roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ЛЕДИ РЕНЕССАНС. НЕВЕСТА С ПРИДАННЫМ

В то время как 1 января на столе в присутствии казначеев и свидетелей разложили кучками золотые дукаты, дабы пересчитать приданое, на площади Святого Петра продолжалось веселье. Вечером танцы и представление, состоящее из двух эклог. Одна – «очень сухая, неинтересная» – придуманная кардиналом Сан‑Северино, а другая – изумительно оформленная, с «лесом, фонтанами, холмами и горами» – Чезаре. Эта эклога, по словам Сарацени, была «изящно разыграна и понятна». Трезвон колоколов и подъем флагов возвестил о наступлении 1502 года.
В этот день представители тринадцати римских кварталов в старинных головных уборах и с белыми жезлами появились на площади Святого Петра во главе процессии, состоящей из двух тысяч пехотинцев и тринадцати триумфальных колесниц, по числу кварталов. Здесь были Кастор и Поллукс, представлявшие квартал Квиринал; Марк Аврелий верхом на лошади, стоявший тогда на площади Святого Джона Лютеранского; Геркулес, символизирующий Капитолий и другие причудливые образы, прославляющие величие Древнего Рима. Весь папский двор наблюдал за необыкновенным спектаклем из окон дворца, а когда он закончился, все перешли в Зал попугая, чтобы посмотреть комедию. Папа сел на трон, Лукреция, как обычно, на ступеньках у его ног. На сей раз эклогу сочинили специально в честь Лукреции.

Из Зала попугая перешли в Зал понтификов, где были показаны символические танцы, напоминавшие мавританские. В одном из танцев, наиболее изящном, танцовщицы были привязаны цветными лентами к джинну, стоявшему на вершине дерева, и он, казалось, с помощью этих лент направлял их движения, заставляя делать танцевальные фигуры одна причудливее другой. На сцену поднялся Чезаре в маске, но легко узнаваемый благодаря необычайной элегантности его одежды и исполнил несколько танцевальных фигур; а следом Лукреция в костюме из темного бархата, отделанного золотом и драгоценными камнями. По просьбе папы она танцевала с девушкой из Валенсии. В тот вечер все отметили необычайно красивые наряды придворных дам Лукреции – платья из темно‑красного бархата и золотой парчи и цветные плащи из расшитого золотом шелка.

2 января на площади Святого Петра Валентинуа на коне вступает в борьбу с быками. Его выступление с бандерильями «поистине изящно», и сам он невероятно хорош в золотом костюме. В тот же вечер дают еще одну пьесу, «Менехмы» Плавта, перед которой была разыграна аллегорическая пантомима. Чезаре и Геркулес получают от богини Юноны обещание счастливого брака, затем Рим и Феррара спорят за обладание Лукреции, затем Рим и Феррара сообща празднуют победу.

Лукреция пребывает в ожидании отъезда в Феррару, не подозревая, что герцог Эрколе дал четкие указания – Лукреция должна прибыть в Феррару именно 28 января. Следом за торжественным вступлением начнется карнавал, который продлится десять дней, вплоть до Пепельный среды – дня покаяния.

Представители Феррары и понтифика в дальней комнате Ватикана продолжали пересчитывать приданое; ко 2 января они пересчитали только 25 тысяч дукатов. Монеты, вызывавшие подозрения или стершиеся, тут же заменялись, и подсчет продолжался. 5 января дон Ферранте признает правильность расчетов, и папа обещает поспособствовать процветанию Феррары. «Если он выполнит свои обещания, – писал Кастеллини, – у нас прекрасно пойдут дела». Напоследок папа задаривает Лукрецию: деньги на ее личные расходы, на свиту и на лошадей, великолепный паланкин и много всего, что она еще попросила. Сундуки настолько переполнены, что их с трудом закрывают, а папские буллы с тяжелыми красными восковыми печатями, не дожидаясь, пока просохнут чернила, уже громоздят одна на другую.

Все дни стояла мягкая погода, но 6 января задул северный ветер и пошел снег. Но никто даже не подумал отложить отъезд. С раннего утра всадники объезжали улицы, проверяя, все ли в порядке. Последний раз Лукреция завтракает в Санта‑Мария‑ин‑Портико и прощается с малышами – Родриго и римским инфантом. Она покидает дворец, в котором прожила десять лет – и каких лет! – и идет попрощаться с отцом. Все как обычно: папа сидит на троне, а ее подушечка пока еще на ступеньке у его ног. В полной тишине Лукреция встает на колени, и все присутствующие покидают зал, оставляя отца с дочерью наедине.

Нам не суждено узнать, о чем они говорили, но это было незабываемое прощание для обоих. Через час папа вызывает Валентинуа, и они продолжают разговор уже втроем. На валенсийском диалекте, их тайном языке, который используется в целях конспирации, они обсуждают политическую ситуацию и какую позицию следует занять Лукреции и Ферраре; говорят о маленьком Родриго и римском инфанте. Вероятно, обсуждают поездку в Феррару Александра VI. Закончив обсуждения, папа отправляет слуг за кардиналом Ипполито, доном Ферранте, доном Сиджизмондо и другими гостями из Феррары.

Состоялась сцена прощания. Члены семейства д'Эсте опускаются на колени и по очереди целует ногу понтифика. Александр сообщает, что авансом подарил Лукреции все, о чем она только могла подумать, и приказывает Чезаре и кардиналу сопровождать Лукрецию на всем пути ее движения. Все будет хорошо, сказал Александр VI, и, если она будет в чем‑то нуждаться, пусть напишет ему и он сделает для нее намного больше того, что он делал, когда она была с ним. Он сказал это громко, на итальянском, чтобы все присутствующие могли услышать и понять его слова, и предназначались они для того, чтобы защитить дочь от феррарцев.

После этого Лукреция наконец выходит из зала и спускается на площадь. Ее ожидает длинная кавалькада; лошади нетерпеливо бьют копытами и выпускают пар из ноздрей. Лукреция садится в дорожное кресло, установленное на муле, который покрыт черной бархатной попоной. По одну сторону от нее Ипполито д'Эсте, по другую – Валентинуа. За ними следуют дон Ферранте и дон Сиджизмондо, кардинал‑легат Франческо Борджиа, послы, епископы, придворные дамы и девушки, аристократы, рыцари, солдаты, грумы и сто пятьдесят повозок, покрытых сукном и бархатом ее цветов, желтого и темно‑коричневого.

Бурхард описывает снежную погоду и добавляет, что она освободила Лукрецию от необходимости надеть одежду, которая предписывается этикетом в подобных случаях. В отличие от него феррарский посол, монсеньор Бельтранто Костабили, упоминает наряд из золотой и малиновой парчи и золотой плащ, подбитый горностаем, и замечает, что герцогиня была «очень изящно одета». У меня нет основания полагать, что столь педантичный Бурхард был способен допустить ошибку, но я не могу подвергнуть сомнению и свидетельство Костабили, который сопровождал Лукрецию на протяжении многих миль. Можно только предположить, что утром на Лукреции был простой наряд из шерсти, а позже по совету отца и братьев она, возможно, вернулась в Санта‑Мария‑ин‑Портико и переоделась. Теперь можно только гадать. Ясно одно: Бурхард видел Лукрецию в Ватикане, а Костабили – в дороге.

Кавалькада едет по пустым улицам. Богатство Лукреции охраняют солдаты Чезаре; как иронично заметил наблюдатель, с помощью этого богатства папа пытался «выполнить церковную заповедь, выдавая замуж женщин и девственниц». Следом движется паланкин, «комната, сделанная из дерева с золотом и обитая роскошной тканью». Затем лошадь невесты, покрытая попоной из золотой парчи, и мул, покрытый попоной из малиновой парчи. А затем и сама Лукреция. Последний раз она ехала верхом по улицам Рима. Папа, переходя от одного окна к другому, с болью в сердце наблюдал за удаляющимся кортежем.
Вереница проследовала вдоль берега Тибра к Понте‑Мильвио, минуя Пьяцца‑дель‑Пополо, где был похоронен герцог Гандийский.

Прошли годы, а с ними и переполненная страстями жизнь, ссоры из‑за золота, кардинальского пурпура, веселье и ужас. Лукреция, дитя юга, отказывалась от золотого римского солнца ради серого неба Феррары. Снежная тишина заглушала голоса. Город, спокойный и шумный, богатый и нищий, был тих и пустынен. Никто не вышел поприветствовать Лукрецию, и это лишило ее живописного спектакля, знакомого с детства, и вернуло к извечным вопросам. Женщина, которая покидала Рим, больше не была дочерью папы римского, она являлась новорожденной герцогиней Феррарской, иностранкой, более не доверяющей этому городу.

Отныне Рим и Лукреция стали чужими друг другу.
«Лукреция Борджиа. Эпоха и жизнь блестящей обольстительницы»
Центрполиграф; Москва; 2003
ISBN 5‑9524‑0549‑5  Мария Беллончи
Tags: Леди Ренессанс
Subscribe

Posts from This Journal “Леди Ренессанс” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments