roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ВСЕЛЕННАЯ РЕНЕССАНСА. МИЛАН - НЕАПОЛЬ: ЛЮБИТЬ, ТАК КОРОЛЕВУ

В 1408 году Сфорца вместе с маркизом Феррарским и правителями других городов участвовал в кампании против Оттобоно Терци из Пармы. Оттобоно был одним из тех мелких деспотов, которые в те дни жесточайших раздоров постоянно захватывали власть, а затем теряли ее. Последовавшие за этим события являются яркой характеристикой того времени, однако они же стали одним из немногих сомнительных пятен в весьма достойном жизнеописании Сфорца.
Во время одной из стычек Сфорца удалось сбросить Оттобоно с лошади, и он уже собирался покончить с ним, когда пармские отряды, внезапно перестроившись, не только спасли своего господина, но и потеснили врага, захватив в плен Микеле Аттендоло, который мог бы стать самым выдающимся воином этого клана после самого Сфорца. Оттобоно выместил свою злобу, безжалостно подвергая пленников голоду и пыткам в течение следующих четырех месяцев, после чего им удалось бежать. Сфорца поклялся отомстить. Вскоре после этого Оттобоно предложил своим врагам встретиться на луговине, окруженной лесом. В этих зарослях маркиз Феррарский спрятал своих людей, что было явным нарушением условий перемирия. Оттобоно прибыл, как и договаривались, без оружия, на низкорослой испанской лошади; маркиз же явился на встречу в сопровождении эскорта, в котором находился и полностью вооруженный Сфорца. Когда Оттобоно попытался протестовать, Сфорца ответил, что никогда не ходит безоружным.

По своему обычаю, Сфорца был верхом на горячем коне, который внезапно начал скакать по лугу, лягаясь направо и налево. Как раз это и входило в намерения Сфорца, ибо таким образом он мог подобраться поближе к Оттобоно. Оказавшись на достаточной для удара дистанции, Сфорца схватил врага правой рукой, выхватил кинжал и нанес им столь сильный удар, что задел даже лошадь противника. Смертельно раненный Оттобоно рухнул на землю; Микеле Аттендоло спешился и добил противника. Вооруженные люди выскочили из леса и захватили в плен сопровождавший его эскорт. Тело Оттобоно перевезли в Модену, где изгнанники из Пармы и Реджьо выместили на нем свою ненависть, растерзав труп зубами. В те дни жесточайших раздоров такая дикость ни в коем случае не воспринималась как нечто необычное, особенно в неспокойных областях. После этого Сфорца смог передать города Оттобоно во владение маркизу Феррарскому.


Сфорца попробовал себя и на службе папам, однако в те годы Великой Схизмы, когда на папскую тиару одновременно предъявляли права обычно два, а то и три претендента, дела папства, как правило, находились в удручающем состоянии. В 1409 году, в то время, когда он был папским наемником, граф Салимбени, правитель Кортоны и глава дворянского дома Сиены, предложил Сфорца жениться на своей сестре, Антонии, которая незадолго до того стала вдовой. Сфорца разделял обычное для своего времени мнение о браке, который рассматривался исключительно как деловое предприятие. Он счел, что теперь он может метить повыше, чем Лючия ди Терцано, которая по-прежнему оставалась очаровательной матерью его многочисленного семейства, и вполне вероятно, что и она, подобно нынешним французским девушкам из petite bourgeoisie[7], была полностью согласна с его решением. Сфорца обошелся с ней вполне достойно, как обычно обходились мужчины с теми женщинами, с которыми они прожили вместе долгие годы и которые подарили им нескольких детей. Он выдал Лючию замуж за одного из своих офицеров. Антония принесла ему приданое, состоявшее из четырех замков, и стала матерью его сына, Бозио, который рос, подавая надежды в будущем стать способным военачальником, но был убит молодым. Он был женат на наследнице графов Санта Фьора в Тоскани, где его потомки правили до середины семнадцатого века, пережив, таким образом, все остальные ветви дома Сфорца.

Ясно, что папская казна находилась тогда не в самом наилучшем состоянии, и Иоанн XXIII не имел никакой возможности заплатить 4000 дукатов, которые он задолжал Сфорца. Взамен он был вынужден передать ему во владение Котиньолу. Сфорца говорил, что, когда он ощутил себя владельцем своей родной деревни, это был самый счастливый момент в его жизни. Немного позднее, когда Котиньола была почти полностью уничтожена огнем, он посылал значительные суммы на ее восстановление и перепланировку, особенно заботясь об удобстве для своей матери, которая еще была жива. Каменный дом Аттендоло уцелел во время пожара.

Возможно, в силу бедственного состояния папской казны, возможно, из-за нежелания сражаться на одной стороне со своим смертельным врагом, Паоло Орсини, Сфорца, в конце концов, принял весьма щедрые условия, предложенные ему Владиславом Неаполитанским. Иоанн XXIII был взбешен его переходом на сторону врага и приказал изобразить его как предателя, повешенным за одну ногу, в соответствии с обычаями того времени. Надпись на рисунке начиналась словами: «Io sono Sforza, viano di Cotignola».

Таким образом, весь остаток своей жизни Сфорца пришлось принимать участие в беспокойной и всегда переменчивой политике Неаполитанского Королевства. Среди прочих заложников, которых он должен был отдать своему новому господину в качестве гарантии своей преданности, был его старший сын Франческо, достигший тогда возраста одиннадцати лет. По свидетельству Корио, официального биографа Сфорца, Владислав разглядывал его с таким изумлением, как «una cosa divina»[9], наделенное всеми возможными дарами, которыми Фортуна может одарить смертное существо. Франческо был оставлен на попечение материи в Ферраре, поскольку там жил ее муж, Марко Фольяно, и учился вместе с юными принцами, сыновьями Никколо д'Эсте. Владислав подарил мальчику несколько городов и сделал его графом Трикарико.

В 1414 году, когда наследницей Владислава стала Джованна II, почва под ногами Сфорца оказалась еще более скользкой. Этой несчастной женщине, чье сластолюбие снискало ей почти такую же, как у ее двоюродной бабки, Джованны I, репутацию новой Семирамиды, исполнилось к тому времени сорок лет. После смерти своего мужа она делала все, что ей заблагорассудится, и, нисколько не сдерживая своего темперамента, меняла любовника за любовником. Слабовольная, тщеславная и неуравновешенная, она всецело зависела от своего очередного фаворита, но поскольку ее любовники отдавали себе отчет в том, что им никогда не следует ей доверять, они обращались с ней почти так же, как сутенер с проституткой, часто прибегая даже к физическому насилию. Не было никакой надежды на рождение наследника, и ситуация еще более осложнялась соперничеством между двумя претендентами на трон, Людовиком Анжуйским и Альфонсом Арагонским. Сфорца был наделен крестьянской смекалкой, но он был солдатом, человеком, полагающимся скорее на собственные руки, чем на свою голову. По природе искренний и открытый, он чувствовал себя неловко среди искусных интриг, лжи и предательства развращенного неаполитанского двора, который переживал в то время свои самые худшие времена. И хотя впоследствии он научился до некоторой степени скрывать свои чувства, тот, кто его хорошо знал, всегда мог определить, когда Сфорца лжет.

Королева с вожделением смотрела на этого высокого, могучего, стройного воина со смуглой кожей и степенной осанкой, с маленькими, глубоко посаженными глазами, косматыми бровями и огромными волосатыми руками. Ей нравилось болтать с ним после заседаний совета, и его грубый, но скорый и острый ум военного, несомненно, произвел на нее впечатление. Невоспитанный, изнеженный и переменчивый Пандульфо Алопо, бывший в тот момент ее очередным фаворитом, поднял тревогу. Благодаря намекам, которые тот делал Джованне, Сфорца был арестован и провел четыре месяца в Новом Замке, так как Алопо объявил, что он собирался жениться на королеве.

Рассказывали, что в заключении Сфорца проводил время, упражняясь в написании собственной монограммы, которой он впоследствии подписывал все свои документы. Ведь он не имел никакого образования, более того, любил повторять, что одна и та же рука не может одинаково хорошо обращаться с мечом и с пером. Но он усердно изучал труды великих историков древности, переводы которых составлялись по его заказу. Своему переводчику Цезаря и Саллюстия в благодарность за его труд он подарил хороший дом и сад. Сфорца разделял безграничное уважение своих современников к новой науке. Ему также нравилось зимними вечерами или в плохую погоду на лагерной стоянке читать поэмы о жизни Карла Великого и его рыцарей, комментируя их подвиги и выставляя их в пример своим воинам. Свои письма Сфорца диктовал, предпочитая использовать в качестве секретарей монахов, поскольку, как он любил говорить, они склонны совать свои носы во все дела, и нет ничего такого, во что они бы ни вмешивались во имя религии, с их безудержным и всегда безнаказанным лицемерием.

Тем не менее люди Сфорца оставались лояльными по отношению к неаполитанским властям, и когда возникла серьезная опасность заговора среди дворян, Алопо, сознавая, что без военной силы ему не обойтись, первым стал искать примирения. Он предположил, что таковое можно скрепить браком между Сфорца и его сестрой Кателлой. Сфорца согласился и очень скоро стал главным военачальником королевства с жалованьем в 8000 дукатов и обладателем нескольких замков, среди которых были Беневенто и Манфредония. Таким образом, он связал себя с партией Алопо, но когда королева, пытаясь укрепить свое положение, вышла замуж за Жака де ла Марка, и Алопо был обезглавлен, его падение отразилось и на карьере Сфорца. Явившись во дворец, чтобы засвидетельствовать свое почтение новому сюзерену, он столкнулся с одним из своих самых непримиримых врагов, церемониймейстером. Сфорца был весьма раздражен, и от слов они очень быстро, обнажив мечи, перешли к схватке. Обоих арестовали, но если противника Сфорца сразу же освободили, то сам Сфорца, вполне вероятно, мог отправиться вслед за Алопо на эшафот.

Сфорца заточили в замке делл'Ово и подвергли пытке, тщетно пытаясь заставить его сдать свои замки. Своим освобождением он обязан своей сестре, Маргарите, которая повела себя как истинная дочь своей матери, явив собой лучший образец вираго. В Неаполитанском Королевстве всегда находилось несколько членов семьи Аттендоло; последовавших за Сфорца. Маргарита была оставлена на попечение Трикарико. Когда к ним прибыли посланники королевы с требованием сдаться в плен вместе с Микеле Аттендоло, она вышла к ним в полном вооружении, с мечом в руках, и объявила, что на правах командующего не признает их охранного свидетельства и подвергнет их мучительной смерти, если с ее братом случится что-либо плохое. Родственники заложников в скором времени добились освобождения Сфорца.

Здесь на сцену снова вступил Браччо. Сфорца прилагал все усилия, чтобы пресечь грабеж и защитить мирных жителей, строго карая за чрезмерную жестокость. Он, если это было в его власти, никогда не отдавал город на разграбление. Браччо же беспощадно грабил и убивал, уводя с собою множество пленников и, подобно худшим из иностранных кондотьеров прежних времен, безжалостно принося гражданское население в жертву своим людям. Перестав бояться Владислава, он начал полномасштабные военные действия и захватил несколько замков с намерением овладеть своей родной Перуджей, что являлось заветной целью его жизни.

Он также брал к себе на службу других кондотьеров, среди которых оказался и Микеле Аттендоло. Ему он пообещал, что будет считать все замки Сфорца в Романье неприкосновенными и воздержится от нападения на них. Но Тарталья, также поступивший на службу к Браччо, отвергал любые условия, если ему не будут отданы замки его врага. Браччо колебался (это происходило в 1416 году, когда Сфорца находился в тюрьме), но в конце концов дал свое согласие. Этого предательства Сфорца так никогда и не смог ему простить, и из-за этого возникла смертельная вражда между двумя старыми товарищами. Микеле Аттендоло оказался в весьма сложном положении. Он спасся только благодаря храбрости и преданности некоего молодого офицера, который добровольно пришел к нему на помощь. Его звали Никколо Пиччинини, и ему было суждено стать соперником молодого Франческо Сфорца. Пиччинини («малыш») — это тоже прозвище. Он был таким маленьким, что однажды, когда его отряд был разбит Франческо неподалеку от Брешии, огромный германский наемник подхватил его, засунул в мешок и, забросив мешок за плечи, прорвался со своим командиром сквозь вражеские ряды.

Браччо, поддерживаемый множеством изгнанников, задумал нападение на Перуджу. Карло Малатеста, защищавший город, поспешил спастись бегством, но память о последовавшем сражении сохранилась надолго. Победа оказалась на стороне Браччо, прежде всего благодаря его привычке разделять своих людей на мелкие отряды. Этой тактикой ведения боя он внес свой вклад в военную науку того времени. Кроме того, он благоразумно организовал обеспечение водой для утоления жажды, поскольку сражение происходило в самый разгар лета.

Завладев Перуджей, Браччо проявил себя как способный правитель. Он прилагал усилия для прекращения раздиравших город междоусобиц, а его система обучения горожан обращению с оружием оказалась весьма успешной и популярной. Он быстро распространил свою власть на многие отдаленные города в Романье. Но и это еще не все. Он строил планы относительно самого Рима. Однако его попытке захватить этот город помешал Сфорца, при приближении которого Браччо пришлось отвести свои войска; к тому же из-за климата он потерял много людей.
Коллинсон-Морлей Леси. История династии Сфорца
ИД «Евразия», 2005
Tags: Вселенная Ренессанса, Неаполитанское королевство
Subscribe

Posts from This Journal “Вселенная Ренессанса” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments