roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ЛЕДИ РЕНЕССАНС. РАЗГРОМ СЕМЬИ БОРДЖИА

Французы продолжали наступать на Неаполь, намереваясь вступить в борьбу с испанцами. Они прошли через Непи, оставив больного Валентинуа в одиночестве. Когда Чезаре узнал, что Бартоломео д'Альвиано находится на пути к Непи, намереваясь отомстить за Орсини, герцог ощутил нечто вроде паники. Он отправил курьера в Рим к вновь избранному папе с просьбой предоставить ему убежище. К невероятному удовольствию врагов, ему не удалось скрыть свою беспомощность, но папа Пий III, испытывая жалость к герцогу, разрешил ему вернуться в Рим и разместиться во дворце Ипполито д'Эсте, рядом с Ватиканом.
Вскоре после этого на улицах Рима было замечено большое скопление войск. Это были войска Альвиано, Баглиони и Орсини, которые в ожидании мести убивали и мучили испанцев и насиловали женщин. Жертвой стал римлянин Пьетро Матуцци, женившейся на одной из дочерей Александра VI, Изабелле Борджиа, еще до избрания ее отца папой римским. Орсини ворвались во дворец Пьетро Матуцци и в качестве ответной меры за поругание, которому подверглись их женщины, забрали его жену и дочь. Чезаре понял, что его не спасет никакая охрана. Он слышал в шуме уличной толпы голоса своих врагов, выкрикивающих: «Убить эту собаку, засунуть его в мешок, как он это делал с другими».

Чезаре прекрасно знал, как возбуждают солдат подобные выкрики, поскольку все его солдаты являлись наемниками. Более того, его испанские солдаты ощущали явное недоверие со стороны испанского короля, так как они служили Чезаре, который считался предателем из‑за махинаций с французами. По большей части они выражали недовольство герцогом Валентинуа. Оставались только немцы, немного итальянцев и французы. Оглядев свою уменьшившуюся охрану, Чезаре подумал о возвращении в замок Сант‑Анджело, комендант которого находился всецело в его руках, но даже он теперь подчинялся только понтифику, который мог оставить его на этой должности, а мог и снять. В Риме со смехом говорили, что, в то время как молодой Джофре демонстрирует несгибаемое мужество, выступая против Орсини во главе немногочисленной армии наемников, предложение Валентинуа засадить его в темницу иначе как чудом не назовешь.

Известие о смерти Александра VI 19 августа достигло Феррары. Узнав об этом, кардинал Ипполито тут же вскочил на коня и во весь опор поскакал в Меделану, чтобы сообщить о случившемся Лукреции.
Герцогиня почти обезумела от горя. Она была слишком Борджиа, чтобы не почувствовать глубину уз, связывающих ее с отцом. Вся в черном, в темной комнате, без света, без еды, как она выразилась впоследствии, «я думала, что умерла». Земное существование казалось ей бессмысленным. Дон Альфонсо наносит короткий визит и тут же уходит; слезы и меланхолия раздражают его. Эрколе д'Эсте, как отметили в Ферраре, похоже, не слишком опечалился.

Старый герцог затаил обиду на папу, поскольку его фаворит Джан Люка Кастеллини не был включен в число новых кардиналов. Истинные чувства герцога Эрколе стали известны благодаря письму, написанному им спустя несколько дней после смерти папы Джано Джорджио Серегни, феррарскому посланнику в Милане. В этом письме он сообщает, что не только не оплакивает смерть папы, а, напротив, «для чести Бога и всеобщего блага христианского мира нам всегда хотелось, чтобы Божественное Провидение и Доброта дали нам пастыря доброго и примерного, чтобы он изгнал зло из своей церкви!». При случае Эрколе, действуя как последователь Савонаролы, заявлял, что почти желал смерти понтифику. Нам ничего не стоит представить те чувства, которые он испытывал к дочери этой «скандальной личности» и к Чезаре, очертя голову мчавшемуся навстречу гибели.


Лукреция отдается скорби, но она одинока в своем горе, лишь немногие из ее придворных оделись в траур. Она прекрасно понимает, что означают для них траурные одежды; теперь она будет их опорой и защитой. Сочувствуют ей придворные дамы Строцци и Тебалдео, но больше всех Пьетро Бембо, который, едва узнав о случившемся, тут же примчался в Меделану, еще до появления Альфонсо д'Эсте. Его переполняют слова сочувствия и утешения, но, войдя в комнату и увидев сидящую на полу, стенающую Лукрецию, Бембо теряет дар речи. Боясь сделать что‑то не так, он возвращается в Остеллато. Оттуда он пишет Лукреции нежное письмо, выражающее искренне сочувствие, и объясняет, что, понимая все ее горе, тем не менее, советует, чтобы никто не заподозрил, что именно она оплакивает. Поэт, должно быть, понимал, что судьба Лукреции висит на волоске, и, вероятно, слышал, что говорилось о могуществе французского короля.

Теперь стало ясно, что Людовик XII предоставил Чезаре самому себе, продемонстрировав, «насколько непостоянна милость находящихся по ту сторону Альп». Более того, король дошел до того, что заявил, будто Лукреция не слишком хорошая жена для Альфонсо д'Эсте (наследника до сих пор нет!). Нам неизвестно, рассматривал ли король это как предлог для развода или он таким образом выражал свое желание помочь семейству д'Эсте при разводе. Однако у нас нет никаких свидетельств, подтверждающих намерение Феррары добиться развода; в этом случае придется вернуть огромное приданое, и Чезаре Борджиа пока еще не утратил могущества в Романье. Лукреция мгновенно осознает, что единственным залогом величия Борджиа является герцогство Романья – гарантия могущества ее брата. Она пытается найти способ помочь Чезаре.

Лукреция не располагает большой суммой денег, поскольку не задумываясь тратила выделенную ей ренту. Ей все‑таки удается собрать армию в тысячу пехотинцев и сто пятьдесят лучников, которая под руководством Педро Рамиреса направляется для подкрепления в Чезену и Имолу. Там они творят чудеса, а вот помешать водворению в Пезаро бывшего мужа Лукреции, Джованни Сфорца, им не удается. Как уже говорилось, звезда Борджиа должна была закатиться, и даже ничтожный Джованни Сфорца должен был одержать победу над этой семьей. Вернувшись в свой город, он приказывает казнить Пандольфо Колленуччо, одного из известнейших гуманистов эпохи Ренессанса, поэта и жителя Пезаро, который в свое время предложил Чезаре заключить союз с д'Эсте. Лукреция возмущена мелочностью экс‑мужа.


Римини пал, но крепости Чезена и Форли по‑прежнему остаются во власти Валентинуа. Удивительная преданность! Внушает уважение комендант замка Форли, который казнил папского курьера, доставившего распоряжение о сдаче крепости. Похоже, Лукреция передала коменданту крепости значительную сумму денег, чтобы помочь ему продержаться. Позиция герцога Эрколе неоднозначна. Ему известно, какую бурную деятельность развила Лукреция и что со всех сторон ее обвиняют в желании «поддержать Валентинуа». В письме своему послу в Риме Эрколе сообщает, что ему гораздо выгоднее, чтобы Романья принадлежала Борджиа, чем грозной Венецианской республике, давно уже сосредоточившей на границе свои войска. Если к герцогу обращались с жалобами на Лукрецию, то он отвечал, что абсолютно не в курсе дел своей невестки, и не давал ей ни пенни на ее рискованные предприятия, что вообще‑то именно так и было. Таким образом, любовь Лукреции к брату служила интересам других людей, никоим образом не отражаясь на ее собственной жизни.

А тем временем в Меделане и Остеллато вплетались последние нити в любовный роман Лукреции и Бембо.
Поэт написал Лукреции, и она, вероятно, оценив постоянство и искренность Бембо, признается ему в любви. В начале октября поэт пишет: «Я готов пожертвовать любыми сокровищами, только бы еще раз услышать то, что вы сказали мне накануне». Далее он продолжает, что никогда ни один любовник не пылал таким чистым и жарким огнем, чем тот, что в нем зажгли FF и его судьба. Да, это слова платонического любовника, но любовника достаточно страстного, который надеется, что если Лукреция попытается потушить пламя в собственной груди, то сама же в нем и сгорит (он цитирует испанскую притчу, найденную среди его бумаг).
Нет никаких сомнений, что на протяжении всей осени переписка между страдающей Лукрецией и ее утешителем становится все оживленнее.

Герцогиня получает из Феррары темную тафту на платье, чтобы несколько смягчить испанскую строгость ее траура. Это платье из жесткого материала с большими фалдами придает ее изящной фигуре особую хрупкую нежность, вызывающую желание у мужчин подобных Бембо. Я так и вижу ее в этом наряде без каких‑либо украшений, стоящую у окна и встречающую или провожающую своего возлюбленного или выходящую вместе с ним по вечерам на балкон, чтобы полюбоваться луной. На этом балконе, о котором он будет позже с тоской вспоминать, Бембо долго говорит о любви, а тактичные соучастники этой любви, друзья и придворные дамы, ждут их неподалеку.


Бембо писал: «Я целую эту прелестнейшую руку, являющуюся причиной моей смерти» и «Я целую эту руку, и ни один мужчина никогда не целовал ничего прекраснее». Возможно, поцелуев было слишком много, и об этом стало известно Альфонсо д'Эсте. Во всяком случае, 7 октября он в сопровождении придворных появляется в Остеллато. Мне неизвестно, был ли его поступок продиктован чувствами или желанием показать Бембо и Строцци, что, несмотря на молчание, он внимательно следит за происходящим. Стоит взглянуть на даты, и вы поймете, что 10 октября Бембо уже вернулся в Венецию, а оттуда поехал навестить друзей в Венето. Конечно, это может быть случайным совпадением, но стоит заметить, что Эрколе Строцци, увязший в этом романе Лукреции (как и в ее последующей любовной истории), был достаточно умен, чтобы понять предостережение и предпринять соответствующие шаги. Бембо следовало уехать, но разлука с Лукрецией вызвала такую боль, что в конце октября поэт вернулся в Остеллато.

Но жизнь любовников непроста, и им вскоре приходится признать этот факт. 2 ноября Бембо пишет Лукреции из Феррары, сообщая, что ему пришлось покинуть Остеллато, поскольку туда приехал дон Альфонсо со свитой, и ему не хватило места за столом, поэтому ничего не оставалось, как смириться и уехать. Невозможно представить, что там, где хватило места более чем пятидесяти персонам, не нашлось места для Пьетро Бембо. Совершенно очевидно, что такое отношение со стороны Альфонсо продиктовано антипатией к человеку, ставшему слишком близким его жене.


Временное пребывание в Меделане из‑за эпидемии чумы в Ферраре затянулось на год. Лукреция собиралась съездить на Капри к Альберто Пио, близкому другу Бембо и Строцци. Баржа уже была готова к отплытию, когда заболели сначала тридцать четыре члена ее двора, а вскоре болезнь поразила еще двадцать человек. Какая уж тут поездка! Лукреция вернулась в Феррару в конце декабря. Альфонсо встретил ее и лично препроводил в замок, весьма обходительным образом вновь заключив в темницу.

Начинался новый сезон развлечений, но траур Лукреции и пошатнувшееся здоровье старого герцога служили препятствием к участию в бесконечной череде балов и вечеринок. Бембо обещал Лукреции провести зиму в Ферраре, но в конце декабря родственники вызывают его в Венецию, и он в спешке покидает Феррару. Они грустят, расставаясь; Бембо открывает Библию и зачитывает Лукреции слова, знаменующие их расставание. Случайно выбранная фраза говорит о смерти: «Obdormivit cum patribus suis et sepelierunt eum in civitate David».

Прощаясь, они оба ощутили на себе бремя пророчества. Лукреция успевает до отъезда Бембо отправить ему коротенькое письмо, которое не содержит никакой конкретной информации, это просто крик души молодой женщины. По приезде в Венецию Бембо узнает, что его младший брат Карло умер несколько дней назад. Поэт оплакивает брата; а в это время вдали от него, запертая в красной кирпичной крепости в Ферраре, рыдает Лукреция, и ее слезы служат утешением поэту. Их вновь объединило общее горе.

Поэту стало известно, что Лукреция хорошеет день ото дня (его, должно быть, информирует Строцци, который то и дело ездит из Феррары в Венецию и обратно в поисках интересующих герцогиню товаров), и он не находит себе места. В марте 1504 года поэт в письме умоляет свою возлюбленную написать «Мой мессир Пьетро». Лукреция отвечает, что он должен извинить FF, у которой много причин, по которым она не может писать так, как ей бы хотелось, и она, герцогиня, просить извинить ее. Бембо должен простить ее и помнить, что у FF не было другого желания, кроме как постараться доставить ему удовольствие.

Тон письма позволяет понять, как тщательно она подбирала слова, опасаясь неосторожной фразой вызвать ненужные подозрения. Поэт, тем не менее, счастлив. Он радостно восклицает, что способен думать о ней сутки напролет. В августе 1504 года он передает ей через посредника «Asolani» («Азоланские беседы»): диалоги о любви с посвящением прекрасной даме из Феррары.

Несмотря на, казалось бы, излишнее восхваление герцогини, чувствуется, насколько глубоко проник поэт в психологическую сущность своей героини. Он говорит, что, поскольку Лукреция превосходит всех женщин в красоте физической, она должна превосходить их и в духовной красоте. Бембо был тем единственным, кто понял душу Лукреции, ее замкнутость и сдержанность. Она слушала, как вокруг обсуждают и комментируют главы произведения Бембо, как Строцци блестяще анализирует каждую фразу, каждое слово, а на самом деле слышала венецианский акцент Бембо, отбивающий ритм в ее сердце, и, возможно, вздыхала, тоскуя.

Двадцать шесть дней пребывания у власти оказались непосильны для папы Пия III. Он храбро держался все это время, но 18 октября 1503 года все‑таки скончался, и возобновилась борьба за престолонаследие. 31 октября 1503 года конклав избирает Джулиано делла Ровере, который берет имя Юлий II.

Чезаре, чей разум столь же ясен, как и в период расцвета, понимает, что теперь даже папа не в силах помочь обрести ему прежнее могущество. От него отказались и французский, и испанский короли. У него нет солдат, нет друзей, нет доверия властей предержащих. Юлий II, конечно, мог зайти как угодно далеко, но не настолько, чтобы отобрать крепости в Романье, все еще занятые войсками Валентинуа. Чезаре отправляется в Остию. Заканчивается погрузка на корабли, и Чезаре уже готов отлыть в Ливорно, когда гонцы привозят папские распоряжения. Герцог отказывается подчиниться приказу о сдаче крепостей Романьи. Его немедленно арестовывают и препровождают в крепость делла Ровере в Остии. Он все еще тешит себя иллюзиями, что обладает прежней силой и могуществом. В скором времени его переправляют в Рим.

Осознав, что действительно стал пленником, Валентинуа падает духом (говорили, что он даже плакал). Потеряв всякий интерес к жизни, герцог, чувствуя себя в положении загнанного зверя, дает волю эмоциям. Все кончено. Тюремщики внимательно наблюдают за пленником. По их мнению, герцог ведет себя достойно. С ним трое его слуг, которые полностью обслуживают герцога, готовят ему пищу. Чезаре принимает посетителей, и те торжествуют, глядя на некогда могущественного, а ныне поверженного Борджиа. Чезаре с удовольствием играет в игры со стражей (папской!), и они поражаются азарту, с каким он отдается игре (возможно, он просто притворяется, чтобы внести хоть какое‑то разнообразие в их скучную жизнь). Когда один из тюремщиков удивился безразличию герцога к собственной судьбе, Чезаре ответил: «Я думаю о тех многих, которые из‑за меня подвергались заточению». Жизнестойкость пленника приводила папу в неописуемую ярость.


В это время испанцы под руководством знаменитого Гонзальве Кордуанского одерживают блестящую победу в битве при Гарильяно. Изгнав французов из страны, они устанавливают господство в Южной Италии. Узнав об этой победе, Чезаре тут же вспоминает о дружбе, связывавшей Гонзальве с его семьей, и понимает, в чем следует искать свое спасение. Он соглашается передать крепости Романьи в обмен на свободу и охранное свидетельство для отъезда в Неаполь. По свидетельству очевидцев, стоило Валентинуа вдохнуть воздух свободы, как он потребовал коня. «Вы всегда были человеком несгибаемой воли», – сказали герцогу, и он гордо ответил: «Чем сложнее обстоятельства, тем сильнее мой дух». Итак, весной 1504 года Валентинуа отплыл из Остии в Неаполь.

Выбор Неаполя стал последней, роковой ошибкой Чезаре. Ведь именно там собрались все женщины арагонской династии, принесенной в жертву Борджиа, включая старую королеву Джоанну, вдову Альфонсо II, бывшую королеву Венгрии, Беатрис (в свое время Александр VI при разводе Беатрис и короля Ладислава вынес решение в пользу короля), и Изабеллу Сфорца Арагонскую, бывшую герцогиню Миланскую. Помимо принадлежности к арагонской династии, каждая из них имела личную причину ненавидеть Борджиа; все они были родственницами убитого герцога де Бисельи. Кроме того, в Неаполе находится герцог де Гравина, Франческо Орсини, многие приверженцы Орсини и родственники Джеронимо Манчиони, которому по приказу Чезаре за литературное сочинение о событиях, происшедших во время захвата Фаэнцы, отрезали язык и руку. Ну и, наконец, там находилась Санча, замеченная главным образом в компании Гонзальве Кордуанского, и маленький Родриго де Бисельи, находящийся на попечении кузин, тетушек и двоюродных бабушек.
Валентинуа не собирается долго задерживаться в Неаполе.

Говорили, что он задумал перебраться в Романью (такой уж он был человек!), хотя и чувствовал царящую вокруг атмосферу ненависти и недоброжелательства. Более того, в Испании происходили важные события. Джустиан и Катанеи утверждают (у меня нет никаких доказательств, подтверждающих их заявление), что мрачно‑спокойная герцогиня Гандийская появилась при дворе его католического величества Фердинанда и поинтересовалась, будет ли, наконец, восстановлена справедливость; в убийстве мужа она обвиняет герцога Валентинуа. Их католические величества, король и королева Испании, были крайне враждебно настроены к Александру VI из‑за его профранцузской политики, называя ее предательской, считали, что за этим стоит герцог Валентинуа, и поэтому не нуждались в долгих объяснениях.

Они отдают распоряжение Гонзальве арестовать Чезаре и отправить его в Испанию. Получив приказ, Гонзальве оказался в весьма затруднительном положении, поскольку дал слово чести предоставить свободу герцогу Валентинуа. Спустя годы знаменитый капитан (Гонзальве), вспоминая свою полную приключений жизнь, сказал, что за все прожитые годы он три раза был вынужден нарушить свое слово и каждый раз это причиняло ему сильную боль. Это был один из тех случаев. Он обязан подчиниться своему королю. Вечером Гонзальве отправляет Чезаре послание с просьбой немедленно прибыть в Кастель‑дель‑Ово, поскольку в окрестностях бродят большие отряды родственников человека, у которого по приказу Чезаре отрезали язык. Чезаре верит слову Гонзальве и вновь оказывается в тюрьме. На этот раз окончательно.


«Лукреция Борджиа. Эпоха и жизнь блестящей обольстительницы»
Центрполиграф; Москва; 2003
ISBN 5‑9524‑0549‑5  Мария Беллончи
Tags: Леди Ренессанс
Subscribe

Posts from This Journal “Леди Ренессанс” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments