roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

НОРМАННСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЕ ДРУЗЬЯ СВЯТОГО ПЕТРА

Смерть Льва IX в апреле 1054 г. вновь ввергла церковь в состояние хаоса. Как бы ни были решительны его реформы, они не успели укрепиться в каменной римской почве; вынужденное отсутствие папы, пока он оставался в Беневенто, позволило старым аристократическим семьям перегруппироваться, и к моменту, когда он умер, графы Тускуланские, Кресченти и остальные вернулись к прежним интригам. Партия реформ имела достаточно сил, чтобы предотвратить голосование экспромтом – которое почти наверняка привело бы к власти наиболее реакционных кандидатов, – но два ее самых сильных лидера, кардинал Гумберт и архидьякон Гильдебранд, находились за границей и нуждались в поддержке кого‑то из власть имущих для того, чтобы победить.
Междуцарствие длилось год. В конце концов, когда обе стороны обратились за решением к Генриху III, реформаторы взяли верх и Генрих назвал кандидату своего главного советника Гебгарда, епископа Айштадского, который 13 апреля 1055 г. взошел на престол святого Петра под именем папы Виктора II. Трудно поверить, что какой‑либо непосредственный преемник папы Льва – не говоря о таком способном и опытном политике, как Гебгард, – придя к власти менее чем через два года после Чивитате, мог не интересоваться «нормандским вопросом», однако реальность именно такова». Ранее в Германии он упорно сопротивлялся всем попыткам папы Льва собрать армию; и последующие события, по‑видимому, ничуть не повлияли на его взгляды. Его мысли были заняты церковными и имперскими делами, и, прибыв в Рим, он вовсе не собирался заниматься южноитальянской проблемой. Но к весне 1056 г. поток новых жалоб на бесчинства нормандцев заставил его признать тот факт, что он недооценил серьезность ситуации. Лев IX был прав, проблему следовало решать незамедлительно.

В августе Виктор II отправился назад в Германию посоветоваться с Генрихом – возможно, не без смущения – о том, какие действия предпринять. Император верил своему старому советнику безоговорочно: если папа считает, что требуется военная кампания, она состоится. Но, как это часто случалось, когда дело касалось нормандцев, судьба пришла им на помощь. Генриху было 39 лет, и за всю жизнь он ни разу всерьез не болел. В конце сентября его свалила лихорадка, и спустя неделю он умер.

К счастью для империи, папа Виктор был в это время в Германии. Генриху наследовал в качестве короля пятилетний сын Генрих IV при формальном регентстве матери, императрицы Агнессы из Пуату; но, поскольку никто из придворных советников не мог сравниться с Виктором II в опыте и знании имперских дел, он в следующие полгода держал в руках не только папство, но и бразды правления Западной империи. На него навалилось множество более неотложных проблем, чем вопрос о нормандцах, и он о нем забыл. Только весной 1057 г. он вернулся в Италию и, прежде чем несчастья юга смогли привлечь его внимание, тоже пал жертвой лихорадки. 28 июля он умер в Ареццо. На эскорт, сопровождавший его тело в Германию, в Равенне напали разбойники, и папу спешно похоронили в мавзолее Теодориха, к тому времени превращенном в церковь.

Архидьякон Гильдебранд, самый сильный и влиятельный член курии, находился Риме и не терял времени даром. Это он настоял на том, чтобы Генрих III два года назад назвал в качестве кандидата Виктора, и теперь ему не составило труда навязать кардиналам своего ставленника – Фридриха Лотарингского, некогда главного помощника папы Льва, а в то время настоятеля Монте‑Кассино, вскоре принявшего тиару как папа Стефан IX. Для нормандцев избрание Стефана могло обернуться катастрофой. Много раньше он хвастался папе Льву, что с сотней рыцарей истребит их всех; но они доказали при Чивитате, что он ошибался, и Фридрих им этого не простил. Они знали нового папу как своего непримиримого врага; знали также, что его старший брат герцог Годфрид Бородатый Лотарингский недавно женился на овдовевшей маркизе Беатрисе Тосканской и таким образом получил в свои руки самую могущественную державу северной Италии; и наверняка до них доходили слухи о том, что папа Стефан рассчитывал, воспользовавшись малолетством Генриха IV, отнять имперскую корону у франконийской династии и передать ее лотарингскому дому.

Если бы Годфрид стал императором и совместные имперские и папские силы обрушились бы всей своей мощью на южную Италию, у нормандцев было бы мало шансов выстоять. Первые действия папы после избрания, казалось, подтверждали худшие опасения. Он все еще сохранял за собой должность настоятеля Монте‑Кассино и повелел монахам прислать ему все золотые и серебряные блюда, обещая позже расплатиться с ними. (Монахи уступили, но с такой неохотой, что Стефан в конце концов с сожалением отказался от своей затеи.) Затем, как мы уже говорили, он решил отправить новое посольство в Константинополь с повелением снова поднять деликатный вопрос о союзе.


При таких обстоятельствах неудивительно, что, когда Стефан умер, меньше чем восемь месяцев пробыв на троне святого Петра, некоторая доля подозрений пала на нормандских предводителей. Мотивы у них определенно были. Но они не обладали опытом запутанных интриг, которые являлись сносным занятием многих жителей Вечного города, и сомнительно, что на этом этапе в их распоряжении имелись средства или связи, необходимые для убийства такого размаха. Позже в Сицилии они не уступали своим восточным подданным в скользком ремесле тайных заговоров; но в тот момент они во многом еще оставались людьми севера, и яд не входил в арсенал их оружия. С большим основанием можно подозревать – если заговор вообще имел место – как всегда, римскую знать, которая предпочитала отдаленную и туманную власть империи перспективе главенства более близкой и, предположительно, более могущественной лотарингской династии. Но Стефан долго болел, и самым правдоподобным (хотя и не столь романтичным) выглядит предположение, что он, как большинство людей, даже в Средние века, умер естественной смертью. Она настигла его во Флоренции в конце 1058 г., и, как только папа испустил дух, нормандцы вздохнули свободней.

Реформистских лидеров опять не оказалось в Риме – Гумберт находился во Флоренции, а Гильдебранд еще не вернулся из Германии, куда он отправился с запозданием, чтобы сообщить об избрании папы Стефана; и у реакционеров снова появился шанс. Опыт последних лет научил их, что в таких случаях все зависит от скорости. Тускуланско– кресчентианский альянс действовал быстро, и в течение нескольких дней Джованни Минчио, епископ Веллетри, был возведен на папский престол под зловещим именем Бенедикт X. С точки зрения Гильдебранда и его сторонников, это был не самый плохой вариант; новый папа, возможно, не отличался решительностью, но Лев IX сделал его кардиналом, а Стефан рассматривал его в качестве запасного варианта, на тот случай, если сам он не будет избран. Они не могли, однако, согласиться с его избранием, поскольку считали саму процедуру противоречащей каноническому праву. В результате партия реформ в полном составе покинула Рим, встретилась с Гильдебрандом в Тоскане и решила избрать папу для себя.

Выбор пал на Жерара, епископа Флорентийского, бургундца с безупречной репутацией, который в декабре 1058 г., с одобрения императрицы Агнессы и – что было в равной степени важно – герцога Гофрида Лотарингского, принял папский титул под именем Николая II. Он и его кардиналы, поддерживаемые герцогом Годфридом, с небольшим военным отрядом двинулись на Рим, где их сторонники, возглавляемые неким крещеным евреем по имени Лео ди Бенедикто Кристиано, открыли Трастеверианские ворота. Они быстро заняли Тибрский остров и сделали его своей штаб‑квартирой. Последовал несколько дней уличных боев, но в конце концов Латеранский дворец был взят штурмом, а Бенедикт едва успел бежать в Галерию.

Партия реформ вновь победила, но заплатила за это высокую цену. Бенедикт по‑прежнему оставался на свободе и имел немало верных сторонников; многие римляне, которых заставляли приносить клятву Николаю, поднимали для этого левую руку в знак того, что правой они уже клялись его сопернику. Самым неприятным было сознание, что даже теперь победа была достигнута только благодаря военной поддержке герцога Годфрида. Короче, после всех усилий прошедшего десятилетия папство находилось в том же состоянии, в каком его застал папа Лев, – разрываемое на части римской аристократией и империей, способное иногда натравить одних на других, но недостаточно сильное, чтобы утвердить свою независимость от обоих. В таких условиях ни о каких реформах не могло идти речи. Церковь должна была каким‑то образом стать на ноги.

Прежде всего возникла проблема Бенедикта. Тринадцать лет назад его одиозный тезка продемонстрировал, сколько вреда может причинить отступник‑антипапа; Бенедикт X пользовался гораздо большей популярностью, чем Бенедикт IX, и в этот раз под рукой не было императора, готового обрушиться на Италию и восстановить порядок, как это сделал Генрих III. Герцог Годфрид вернулся в Тоскану – хотя это было, наверное, хорошо, поскольку он неожиданно проявил непонятную неискренность, которая заставляла подозревать его в секретных интригах с римлянами. И тогда церковные иерархи совершили поразительный и крайне значимый шаг. Они обратились за помощью к нормандцам.

Окончательное решение наверняка принял Гильдебранд, возможно посоветовавшись предварительно с аббатом Дезидерием. Ни один из членов курии, даже сам папа Николай, не обладал мужеством и достойным авторитетом, чтобы это сделать. Жители Италии, и прежде всего римское духовенство, все еще рассматривали нормандцев – и не без оснований – как сборище разбойников, немногим лучше сарацин, терроризировавших южную Италию раньше. У многих кардиналов мысль о союзе с такими людьми, печально знаменитыми своими кощунствами и святотатствами, пять лет назад дерзнувшими поднять оружие против самого Святого Отца и державшими его девять месяцев в плену, должна была вызывать гораздо больший ужас, нежели соглашение с римской знатью и даже с самим Бенедиктом. Но этот невзрачный маленький тосканец, темного, возможно еврейского, происхождения, уступавший в образованности большинству своих коллег, знал, что он прав. Папа и кардиналы склонились, как почти всегда бывало, перед его волей; и в феврале 1059 г. он лично отправился в Капую.
Ричард из Капуи, естественно, обрадовался появлению Гильдебранда и радушно его принял.

За год до того папа Стефан, казалось, угрожал ему и его соотечественникам уничтожением; теперь преемник Стефана послал своего самого выдающегося кардинала просить помощи у нормандцев. Судя по всему, недавний почетный прием, устроенный ему в Монте‑Кассино, не был, как он опасался, случайностью, а свидетельствовал о радикальных переменах в настроениях папства. Такая перемена казалась многообещающей. Ричард немедленно передал триста воинов в распоряжение Гильдебранда, и кардинал вернулся в Рим с новым эскортом. В середине марта он и Николай расположились лагерем под стенами Галерии, наблюдая, как их армии осаждают город. Нормандцы, применяя свою обычную тактику, произвели ужасные опустошения, по всей округе чиня поджоги и грабежи; галерианцы сопротивлялись с большим мужеством, так что все попытки штурмовать городские стены закончились неудачей, но в итоге горожанам пришлось сдаться.

Бенедикта взяли в плен, лишили духовного сана и заточили в церкви Святой Агнессы в Риме. Так начался период папско‑нормандской дружбы.

Джон Норвич
«Нормандцы в Сицилии. Второе нормандское завоевание. 1016–1130 /
Пер. с англ. Л.А. Игоревского.»: Центрполиграф; Москва; 2005
Tags: Королевство Сицилия
Subscribe

Posts from This Journal “Королевство Сицилия” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments