roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ЭПОХА ПЕРЕВОРОТОВ. СИСТЕМА ОСТЕРМАНА

Вестфальская система была отчетливо европоцентристской и католическо-протестантской. Русское государство XVII века не фигурировало в новом сообществе как равный партнер, а было отнесено скорее к зоне «варварского» мира, который должны были «освоить» европейские империи. Сохранился план Лейбница конца XVII века об «освоении» просторов России Швецией. Этот план, представленный Карлу XII великим философом, не был чем-то из ряда вон выходящим, какими-то особыми происками германцев против славян, это был один из многочисленных европоцентристских планов «освоения» цивилизованными странами варварского мира: Османской империи, Африки, Империи Моголов, Индии, Поднебесной (Китая) и т. д.
Впрочем, Россия, только что поднявшаяся со дна ада Смуты, разорения, и не могла разглядеть вестфальского Мюнстера и Оснабрюка, ибо ее горизонт был узок, и из Москвы ясно видели лишь Варшаву, Стокгольм, Бахчисарай и, как в далеком тумане, Стамбул. Копить силы, чтобы вернуть отобранные «отчины и дедины» (Смоленск, новгородские земли), защититься от опасностей, исходящих из Дикого поля на Юге, – вот в чем была суть ее политики. Но к середине XVII века России все же удалось вернуть часть своих земель, и на огромном пространстве государство вышло к границам расселения великорусской народности, что стало прологом к собственно имперской политике как захватнической, ведущейся за пределами национальной территории.

Первым шагом, с которого началось вхождение России в мир международных отношений вестфальского образца, стало участие России в первой Северной войне 1655–1660 годов, когда она пыталась нанести поражение Польше, своему заклятому врагу, а также вернуть аннексированные шведами прибалтийские земли. Но тогда неудачи в войне, да и характерные для России того времени принципы изоляционизма, не позволили царю Алексею Михайловичу найти надежного союзника в Европе.

Следующий шаг к вхождению в европейский «концерт» был сделан в 1686 году: подписав «вечный мир» с Речью Посполитой, Россия былаобязана участвовать в войне с Турцией «Священной лиги», образованной Австрией, Польшей и Венецией в 1684 году для борьбы с османами. Роль России была достаточно скромной – она «ассистировала» Австрии в Северном Причерноморье. Опыт совместных действий не был успешным: Карловицкий мир 1699 года интересы России на Черном море не учитывал, и ей пришлось довольствоваться присоединением Азова по Стамбульскому миру 1700 года.

Неудачное сотрудничество со «Священной лигой» не приостановило движения России в европейскую систему отношений. Вся петровская внешняя политика была направлена на активное участие России в европейских делах как равноправного члена «концертов», союзов. В течение почти всей Северной войны 1700–1721 годов Россия воевала со Швецией в составе так называемого «Северного союза» с Саксонией, Данией, Польшей. Распад этого союза после Ништадского мира 1721 года, неудачи переговоров с Францией, потеря контроля над Швецией в рамках союза с ней, угроза со стороны англичан сделали в 1726 году актуальным поиск надежного партнера. Инициатором нового поворота во внешней политике стал вице-канцлер АИ.Остерман, ближайший сподвижник покойного царя в области внешней политики.

Следует сказать о нем несколько слов, ибо он был истинным руководителем русской дипломатии, да и внутренней политики, на протяжении семнадцати послепетровских лет, до вступления на русский престол Елизаветы Петровны в 1741 году После этого карьера Остермана была резко перечеркнута, и он, переживший на своем веку множество властителей, под конвоем отправился в Березов, где и умер в 1747 году.

Сын лютеранского пастора из Вестфалии, Генрих Иоганн Фридрих (Андрей Иванович) Остерман родился в мае 1686 года, получил образование в Йене. После случайного убийства товарища в трактирной драке он бежал в Голландию, откуда в 1703 году приехал в Россию, где уже был его старший брат. Остерман прошел путь от обычного переводчика до вице-канцлера Российской империи. Это была на редкость успешная карьера, и Андрей Иванович был вполне достоин наград и чинов, обладая редкой работоспособностью, исполнительностью, умом, блестящим умением вести переговоры и составлять дипломатические бумаги. Отзывы современников об Остермане единодушны: умен, толков, подлинный мозг русской политики, но лжив, беспринципен, двуличен, способен на обман. «Король, наш государь, – пишет испанский посланник де Лириа, – пусть не думает, что Остерман совершенный человек: он лжив, для достижения своей цели готов на все, религии он не имеет, потому что уже три раза менял ее, и чрезвычайно коварен, но это такой человек, в котором мы нуждаемся и без которого не сделаем здесь ничего».

Но не это главное в характеристике Остермана-дипломата. Когда читаешь его деловые бумаги, бросается в глаза изощренный ум автора, умение учесть, взвесить все обстоятельства, обезопасить себя от случайностей и ошибок. В целом для Остермана примечательно чувство дипломатического равновесия, способность к маневрированию. Цель политики России, по мнению Остермана, состоит в том, чтобы «искать всех в доброй склонности содержать, не поддаваться никакому амбражу (подозрению. – Е.А.)». Так он поучал АГ.Головкина, отправленного в 1727 году на общеевропейский конгресс в Суассоне – Камбрэ. О том же он писал и в Париж послу России князю Б.И.Куракину: «Наша система должна состоять в том, чтобы убежать от всего, ежели б могло нас в какое пространство ввести». Это не означало, что Россия не должна иметь союзников и связывать себя различными соглашениями и договорами. Как раз поиску самого приемлемого и выгодного России союза Остерман уделял особое внимание.

В 1726 году Остерман составил подробнейшую записку под названием «Генеральное состояние дел и интересов Всероссийских со всеми соседними и другими иностранными государствами». В этом аналитическом документе он рассматривает все двух– и многосторонние связи России с европейскими и азиатскими государствами по состоянию на первый год после смерти Петра Великого.

Остерман последовательно и детально разбирает отношения, сложившиеся у России с европейскими странами, подчеркивает все позитивные и негативные моменты этих отношений, выделяя «пользы» и «опасностей» возможных союзов с ними для интересов России. Из этого доклада становится очевидно, что рассчитывать на союзнические договоры сАнглией, Голландией, Данией не приходится, что Швеция ослаблена и все дальше отходит от союза 1724 года. В итоге Остерман приходит к выводу, что нет никаких перспектив ни русско-шведского, ни русско-прусского сотрудничества. Так, о Пруссии он пишет, что прусский король, конечно, имеет «партикулярный интерес дружбу российскую искать для Польши», но не более того, – во всем другом он пальцем не пошевелит, чтобы помочь России. Столь же определенный вывод сделан им и в оценке перспектив русско-французских отношений, бывших, как уже отмечалось выше, в центре внимания русской дипломатии до 1725 года. Франция, считал Остерман, может «интересам российским вспомогать при Порте и в Польше, но сей есть временный интерес, а не вечный» – слишком велики ее антирусские интересы в этих странах.

В поисках «вечных интересов» для России и состояла суть проблемы, волновавшей Остермана-дипломата, мыслившего надолго вперед. Просчитывая возможные варианты развития событий в Европе, он упорно искал такие долговременные взаимные интересы, которые могли бы обеспечить внешнеполитические успехи России как результат не односторонних, а совместных и взаимовыгодных действий. Методом сопоставления «польз», «опасностей», «генеральных интересов» он выявил в качестве такого союзника России Австрию, или, как тогда говорили, Цесаря, имея в виду, что австрийский император, одновременно – венгерский король, был формальным главой Великой Римской империи германской нации – конгломерата германских королевств, городов и территорий.

Действительно, Австрия тогда занимала одно из ключевых мест в европейской политике. Огромное государство, протянувшееся от побережья Северного моря до Сицилии, от Милана до Валахии, обладало крупным военным и промышленным потенциалом, ее император был авторитетнейшим властителем Европы. Австрийская империя всегда была на переднем крае борьбы с Османской империей, и без ее участия не решалась ни одна крупная внешнеполитическая проблема в мире.

То, что Остерман положил в основу внешнеполитической доктрины союз с Австрией, стало новым словом в политике Российской империи. После неудачного партнерства в «Священной лиге» конца XVII века русско-австрийские отношения теплотой не отличались… Особенно похолодали они в 1717–1718 годах, когда беглый наследник русского престола царевич Алексей нашел для себя убежище на австрийской территории. И вот в 1725–1726 годах в русско-австрийских отношениях наступил решительный перелом… Он был обусловлен рядом обстоятельств, важнейшим из которых было новое размежевание политических сил в Европе, складывание новых «концертов» государств, боровшихся за преобладание на материке и в колониях. Весной 1725 года между Австрией и Испанией был заключен союзный договор, ставший основой Венского союза. Он был отчетливо ориентирован проти в Франции, отныне окруженной землями австро-испанского блока.

Подготовленный в глубочайшей тайне, Венский союз Австрии и Испании был полной неожиданностью для всей остальной Европы. Каждое крупное государство должно было определить свою позицию по отношению к этому новому альянсу. Инициатором создания симметричного союза, который бы восстановил европейский баланс сил, стала Англия, подписавшая в сентябре 1725 года вместе с Францией, Голландией и Пруссией враждебный «венцам» Ганноверский трактат.

Раскол был завершен, и тотчас началась борьба за союзников. На севере было три державы, не вошедшие в соперничавшие союзы: Дания, Россия и Швеция. Ясно, что голштинский скандал делал невозможным объединение в рамках одного союза России и Дании. Последняя естественным образом примкнула к союзу, где главенствовала Англия. Швеция долго колебалась, но по мере ослабления «голштинской партии» при королевском дворе и провала «тещиной авантюры» Екатерины все дальше отходила от России и в 1727 году также ушла к «ганноверцам».

Таким образом, силой политических ветров российский корабль начало сносить к берегам Австрийской империи. Конъюнктурной основой для русско-австрийского союза стала проголштинская позиция Вены, соперничавшей с Англией и ее друзьями. Но все же подлинной, глубинной основой возникшего союза были долговременные, или, по терминологии Остермана, «натуральные», интересы обеих стран. О них вице-канцлер писал так: «Россия и дом Австрийский имеют общий интерес: 1) во убавлении турецких сил; 2) в содержании Речи Посполитой; 3) в шведских делах. Ситуация обеих сторон областей такая есть, что, пока между ими дружба будет, один другому в приращении сил его завидовать по натуральным интересам причины не имеет».

В сентябре 1725 года для переговоров с австрийцами был послан русский дипломат Людвиг Ланчинский, а 17 апреля 1726 года Австрия, делая широкий жест дружбы, присоединилась к полумертвому антидатскому русско-шведскому союзу.

Наконец, 6 августа 1726 года Ланчинский – с российской стороны и принц Евгений Савойский – с австрийской подписали договор о присоединении России к Венскому союзу. Выбор России благодаря усилиям Остермана был сделан.
Эта дата стала важнейшей в истории русской дипломатии XVIII века. Ею была отмечена переориентация имперской политики России с балтийского на польское и черноморское направления экспансии. Русско-австрийский союз сразу же стал работающим – через некоторое время Россия и Австрия стали совместно выступать и за столом переговоров, и на поле боя. Общность интересов, объединявших обе империи при разделе Речи Посполитой и в борьбе с Османской империей за Причерноморье и Балканы, оказалась весьма долговечной. Возможно, «конструктор» союза Остерман и не понимал всех последствий решения примкнуть к Венскому союзу. Конкретные обстоятельства, которые привели к его заключению, довольно скоро изменились: уже в ноябре 1729 года Англия и Испания заключили Севильский договор, и Венский союз распался. В 1731 году он вновь возродился с участием Англии, Голландии и двух старых членов – России и Австрии. И в дальнейшем комбинации стран – участниц союза менялись, но ось «Вена – Петербург» сохранялась незыблемой.

Имеет смысл очень кратко перечислить этапы общего пути империй-союзников. Уже в 1732 году Россия, Австрия и Пруссия подписали в Берлине договор о союзе, более известный как зловещий «Союз трех черных орлов». Он был подлинно историческим соглашением, решившим судьбу польского народа и его государственности. На деле союзники вскоре проверили себя в войне «за польское наследство» (1733–1734 годов), действуя согласованно и целенаправленно. Почти сразу же союз России и Австрии сработал и на втором генеральном направлении – южном. В 1735 году Россия напала на владения Османской империи, туда вторглась и австрийская армия.

Австрия и Россия выступали вместе и в Семилетней войне 1756–1763 годов, причем русские и австрийские солдаты рядом стояли насмерть под Кунерсдорфом в 1759 году, вместе вступали в 1760 году в Берлин. Особенно тесным стало русско-австрийское сотрудничество во второй половине XVIII века. Три Петербургские конвенции – 1772, 1793 и 1795 годов о разделе Речи Посполитой решили судьбу Польши. Дипломатическая близость Екатерины II и Иосифа II, совершивших знаменитую поездку в Новороссию, завершилась новым соглашением 1781 года и участием союзников в войне против Турции в 1787–1791 годах.

А дальше была совместная борьба против республиканской Франции и Наполеона. Белые мундиры австрийцев, так же как зеленые русских, окрашивались кровью в итальянских и швейцарском походах Суворова, в сражениях при Треббии и Нови в 1799 году, на печальном поле Аустерлица 1805 года, в «битве народов» под Лейпцигом 1813 года и во многих других сражениях Был и Венский конгресс 1815 года с его «Священным союзом», был и 1848 год, когда Николай I послал армию Паскевича залить кровью венгров их революцию.
Конечно, русско-австрийская имперская дружба, скрепленная пролитой кровью, никогда не была сердечной и бескорыстной. Не раз и не два за долгие годы союзничества партнеры обманывали друг друга, стремились избежать обременительных для них взаимных обязательств, вели за спиной союзника тайные переговоры и заключали сепаратные соглашения. И, тем не менее, союз ради высоких имперских целей полтора столетия выдерживал испытание жизнью…

Но, возвращаясь к 1726 году, отметим принципиальное значение русско-австрийского союза для становления России как великой европейской державы. Союз с Австрией был тем последним шагом, который позволил России окончательно войти в вестфальскую систему международных отношений. Уже летом 1728 года делегация России заняла место на своем первом общеевропейском конгрессе в Камбрэ, куда дипломаты переехали из Суассона. С этого момента Россия стала непременным членом мирового сообщества, вошла в избранный круг великих держав. Конечно, все это было подготовлено успехами России времен Петра Великого, который сделал главное – столкнул некогда могущественную Швецию с кресла великой державы за столом переговоров и борьбы за раздел мира.

Но и тот поворот российского корабля, который осуществил Остерман, имел огромные политические последствия для России и Европы…

Анисимов Евгений Викторович
 "Россия без Петра: 1725-1740"
Tags: Эпоха переворотов
Subscribe

Posts from This Journal “Эпоха переворотов” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments