roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

НОРМАННСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТВЕРДЫНЯ СВЯТОГО МАРКА

Рометта была тогда, как и сейчас, отлично защищена самой природой; вдобавок сарацины как следует ее укрепили. Для Георгия Маниака в 1038 г. она оказалась крепким орешком; она могла стать серьезным препятствием и для Роберта Гвискара в 1061 г.; к счастью, однако, ее командующий хранил верность Ибн ат‑Тимнаху. Во второй раз за четыре месяца он приветствовал нормандцев с радостью. Явившись без промедления в нормандский лагерь, он преклонил колени у ног Гвискара, поклялся ему в верности на Коране и преподнес ему среди прочих даров ключи городских ворот и цитадели. Рометта стала последним элементом в той системе оборонительных сооружений, которой Гвискар окружил Мессину, и теперь, наконец, он обрел требовавшуюся свободу действий.
Хотя и раздраженный, как всегда, медлительностью пехоты – Аматус сообщает, что Роберт со своими рыцарями всегда мчался галопом впереди войска и затем должен был ждать, когда его догонят пешие воины, – герцог продвигался вперед с удивительной скоростью. За два дня путешествий он добрался из Рометты в Фаццано, к подножию перевала, ведущего к так называемому peanura di Maniace, плато, на котором гигант Георгий и первый из молодых Отвилей встретились за двадцать один год до того. Здесь Роберт дал отдых своей замученной армии. До сих пор нормандцы не встретили серьезного противодействия: население областей, через которые они шли, было в основном христианским, и местные жители приветствовали воинов с искренним – хотя, как им вскоре предстояло понять, напрасным – воодушевлением.

Но, перейдя реку Симето, нормандцы оказывались на вражеской территории; и соглядатаи уже донесли о большой армии, которую Ибн аль– Хавас собирал против них в Энне. Марш продолжался, но теперь Гвискар был более осмотрителен. В Чентурипе он столкнулся с первым препятствием. Его атака на город встретилась с сильным сопротивлением, и, чтобы не рисковать потерями, которых он не мог себе позволить, Роберт снял осаду почти сразу же, оставив город невзятым. Короткая вылазка на восток оказалась более удачной: Патерно сдался без борьбы, мусульмане при приближении нормандцев, как пишет Аматус, растаяли, «словно воск на огне». А затем, поскольку хваленая сарацинская армия все еще находилась где‑то за много миль и не спешила показываться, Роберт свернул вправо и повел свое войско по долине Диттайно, углубляясь все дальше во вражеские земли, пока не разбил лагерь среди водяных мельниц непосредственно под скалой Энны.

Из всех горных крепостей Сицилии Энна располагалась на самой большой высоте и была самой грозной. Двумя веками раньше сарацины сумели отбить ее у греков, только взобравшись один за другим по сточной трубе. Штурмовать Энну, очевидно, не имело смысла, и Роберт, понимавший, что у него нет времени до того момента, когда зима заставит его отступить, не хотел начинать осаду. Поэтому он сознательно вел себя крайне вызывающе: расположившись под самым носом Ибн аль‑Хаваса, он всячески провоцировал его выйти и преподать нормандцам тот суровый урок, который, по слухам, для них приготовили. Все же сарацины сдерживались; в течение четырех дней разочарование нормандцев постепенно росло; они ждали, разоряя окрестности и стараясь причинить как можно больший ущерб, чтобы вынудить эмира к действиям. На пятый день они преуспели.

Невозможно (как часто бывает, когда речь идет об этом историческом периоде) правильно оценить численность участников сражения. Мы знаем от Малатерры, что сарацинская армия насчитывала пятнадцать тысяч человек; возможно, он преувеличивает, но ничего неправдоподобного в его утверждении нет. Во всяком случае, ясно, что нормандцы во много раз уступали противнику в численности. Войско Роберта Гвискара вначале насчитывало около двух тысяч человек. Он оставил сильный гарнизон в Мессине и, возможно, другие в Рометте и еще где‑то. Ибн ат‑Тимнах мог усилить нормандскую армию некоторым количеством сарацинских ренегатов, но не похоже, что их было много, поскольку о них не упоминается ни в одной из хроник. Вероятно, Малатерра, оценивающий силы Роберта примерно в семь сотен воинов, недалек от истины.

И все же битва при Энне закончилась ошеломительной победой нормандцев. География, как и арифметика, была против них: у них не было ни крепости, куда они могли бы отступить для отдыха или перегруппировки сил, ни запасов оружия и провианта. Но мужество имелось у них в избытке, а главное, они хорошо знали, что такое дисциплина – причем в той ее разновидности, с которой сарацины раньше никогда не сталкивались. К этим двум факторам добавился новый и мощный религиозный подъем. Христианский пыл вел их вперед, когда, исповедовавшиеся и причастившиеся, еще слыша мысленно великолепную речь Роберта, они бросились в битву. В итоге первое большое сражение на сицилийской земле и вообще в истории между нормандцами и сарацинами окончилось разгромом сарацин. Пять тысяч воинов Ибн Хаваса укрылись в своей крепости; остальные к наступлению ночи лежали мертвые или умирающие на берегу реки. Потери нормандцев были ничтожны.

Не считая добычи, эта победа не принесла никаких ощутимых результатов. Ибн аль‑Хавас с остатками своей армии – и, вероятно, с женой Ибн ат‑Тимнаха – находились в безопасности в своей цитадели, и у нормандцев, как и ранее, не было никакой возможности вытеснить их оттуда; и хотя Роберт взял крепость в осаду даже прежде, чем раненых нормандцев вынесли с поля битвы, все понимали, что это – занятие трудное и долгое. Тем временем, однако, вести о битве быстро распространились по близлежащим долинам, и мало кто из местных вождей разделял решимость своего эмира.

Вскоре первый из них появился в лагере Гвискара, и в последующие недели они приходили во множестве, со склоненными головами, с руками, скрещенными на груди, ведя с собой мулов, нагруженных подарками и данью. Их стремление официально подтвердить свою покорность едва ли может удивлять; они были теперь беззащитны, в то время как нормандцы, верные своей привычной осадной тактике, совершали ежедневные набеги, грабя и разоряя всю округу и терроризируя местное население всеми возможными способами. Приближалось время урожая, но мусульманские крестьяне надеялись получить много от своих сожженных полей и опустошенных виноградников. Ибн аль‑Хавас, всматриваясь в темноту летней ночи из‑за своей осажденной твердыни, наверное, видел пламя от горящих дворов и усадеб, пылающее даже ярче, чем огни нормандского лагеря прямо под скалой. Едва ли это зрелище увеличивало его отчаяние, ибо он уже потерял гораздо больше. Но он, вероятно, догадывался, что для него и его народа это начало конца: Сицилия никогда не будет такой, как прежде.

Но пока время работало на эмира. Роберт Гвискар не мог в существующих обстоятельствах предпринимать зимнюю кампанию; он зашел в своих притязаниях слишком далеко, а ему еще нужно было объединить и упорядочить вновь обретенные владения, чтобы спокойно вернуться на материк. После двух месяцев осады в условиях безжалостного сицилийского лета Энна оставалась столь же неприступной и непоколебимой, и нормандцы начали терять терпение. Непоседливый Рожер устал от бездействия и умчался с тремя сотнями людей в очередную так называемую разведывательную экспедицию, разграбив и разорив все, что попалось ему на пути, вплоть до самого Агридженто, и вернулся с добычей, которой хватило бы на целую армию. Это, безусловно, было ценным утешением, но Роберту стало ясно, что осаду пора снимать. В июле или в начале августа Гвискар дал сигнал и, к облегчению и осаждавших, и осажденных, повел своих людей вниз по долине – туда, откуда они пришли.

С такой небольшой армией, при том что многие из его людей ныне хотели вернуться в свои апулийские дома, Гвискар не мог надеяться удержать хотя бы часть территорий аль‑Хаваса. Но дальше на север лежала «ничья земля», которая, хотя формально принадлежала Ибн ат‑Тимнаху, постоянно страдала от вторжений его соперника. Местные христиане‑греки умоляли Роберта оставить у них постоянный гарнизон и без особого труда уговорили некоторых самых бедных нормандских рыцарей осесть на сицилийской земле.
И таким образом, осенью 1061 г. неподалеку от развалин древнего Алунтия, в нескольких милях от северного побережья, была построена первая в Сицилии нормандская крепость. Расположенная в предгорьях Неброди, она охраняла перевал, который являлся наиболее вероятным направлением сарацинских атак, и представляла для местных жителей одновременно эффективную защиту и ежедневное напоминание о силе нормандцев. В последующие годы эта крепость превратилась в преуспевающий городок, каковым она остается и сегодня. О подвигах Роберта Гвискара здесь напоминают не только руины замка, но и имя – Сан‑Марко‑д'Алунцио, которое он дал крепости в память о другом Сан‑Марко, в Калабрии, где всего пятнадцать лет назад начался его путь.
Джон Норвич
«Нормандцы в Сицилии. Второе нормандское завоевание. 1016–1130 /
Пер. с англ. Л.А. Игоревского.»: Центрполиграф; Москва; 2005
Tags: Королевство Сицилия
Subscribe

Posts from This Journal “Королевство Сицилия” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments