roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

КРОВЬ НА РОЗАХ. СЕВЕРНЫЕ ЛОРДЫ

Помимо совета, включавшего в себя опытных в государственных делах сановников, Ричарду приходилось тесно сотрудничать с несколькими магнатами, чье влияние не позволяло запросто их игнорировать или держать на безопасном расстоянии от центра власти. И первым среди таких магнатов, конечно же, был Уильям Хейстингс. При лорд-протекторе он сохранил все свои прежние должности — губернатора Кале, начальника королевского монетного двора, камергера двора. Тем не менее его глубоко задело то, что он не получил ни одного нового поста, ибо Хейстингс небезосновательно полагал, что его заслуги перед герцогом Глостерским достойны более весомого вознаграждения.
Однако он не считал свою игру законченной — его былая близость к Эдуарду IV, популярность у знати и простолюдинов предоставляли широкое поле для маневров. Внезапный уход в тень королевы и маркиза Дорсетского образовал своего рода политический вакуум, который помог Хейстингсу выдвинуться на авансцену и стать признанным лидером придворной группировки. Он стремился усилить свое влияние на молодого короля, пользуясь тем, что тот оказался в изоляции от родственников по материнской линии. Впрочем, завоевывая симпатии Эдуарда V, лорд-камергер не только преследовал личную выгоду, но и честно старался служить мальчику, поскольку был уверен, что таким образом исполняет свой священный долг перед покойным другом Эдуардом IV.

Самой серьезной помехой его планам было неожиданное появление опасного соперника. Генри Стаффорд, герцог Бакингемский, попавший в фавор, решил играть самостоятельную партию. Этого не предвидел Хейстингс, который ожидал, что Бакингем присоединится к его сторонникам. Но голос герцога с самого начала зазвучал в зале совета громко и веско. В письме сэру Уильяму Стонору от 9 июня Саймон Столлуорт, один из чиновников епископа Линкольнского, не счел нужным упомянуть никого из лордов совета, кроме Бакингема: «Милорд протектор, милорд Бакингемский, а также все прочие лорды светские и духовные заседали в палате Совета с десяти до двух». Самое забавное, что формальных поводов возмущаться таким возвышением Стаффорда не было ни у Хастингса, ни у прочих лордов, ибо он действительно являлся самым знатным пэром королевства после Ричарда Глостерского.

Протектор знал, насколько герцог Бакингемский тщеславен и недалек, но тем не менее демонстративно отличал его перед всеми другими. Ричард не только оценил поддержку, оказанную ему Стаффордом в трудные майские дни. Что еще немаловажно — владения Бакингема располагались в том самом регионе, где позиции Ричарда были слабее всего — в Уэльсе и Уэльской марке, которые долгое время управлялись графом Риверсом. 15 мая Ричард обрушил на Бакингема волну пожалований, наделив его правами надзора и набора ополчения в Шропшире, Херифорде, Сомерсете, Дорсете и Уилтшире. В этих же графствах герцог стал констеблем всех королевских замков и управляющим королевскими поместьями и майорами.

Он был назначен верховным судьей и камергером Северного и Южного Уэльса, затем констеблем, управляющим самыми важными валлийскими замками и лордствами с привилегией самоличного назначения ключевых должностных лиц. Бакингем получил право набирать в гарнизоны замков столько солдат, сколько ему вздумается, свободно распоряжаться огромными королевскими доходами с перечисленных владений. Герцогу также была пожалована должность хранителя королевских лесов и охотничьих угодий на западе страны. Спустя всего несколько дней он стал констеблем и управляющим замками и манорами в Уэльсе, принадлежащими герцогству Ланкастерскому и графству Марчскому. Хотя все эти многочисленные пожалования не создавали наследственного апанажа в ущерб коронным землям, как произошло с северными владениями самого Ричарда, но фактически они давали герцогу вице-королевские полномочия в Уэльсе.


За Хейстингсом и Бакингемом по влиянию и значимости шли два северных лорда. Томас Стэнли, прочно удерживавший в своих руках все рычаги управления Ланкаширом, сохранил видное место в совете протектора, которое занимал и при покойном короле. Кроме того, он получил титул стюарда королевского двора. Генри Перси, граф Нортумберлендский, незаменимый на северной границе, был назначен 10 мая хранителем Восточной шотландской марки, а десятью днями позже — капитаном крепости Берик с гарнизоном в 600 человек.

Кроме лорда Хейстингса, герцога Бакингемского, графа Нортумберлендского, лордов Стэнли и Хауэрда еще одним сторонником Ричарда стал Джон, граф Линкольнский, сын и наследник герцога Саффолкского и сестры протектора Элизабет, праправнук «отца английской поэзии» Джеффри Чосера. Уильям Фиц-Алан, шестнадцатый граф Эранделский, получил должность смотрителя лесов, охотничьих угодий и парков к югу от Трента. Видное место при дворе занял также Фрэнсис Ловелл, возведенный 4 января 1483 года королем Эдуардом IV в достоинство виконта. Он был самым старым, преданным и любящим другом Ричарда. Протектор назначил его главным виночерпием Англии — прежде эту должность занимал граф Риверс. Ричард также сделал Ловелла управляющим Уоллингфордом и лордством Торп-Уотерфелд.

В ближнее окружение протектора вошли также два прелата. Роберт Стиллингтон, епископ Батский и Уэллзский, был близким товарищем герцога Кларенсского и, естественно, недолюбливал Вудвиллов. Томасу Лэнгтону, опытному дипломату и гуманисту, Ричард помог 21 мая получить сан епископа Сент-Дэвидского. Протектор также приблизил к себе некоторых последователей из числа северян — сэра Ричарда Рэтклиффа, сэра Джеймса Тирелла и сэра Роберта Брекенбери.

Вольно или невольно, но собирая свою партию, лорд-протектор сильнее всего поколебал позиции Хейстингса. Помимо непредусмотренного возвышения Бакингема крайне раздражительным моментом для камергера стал неожиданный переход в стан активных сторонников Ричарда его бывшего слуги молодого адвоката Уильяма Кэтсби и лейтенанта Кале, лорда Динэма. Первый был назначен канцлером графства Марчского и членом совета, второй — стюардом герцогства Корнуоллского.

Однако самым болезненным ударом стало сближение с протектором лорда Джона Хауэрда, когда-то входившего в состав тесной группы баронов, находившихся под влиянием камергера и составлявших ядро правительства короля Эдуарда IV. К личности этого воина стоит присмотреться подробнее, ибо недаром старая английская мудрость гласит: человек познается по его друзьям. По отцовской линии Джон Хауэрд происходил из старой дворянской семьи Восточной Англии, а мать его была дочерью Томаса де Моубрея, первого герцога Норфолкского. Впервые Хауэрд появился на политической сцене Англии в 1461 году, когда король Эдуард IV шел во главе армии на Таутон навстречу самому кровавому сражению войн Роз, поле которого навсегда осталось в памяти местных жителей как Кровавый луг.

Джон Хауэрд присоединился к молодому Эдуарду с мечом в одной руке и мешочком золота в другом. Это золото — сто фунтов, присланных аббатом Бери-Сент-Эдмундс — в то время было единственным его достоянием. Он был предан королю, готов сражаться за него на море и на суше, не избегал опасных поручений. Летом 1462 года Хауэрд осаждал ланкастриан в замке Анник, спустя несколько месяцев командовал флотилией, опустошавшей французское побережье. В 1471 году сэр Джон доблестно бился при Барнете и при Тьюксбери. В том же году он получил титул лорда Хауэрда, был посвящен в рыцари ордена Подвязки и назначен заместителем лорда Хейстингса в Кале. Как-то раз, когда он возвращался к месту службы на континент, его корабль был атакован тремя ганзейскими судами и оттеснен к песчаной отмели. В ожесточенном бою с превосходящими силами врага 16 его солдат были зарублены, но сам он не получил ни одной раны благодаря умелому владению мечом и своей удачливости.

Лорд Хауэрд был назначен одним из четырех уполномоченных на переговорах с Людовиком XI при заключении мирного договора в Пикиньи и получил от французского короля самый большой пенсион после лорда Хейстингса — 1200 крон в год. Впоследствии он стал главным посланником Эдуарда IV при французском дворе. Война с Шотландией дала ему прекрасный шанс проявить свои флотоводческие способности: в 1481 году эскадра под командованием Хауэрда отважно ворвалась в залив Ферт-оф-Форт и уничтожила основные силы шотландского флота.

Удача и личные таланты высоко вознесли лорда Хауэрда, однако он всегда оставался типичным уроженцем Эссекса — простым, твердым человеком с щедрым сердцем. Этот неустрашимый вояка, несмотря на славу, шрамы и придворные обязанности, оставался рачительным домохозяином и заботливым господином. Хауэрд глубоко вникал в проблемы своих арендаторов и соседей, прекрасно знал состояние дел в своем хозяйстве. В усадьбе Сток-Нейланд в Эссексе он регулярно проверял счета, собственноручно делая на них пометки. Его кошель всегда был открыт для друзей и соседей, он дарил небольшие подарки детям, щедро раздавал милостыню. В расходных книгах Хауэрда часто встречались записи вроде этой: «Item, секретарю — 1 пенни. Item, юноше с конюшни, что болен — 4 пенса».

Нескольким одаренным слугам он полностью или частично оплатил обучение в Кембриджском университете: лорд был большим ценителем искусств, особенно музыки. 18 октября 1482 года казначей отметил: «Item, в этот же день милорд договорился с Уильямом Уостелом, лондонским арфистом, что тот примет к себе на год сына Джона Колета из Колчестера, дабы обучить его игре на арфе и пению, за каковое обучение милорд даст ему 13 шиллингов четыре пенса и платье, о чем милорд заявляет со всей серьезностью. И в конце года он получит окончательный расчет, то есть платье».

Герцог Глостерский и лорд Хауэрд сблизились во время шотландской кампании. По ее окончании в 1481 году Ричард уступил Джону свой манор Уайсноу в Восточной Англии за тысячу сто марок, и в феврале следующего года Джон Кендалл, секретарь Ричарда, прибыл в Стоук-Нейланд с готовыми бумагами. Он вернулся в Йоркшир не только с серебром Хауэрда, но и с его подарками Ричарду — семью арбалетами из дерева и одним из стали. Летом герцог Глостерский пригласил лорда Хауэрда к себе в гости. Друзей развлекали музыканты, игравшие на шалмеях, и квартет бродячих актеров. Музыка, оружие и сражения — вот какими были общие интересы двух мужчин.

Несмотря на свои прежние тесные отношения с лордами Хейстингсом и Стэнли, Джон Хауэрд предпочел стать опорой нового протектората. В свою очередь, Ричард привечал Хауэрда больше, чем других знатных баронов: в отличие от Хейстингса Хауэрд не был участником безумств короля Эдуарда IV, а его служба дому Йорков не давала повода усомниться в верности или искренности. Поэтому 14 мая 1483 года Ричард пожаловал другу должность стюарда герцогства Ланкастерского к югу от Трента, в ответ на что Джон прислал в подарок золотую чашу с крышкой весом 65 унций. Приязненные отношения возникли и между их женами: приехав в Лондон, Энн Глостер в тот же день послала супруге Джона коробочку вафель.
«Ричард III»
Устинов Вадим Георгиевич
ИД «Молодая гвардия», 2007
Tags: Войны Роз
Subscribe

Posts from This Journal “Войны Роз” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments