roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ЛЕДИ РЕНЕССАНС. ЛУКРЕЦИЯ И ИЗАБЕЛЛА

В 1471 году Эрколе исполнилось тридцать лет. Он был, как и братья, прирожденным политиком, но, если учесть, что Леонелло был умным и тонко чувствующим человеком, Борсо – величественным в самом красочным смысле этого слова, то Эрколе был предусмотрительным и осторожным даже в том, что касалось развлечений, по характеру склонный к жадности, религиозный, но не в обычаях Ренессанса, а в строгом духе Средневековья. Он был глубоко убежден в необходимости церковной реформы, и это роднило его с Савонаролой (который сам был родом из Феррары), хотя впоследствии, осознав политические ошибки Савонаролы, Эрколе отошел от него.
С большим уважением относясь к монахам и монахиням, Эрколе приглашал самых умных и образованных богословов для проведения дискуссий, внимательно следуя за силлогическими умозаключениями; их разговор, казалось, напоминал музыку чистого интеллекта.

Эрколе продолжил начатую Борсо мелиорацию земель, сумев осушить большую территорию за пределами города. В период его правления и благодаря великому архитектору Бьяджо Розетти Феррара приобрела изящный и праздничный облик, свойственный ломбардскому искусству Ренессанса. Даже карта города дополнилась широкой прямой улицей под названием Аддиционе‑Эркулеа. Эрколе содействовал развитию литературы и искусства. Он любил музыку, но главной его страстью был театр (здесь он даже забывал о своей пресловутой жадности); он с одинаковым удовольствием смотрел классические комедии и новые сочинения гуманистов Феррары. Актеры, съезжавшиеся со всей Италии, играли не только в огромном зале палаццо делла Реджионе, но и давали частные представления. Время от времени даже члены семейства д'Эсте принимали участие в спектаклях.

В 1473 году, исходя из политических соображений, Эрколе женился на Элеоноре Арагонской, дочери короля Неаполя Ферранте, находившегося в тот момент на вершине власти. Его жена обладала той величественной красотой, которая находится вне всякой критики. Прибытие Элеоноры в Феррару было отмечено серией праздничных торжеств. Герцогиня, вызывавшая неизменное восхищение окружающих, родила шестерых детей для династии д'Эсте: Изабеллу, Беатрис, Альфонсо, Ипполито, Ферранте и Сиджизмондо.

Смерть Элеоноры в 1493 году стала настоящей национальной трагедией, поскольку только герцогиня могла убедить свою дочь Беатрис в необходимости сдерживать гибельные амбиции Людовико Моро. В свою очередь, в 1497 году неожиданно умирает Беатрис; политическая ситуация резко ухудшается. Альфонсо, выросший в замкнутом мирке, был, по сути, далек от отца. Он, казалось, сторонился государственных и политических дел, общества мужчин своего круга и изысканной утонченности, свойственной принцам в XV веке. Он родился в 1476 году, и его детство и юность пришлись на тревожный период, вызванный войной с Венецией.

В результате Феррара лишилась важных территорий, принадлежавших Ровиджо Полесине. Таким  образом, полученный опыт убедил Альфонсо в необходимости усиления боеспособности; он стал военным. Он придавал артиллерии исключительно важное значение и лично руководил литейным производством. Альфонсо весьма уважительно относился к ремесленникам (сейчас мы их называем рабочими), а его привычка беседовать с ними стала причиной постоянного злословия при дворе. Альфонсо, одновременно бесхитростный и порочный, не отказывал себе в низкопробных удовольствиях, удивительно напоминая в этом Никколо III. Отец Альфонсо, аристократ до мозга костей, здравомыслящий политик, считал сына чуть ли не монстром; полное несходство характеров неизменно вызывало столкновения между отцом и сыном. Известен такой случай. Когда Альфонсо было двадцать один год, он средь бела дня нагой, с мечом в руке прошел по улицам Феррары; вероятно, это была своего рода бравада, а может, заключенное с кем‑то пари.

Герцог Эрколе, зная, что сын шляется по проституткам, прекрасно понимал, что не помогут никакие увещевания. Конечно, Эрколе и сам был небезгрешен (во времена Ренессанса целомудрие было синонимом мужского бессилия), но проявлял определенную сдержанность. У него было лишь две любовные интриги: одна с Людовикой Кондулмиере, молодой аристократкой, родившей ему дочь Лукрецию, а другая – с Изабеллой Ардуино, неаполитанкой, одной из придворных дам его жены. Сын Изабеллы, дон Джулио (его прекрасные глаза были притчей во языцех), вместе с единокровной сестрой Лукрецией воспитывался при дворе, под присмотром герцогини Элеоноры.

Сын, в отличие от отца, любил крупных, обладающих повышенной сексуальностью женщин; Альфонсо предпочитал простолюдинок, с ними было проще. Правда, в результате он подхватил сифилис. С первой женой, Анной Сфорца, женщиной своенравной, с причудами, Альфонсо жил на условиях формального соглашения, не обращая внимания на ее времяпрепровождение. Когда двадцатилетний муж перестал навещать ее в спальне, она утешала себя, проводя ночи с очаровательной черной рабыней. Анна умерла при родах, в те дни такие случаи были нередки. Не было ничего странного и в ее неудачном браке.

Часто можно услышать, что Альфонсо не пользовался известностью. Его действительно не любили при дворе, но, заметьте, только придворные и аристократы, которые не испытывали к нему доверия и даже задавались вопросом, не является ли кардинал Ипполито более достойным их уважения. Ипполито больше подошла бы карьера военного, чем кардинальский пурпур. Между братьями частенько возникали разногласия, и между членами двух дворов нередко случались потасовки. Младшие братья создавали еще более беспокойную атмосферу. Правда, это не имело отношения к Сиджизмондо, набожному, проводящему жизнь в молитвах и начисто лишенному честолюбия. К нарушителям спокойствия относились красивые и веселые дон Ферранте и незаконнорожденный дон Джулио. Эрколе пробовал найти Джулио подобающее место в церкви, но это было абсолютно бесперспективное занятие. Джулио был настолько красив и пользовался таким успехом у женщин, что никогда бы не согласился добровольно надеть церковное ярмо.

Таким было семейство, в которое благодаря власти папы и силе золота должна была войти Лукреция. Герцог Эрколе и Альфонсо, каждый по‑своему, должны были примириться с Лукрецией, а вот членом их семейства, не желавшим принять дочь папы и уже приготовившимся к началу военных действий, была сестра Альфонсо – Изабелла д'Эсте, маркиза Мантуанская. С первого взгляда становилось ясно, что эта выдающаяся женщина является истинным представителем своей династии. Во имя государственных интересов она была способна разработать, выполнить и довести до логичного завершения самые дерзкие планы; умная, честолюбивая, энергичная, что, впрочем, нисколько не мешало ей оставаться невероятно женственной.

Поскольку правительство Мантуи находилось в руках мужа, она могла только советовать ему в тех редких случаях, когда он соглашался выслушать ее. Изабелла предпринимала немало попыток, претендуя на главенствующее положение в интеллектуальной сфере жизни. Она и в мыслях не допускала, что кто‑то может оспаривать ее положение «первой женщины ее эпохи». Она любила, а частенько и сама проектировала экстравагантные наряды, и дамы подражали ей во всем. Изабелла придавала огромное значение различным деталям, выбранные ею ткани отличались совершенством, меха – безупречностью, а цветовые гаммы и фасоны – оригинальностью.

Двор Изабеллы, самый блестящий в Италии, был всегда полон очаровательных и остроумных молодых девушек. Ее замок в Минчио, идеальное место для женщин‑литераторов, был заполнен классическими скульптурами, картинами, книгами и вещами, найденными при раскопках. Изабелла знала латынь, изучала греческий и поддерживала переписку с известными поэтами, художниками и литераторами, которых ей довелось узнать. Она отвечала на письма в том же стиле, в каком они были написаны. С годами она приобретала все более широкую известность, ее имя символизировало самую яркую представительницу итальянского Возрождения.

Однако, вопреки общему мнению, хотя у нее был развит художественный вкус и она следовала моде, ей недоставало прирожденной интуиции; она была скорее образованна, нежели одарена свыше, и превозносила мужчин вроде Кальметы, Акколти или Триссино в выражениях значительно более теплых, чем те, что она использовала для Ариосто. Но стоило ей обратить свои мысли на вопросы государственной важности, как она словно сбрасывала с себя невидимые оковы, выпрямлялась и демонстрировала оригинальность суждений и почти дьявольский ум.

Как и следовало ожидать, ее усилия, связанные с выходом во внешний мир, оставляли немного времени для нежного и интимного мира женщины. Появлявшаяся временами нежность, так ей несвойственная, была отголоском слабой наследственности со стороны мягкой и нежной матери. Изабелла не была столь привлекательной, как ее придворные дамы, но так следила за своей внешностью, что, будучи довольно приземистой, создавала полное впечатление величественной фигуры.

Неизбежный приезд Лукреции впервые пошатнул устои созданного Изабеллой мира. Она не знала, чего ожидать от новой невестки и ее двора, с которым никто не решался конкурировать. К этому моменту каждый считал своим долгом сообщить Изабелле о красоте и достоинствах Лукреции, но непосредственно из уст бывшего мужа Лукреции (который первым браком был женат на сестре маркиза Мантуанского) она слышала клеветническую версию о скандальном прошлом новоявленной невестки. Необходимость относиться к подобной женщине как к равной и оказывать ей как хозяйке Феррары должное уважение, было ничто по сравнению с мыслью о той роли, которую Лукреция сможет играть на границе ее владений, в ее родном городе и среди людей, которые называли ее, Изабеллу, «первой женщиной эпохи» и даже «богиней». Каждое сообщение о богатстве и очаровании конкурентки наносило очередной удар по самолюбию Изабеллы Мантуанской.

Долгие зимние месяцы, с октября по январь, при дворе Мантуи были до предела заполнены делами. Изабелла муштровала прислугу, часами изучала новые фасоны, подбирая цветовые гаммы, бархат и меха, чтобы найти наиболее оригинальное сочетание. Она не довольствовалась золотом и парчой и отыскивала новые идеи в украшенных цветными рисунками рукописях. Изабелла занималась пением, аккомпанируя себе на лютне. Она знала, что Лукреция обожает танцы, и решила превзойти ее даже в этом. Она не только научилась французским и итальянским танцам, причем при полном отсутствии способностей к этому виду искусства, но и овладела навыками учителя танцев.
«Лукреция Борджиа. Эпоха и жизнь блестящей обольстительницы»:
Центрполиграф; Москва; 2003
ISBN 5‑9524‑0549‑5  Мария Беллончи
Tags: Леди Ренессанс
Subscribe

Posts from This Journal “Леди Ренессанс” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments