенные формы. Такие кастраты преследовали девушек, валили их наземь, терлись о них, кусали и царапали. А порой, вымещая на беззащитных жертвах обиду за свою физическую неполноценность, били их, ранили ножами, хлестали плетками. Когда такие служанки теряли юность и свежесть, их увольняли и отпускали домой. На воле в них тыкали пальцами, а потенциальные женихи отворачивались.

Алексей Анатольевич Бокщанин, Олег Ефимович Непомнин
«Лики Срединного царства.

Занимательные и познавательные сюжеты средневековой истории Китая».
ИД Ломоносовъ; Москва; 2015
Tags: Поднебесная империя
Subscribe

Posts from This Journal “Поднебесная империя” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment