roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ЛЕДИ РЕНЕССАНС. КРОВЬ НА МОСТОВОЙ

Узнав о рождении сына, Альфонсо немедленно возвращается в Феррару. Как ему уже успели донести, ребенок некрасив, но здоровый и крепкий. Герцог испытывает невероятный прилив гордости, демонстрируя голенького ребенка послам, приехавшим с поздравлениями, чтобы они могли видеть, что «младенец здоров и снабжен всем необходимым». В честь рождения наследника объявлена амнистия, но никому и в голову не пришло включить в список амнистированных дона Ферранте и дона Джулио. Спустя пять дней герцог отправляется во Францию.
Как только Лукреция смогла говорить, она тут же обращается к Гонзага. Она возмущена поведением Альфонсо; он официально уведомил о рождении ребенка только Изабеллу и, желая оскорбить, намеренно проигнорировал маркиза. Лукреция осуждает «вероломство Камилло [Альфонсо] и Тигрино [Ипполито]». Почему бы Гонзага не выразить открыто свое недовольство, чтобы Лукреция могла направить ему официальное извинение? Почему он не может найти способ приехать в Феррару, где его с нетерпением ждет Лукреция? «Камилло завтра уезжает во Францию», – пишет Строцци, настаивая на немедленном ответе, поскольку герцогиня страстно мечтает о встрече.

В ожидании ответа Строцци читает герцогине первые строки маленькой поэмы «Genethliacon», сочиненной им в честь новорожденного. Окружающие их роскошь, золото, серебро, бархат; весеннее солнце и латинские стихи, казалось, предвещают счастье. Франческо Гонзага не пишет, но может неожиданно приехать. Лукреция повторяла опять и опять, что, прежде чем уехать, Альфонсо сказал, что ничего не имеет против своего шурина и хочет, чтобы у них были мирные отношения. Но от Франческо нет писем. Что это значит и что ей делать в таком случае? Она решила отправить к Гонзага Строцци, но неожиданно передумала; она боится самостоятельно предпринять такой решительный шаг. Зилио опять пишет Гонзага, живописуя эмоциональное состояние Лукреции. Маркиз должен увидеть, до чего дошла прекрасная герцогиня Феррарская, жена герцога Альфонсо д'Эсте. «Я уверен, у вас нет лучшего слуги, чем я, никого, кто сделал бы для вас больше, чем я». Увы, это истинная правда.

«Ваш приезд, – пишет Зилио, – значит для нее больше, чем 25 тысяч дукатов. Я не могу выразить то лихорадочное возбуждение, в котором она пребывает. И потому, что страстно желает видеть вас, и потому, что вы не отвечаете на ее письма… Если бы вы хоть иногда прислушивались к моим советам… Я гарантирую, что она [Лукреция] любит вас. Ей не нравится ваша холодность, но она одобряет вашу осмотрительность и еще тысячу ваших качеств, которые вызывают у нее восторг. Мне жаль, что вам не удалось приехать… Она [Лукреция] безумно любит вас, гораздо больше, чем вы можете представить, поскольку, если бы вы действительно поверили в силу ее любви, вы не были бы столь холодны и попытались приехать к ней… Я даю вам слово, что она любит вас, и если вы последуете моим советам, то вскоре добьетесь того, чего желаете. Покажите, что вы любите ее, поскольку она только об этом и мечтает. Когда будете писать ответ, не упоминайте о моих словах, поскольку я не хочу, чтобы она думала, что это я заставляю вас любить ее. Покажите, как страстно вы жаждете приехать к ней, и тогда вы поймете, что я даже преуменьшаю истинное положение вещей. Она заставила меня задержать курьера, поскольку сама хотела написать вам письмо, но она еще плохо видит после родов. Она передает вам, что перед отъездом Альфонсо выразил желание помириться с вами, и вам следует предпринять такую попытку, поскольку тогда вы сможете приехать к ней. Она хотела, чтобы я съездил к вам, но пока не может обойтись без меня. Я пишу вам еще одно письмо, уже от себя, которое вы сможете показывать…»

Все эти мольбы, просьбы, обещания! Не возникает и тени сомнения, что за всем этим стоит Лукреция. Вероятно, в то время у Гонзага были нехорошие предчувствия. Строцци мог поднять тонус, чтобы внести свежую струю в утихнувший роман, когда пообещал Гонзага, что тот «добьется чего желает», то есть конечной цели любовного романа. «Я пишу письмо, которое вы сможете показывать», – написал Строцци, и действительно, в архиве Гонзага я обнаружила деловое письмо от 25 апреля, адресованное маркизу Мантуанскому и собственноручно подписанное Строцци. Тот же самый день! Если бы потребовалось идентификация, то было бы легко установить принадлежность подписи Зилио. Лукреция и Строцци были абсолютно уверены, что окружены шпионами, причем знали об этом еще со времен романа с Бембо.

В письме Зилио, датированном мартом 1508 года, появляется некий М., который является к Лукреции и предлагает себя в качестве посредника. Он готов отправиться в Мантую, чтобы договориться о примирении между домами д'Эсте и Гонзага и убедить маркиза приехать в Феррару. Лукреция соглашается, но без особого воодушевления. Этот М. отправляется в Мантую, приходит к маркизу и дает ему понять, что его послала Лукреция, поскольку хочет, чтобы он тайно приехал в Феррару. Гонзага тут же заподозрил неладное (ему крайне не понравился посланник) и сделал вид, что не понимает, о чем идет речь. М. резко меняет тему разговора и вдруг неожиданно предлагает маркизу миниатюру с изображением Лукреции. Гонзага приходит в страшную ярость. Неужели они думали, что он поддастся на такую примитивную уловку? Он выгоняет пришельца, естественно, вместе с миниатюрой и тут же описывает Зилио всю историю.

Лукреция со Строцци сразу догадались, что этот таинственный М. выступал от имени третьего лица, который наверняка был членом семьи д'Эсте. Кто же этот М.? Поскольку этот человек был вхож в оба дома, то, по всей видимости, это был кто‑то из придворных, при‑чем пользующийся благосклонностью. Если предположить, что им был Мазино дель Фор но – зловещая фигура, связанная с преступлениями семьи д'Эсте, то в этом случае мы получим путеводную нить, которая проведет нас через последующие мрачные события. Мазино дель Форно был приближенным кардинала Ипполито.

Возможно, за всеми этими событиями более отчетливо прорисовываются фигуры Ипполито и Изабеллы, а вовсе не Альфонсо. Уж не для того ли предложила Изабелла миниатюру Лукреции, чтобы иметь доказательство интимных отношений между родственниками? А зачем было предлагать маркизу приезжать в Феррару в то время, когда семейства враждовали друг с другом? Или предложение было сделано просто для того, чтобы посмотреть, поддастся ли он на обман или нет? Гонзага не попал в ловушку, может, из страха перед д'Эсте. Однако Строцци был не менее хитер, чем его противники, и всегда сохранял спокойствие. Он все продумал. Письма любовников никогда не будут обнаружены; люди, вовлеченные в передачу писем, заслуживали всяческого доверия и всегда имели официальную причину, чтобы пересекать По. Письма тщательно сохранялись, и когда набиралось два‑три письма, то их возвращали отправителю, который их сжигал.

Из письма Зилио маркизе Мантуанской: «Я получил ваши письма вместе с моими и одним от донны Барбары; все в порядке. Я вернул Барбаре ее письмо, а остальные сжег». Теперь становится понятно, почему, несмотря на развитие интриги, сохранилось так мало писем, и, кроме того, совершенно очевидно, что хотя бы одно из писем было перехвачено. Теперь отношения Лукреции и Франческо перестали быть тайной, тем более что затеянная Строцци игра с ее мужем и роль в ней близкого друга Гонзага и родственника Строцци, Уберто дель Уберти, становится известна Изабелле, которая в середине 1507 года пишет брату: «Мессир Эрколе состоит в родстве с Уберто дель Уберти, невероятным бунтарем и моим личным врагом. Он оскорбил меня, и я расскажу Вашей Светлости обо всем при личной встрече. Он часто бывает в Ферраре и совсем недавно опять побывал там, после того как мессир Эрколе приезжал в Мантую. Я уверена, он приезжает, чтобы шпионить; это, очевидно, его работа. Я сказала ему, что нам следует поговорить. Я умоляю вас ради сохранения моего доброго имени сжечь мои письма, а я сожгу ваши».

Итак, мы видим, что письма Эрколе Строцци, Лукреции, Франческо Гонзага, Изабеллы и Альфонсо были сожжены. И если не сожжены письма Ипполито, то лишь потому, что он был самым умным из всех и вообще не писал писем. В этой атмосфере всеобщей подозрительности, где мужья, хоть и связаны обязательствами по отношению к женам, являются их лютыми врагами и каждый в той или иной мере участвует в заговоре, и только у Лукреции из всех участников этой истории есть оправдание – она стремилась к любви, которой по праву принадлежит весь мир.

За трагическим прологом неожиданно разворачивается драма. Как вы помните, после гибели Валентинуа Лукреция позаботилась о судьбе молодого испанского священника, который помог ее брату бежать из Медины. Она поместила его в монастырь Сан Паоло и часто приглашала ко двору. Вечером 4 июня 1508 года он, как обычно, возвращался из замка в монастырь прямой дорогой (теперь она называется Корсо‑Порта‑Рено), идущей от главной площади до монастыря. Эта улица, узкая и темная, улица пьяниц (вам так и слышится, как они поют при луне), которые группами вылезают из подвалов с маленькими окошками. Эта улица такая же темная, как средневековая Виа‑делле‑Вольте с ее мрачными готическими фасадами. Под древними портиками мрачных домов много темных углов и выступов – превосходных потайных мест для летучих мышей и наемных убийц.

Глаза испанского священника уже никогда больше не увидели монастыря Сан Паоло с его изящной галереей XV века. Он упал с перерезанным горлом, не издав ни звука, и никто не мог даже предположить, кому понадобилась эта смерть. Неужели за несколько месяцев, проведенных в Ферраре, священник умудрился нажить смертельных врагов? А если это не так, то в чем же причина? Дальнейшие размышления привели нас к семейству д'Эсте. Может, они посчитали, что сейчас наиболее благоприятный момент для того, чтобы удалить всех вызывающих подозрение людей из окружения герцогини? Это убийство следует рассматривать в совокупности со следующим, происшедшим в скором времени.

Эрколе Строцци трудится над созданием элегии в честь рождения дочери, которую недавно родила ему Барбара Торелли, и весь интеллектуальный мир Феррары с нетерпением ждет окончания работы. К сожалению, произведение, написанное то ли на латыни, то ли на итальянском, было утеряно, но те, кто читал его, говорили, что подспудно в нем ощущалась тема смерти, словно поэтом владело страшное предчувствие. Возможно, он мысленно читал свою элегию, когда, хромая, шел ночью 5 июня по Ферраре (нам неизвестно, шел ли он от герцогини или от Барбары).

Ему уже было не суждено когда‑либо увидеть их.

«Лукреция Борджиа. Эпоха и жизнь блестящей обольстительницы»
Центрполиграф; Москва; 2003
ISBN 5‑9524‑0549‑5  Мария Беллончи
Tags: Леди Ренессанс
Subscribe

Posts from This Journal “Леди Ренессанс” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments