roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ЛЕДИ РЕНЕССАНС. ЧИСТО ЛИТЕРАТУРНОЕ УБИЙСТВО

Рассвет 6 июня 1508 года связан с одним из наиболее известных убийств в истории итальянской литературы. Тело Эрколе Строцци было обнаружено на углу Виа Прайсоло и Виа Савонарола около стены дворца Ромеи. Он был убит кинжалом (на теле обнаружено двадцать два следа от ударов), но… на лице застыло обычное для него выражение надменного презрения, и он не утратил своей элегантности. Рядом валялась его трость. На нем были шпоры.
Город охвачен волнением. Строцци не пользовался популярностью; его не любили за излишнюю резкость и суровость. Но он был влиятельным, богатым человеком, принадлежал к одной из самых значительных семей в городе, приобрел известность в качестве поэта, был принят при дворе. И вот в один момент оборвалось все то, что некогда пробуждало зависть, восхищение или ненависть. Кто ответит за это преступление? В письме к Изабелле д'Эсте Проспери сообщил, что имеются противоречащие друг другу версии в отношении виновных в преступлении. Замечено, что Тебалдео охватила паника, и он попросил разрешения уехать, желательно в Рим (но в действительности он оставался до тех пор, пока не утихла буря). Завеса тайны опустилась на Феррару; никто не высказывает никаких предположений – так надежнее. По городу ползут таинственные слухи. На пышных похоронах в кафедральном соборе собираются все феррарские интеллектуалы, нет только официальных лиц. Филолог и гуманист Челио Чалкаджини поднимается с места, и под аркадами собора звучат закругленные фразы торжественной речи, presete cadavere: «Magna me cruciat miseratio, torquet iactura, magnitudo vexat indignitas rei…».

Постепенно в его голосе все явственнее слышится переживаемое им горе. «Куда ушел светоч души? В один момент исчезло все… блестящий и острый ум, эрудиция, изящная поэзия». Волны похвал вздымаются все выше. «Если его прельщал язвительный куплет, серьезное героическое стихотворение или нежная элегия, он всегда находил такие яркие и красочные обороты, что любой мог позавидовать ему…» Оратор продолжал, наращивая темп: «Нет ничего удивительного, что ему покровительствовала Лукреция Борджиа, жена герцога, которому он всегда выказывал самое благоговейное отношение». Если кто‑нибудь из присутствующих в огромном зале вздрогнул при звуке этих слов, то не показал виду, поскольку каждый знал цену осмотрительности. Бембо, должно быть, с болью узнал о смерти, будучи в Урбино, но тоже проявлял осторожность. Единственным человеком, который не побоялся открыто выражать свои чувства, была Барбара Торелли.

Прошло тринадцать дней со дня родов, и Барбара все еще находилась в постели, когда был убит Строцци. И хотя разом рухнули все ее надежды, она остается верна себе. Немедленно собирает всех детей Строцци в своем доме – двоих своих и четверых незаконнорожденных – и, хотя еще очень слаба, пытается принять меры, чтобы защитить их. Братья Эрколе Строцци, Лоренцо и Гвидо, пишут маркизу Мантуанскому, выражая надежду, что он отомстит «убийце своего преданного слуги». Гонзага обещает награду в 500 дукатов и гарантирует безопасность тому, кто назовет имя убийцы, и пишет вдове письмо с выражениями соболезнования. Более того, при крещении маркиз держит над купелью дочь Барбары, названную Джулией. Но проходят дни, а никто не спешит получить обещанную награду. Похоже, в Ферраре забыли о справедливости. Крепнет всеобщая уверенность, что следы преступления следует искать в высших сферах.

Историки всегда разделяли эту точку зрения, хотя существовало два основных мнения о виновнике случившего. Согласно первой версии, Лукреция влюбилась в Строцци и убила его из ревности к Барбаре Торелли. Согласно второй, герцог Альфонсо влюбился в Барбару Торелли и устранил со своего пути ее мужа. Никаких документальных свидетельств, подтверждающих эти версии, никто и никогда не обнаруживал. Люцио и Каталано решили поступить иначе. Они предпочли выявить самых заклятых врагов Барбары Торелли и Строцци и пришли к выводу, что убийца действовал по приказу родственников Барбары, а точнее, ее бывшего мужа Бентивольо, который считал, что Строцци лишил его приданого Барбары. Убедительным доказательством этой версии служит письмо Барбары маркизу Мантуанскому, в котором она умоляет помочь ей. Она просит жестоко покарать того, кто оставил ее вдовой с шестью детьми, которых еще надо вырастить, воспитать и дать образование.

«Он, который отнял у меня мужа, – писала Барбара, – пытается ограбить его детей, прилагает все усилия, чтобы нанести мне наибольший вред и лишить меня моего приданого». Совершенно ясно, что это не имеет никакого отношения к семейству д'Эсте, которое и не помышляло о приданом Барбары, напротив, они поддерживали ее в борьбе против жадных родственников. Безусловно, речь идет о Бентивольо и Галеаццо Сфорца, которые избавились от мужа Барбары, чтобы как можно быстрее довести ее до бедности. Письмо информатора из Болоньи кардиналу Ипполито подтверждает логичность сделанного вывода. В нем конкретно сказано, что убийца Строцци выполнял приказ Алессандро Пио, мужа Анджелы Борджиа и сына Элеоноры Бентивольо, который всвою очередь действовал от имени семьи Бентивольо, и что убийцей был Мазино дель Форно (иль Моденезе).

А вот здесь давайте немного задержимся. Важно помнить, что Пио был беззаветно предан д'Эсте и добивался благосклонности герцогского дома, чтобы сохранить господство над Сассуоло. Как же он мог приказать убить придворного, которому благоволила герцогиня, если понимал, что его поступок не окажется безнаказанным? Получается, что он сделал это с молчаливого согласия д'Эсте. В таком случае кинжал Мазино дель Форно, «кровавых дел мастера», мог сослужить службу Бентивольо. Мазино сам никогда не пошел бы на преступление, если бы не был уверен, что это понравится его хозяевам и, самое главное, кардиналу Ипполито.

Спустя несколько лет Джовио скажет, что «судья не захотел добраться до сути таинственного убийства». Следует отметить такой важный момент: не проводилось никаких расследований, хотя в те времена при малейшем подозрении людей подвергали арестам и пыткам. Конечно, ввиду отсутствия судебных документов (они были сожжены) мы не можем с полной уверенностью судить о нерадивости судопроизводства, но, если бы шли расследования и аресты, сохранилась бы хоть какая‑то информация, однако, судя по всему, летописцы избегали этой темы. Позиция безучастных наблюдателей, выбранная семейством д'Эсте, указывает на соучастие в преступлении.

Народная молва возлагала вину на семейство д'Эсте (неспроста Тебалдео охватила паника), и строчки Джероламо Касио подтверждают это как нельзя лучше:
Ercole Strozzi cui fu dato morte
per aver di Lucrezia Borgia scritto

С огнем Эрколе Строцци играл,
Поскольку о Лукреции писал.

До недавнего времени историки не принимали в расчет эти строчки, казавшиеся им полной ерундой; всем было известно, что Строцци всегда уважительно писал о герцогине, но в свете переписки Зилио эти строки приобретают иной смысл.

Непонятна реакция Лукреции. Всем были известны ее тесные отношения со Строцци, но никто даже не упоминает ее в связи с преступлением. Неизвестно даже, помогала ли она Барбаре Торелли, которая, безусловно, была вправе обратиться к герцогине за поддержкой. И опять же в связи с отсутствием каких‑либо документов на этот счет не будем теряться в догадках. Нам проще думать, что Лукреция помогла вдове Строцци, нежели отказалась от нее. Во всяком случае, Барбара, вероятно по рекомендации Лукреции, которая не могла гарантировать ей безопасность, уехала из Феррары в Венецию.

Герцогиня не покидает замка д'Эсте. Связь с Гонзага, похоже, прервалась. Лукреция раскаивается, что по ее вине Строцци приходилось так сильно рисковать. Она всматривается в лица членов семьи д'Эсте, пытаясь понять, имеют ли они отношение к этому преступлению. Увы, ей не суждено в этом разобраться. Можно предположить, что причина происшедшего в ненависти Бентивольо к Барбаре, и она принимает это объяснение. Словно испуганный ребенок, Лукреция, пытаясь убежать от самой себя, завязывает дружбу с Изабеллой Арагонской, последней королевой Неаполя, которая после смерти мужа, короля Фредерико, приехала в Феррару, где ей была оказана достойная встреча. Через неделю после гибели Строцци герцогиня начала жаловаться на погоду, она, мол, чувствует, что будет не по сезону жарко, и завела разговоры об отъезде из Феррары. На празднике Тела Христова под предлогом, что ей хотелось бы вблизи посмотреть торжественное шествие, она получила приглашение королевы Неаполя наблюдать за праздником из ее окон, выходивших на путь следования процессии, и заблаговременно подъехала к палаццо Паречи, королевской резиденции. Этот низкий, вытянутый в длину дворец (полностью перестроенный в XVIII веке) находится на Виа Савонарола, напротив дворца Ромеи, и из окон первого этажа можно увидеть место убийство Строцци. Близость страшного места, трагическое лицо вдовствующей королевы и торжественность момента – все это, вместе взятое, заставило Лукрецию искренне разрыдаться. Ей не с кем разделить свое горе.

Кто, как не Гонзага, мог помочь ей вновь обрести себя? Она тут же стала высматривать нового посредника. И нашла того, на кого мы подумали бы в самую последнюю очередь, – брата Эрколе, графа Лоренцо Строцци. Мне ничего неизвестно об отношениях этого человека с семейством д'Эсте, но я точно знаю, что в июне 1508 года (месяц совершения убийства поэта) он находился в замке д'Эсте с Лукрецией. Можно сказать, находясь в состоянии ступора, я читаю вступительные слова, собственноручно написанные Лукрецией Франческо Гонзага 30 июня 1508 года: «Настоящий податель сего письма граф Лоренцо Строцци, преданный слуга Вашей Светлости не меньше, чем был его брат Эрколе Строцци…» Далее она добавляет, что маркиз может доверять ему так же, как ей.
Лукреция почувствовала, что вернулась к жизни, и решила съездить в Модену и Реджио.

Жители, помнившие об ограблениях, совершенных в 1505 году поварами, слугами и остальной придворной челядью (утащили все, вплоть до простыней и канделябров), с некоторым опасением наблюдали за приездом двух известных дам. Герцогиня и королева наслаждались спокойной атмосферой Реджио. Через несколько дней королева уехала, и герцогиня осталась одна в смятении чувств; она в полной уверенности, что Гонзага, вспомнив, как просто добраться из Боргофорте в Реджио, неожиданно появится здесь. Поняв, что Франческо не посетит подобная идея, она, дрожа от нетерпения, приказывает Лоренцо обратиться к маркизу. Он должен воспользоваться такой удобной возможностью и как можно скорее приехать в Реджио, поскольку в конце августа она обязана вернуться в Феррару. «Постарайтесь найти возможность, чтобы поскорее приехать сюда», – пишет новый посредник, бледное подобие своего брата. Герцогине объяснили, что Франческо болен, но она заявила, что во всех монастырях Реджио и Феррары будет молиться за его здоровье, так что в скором времени ему станет намного лучше. Так что пусть поспешит приехать, в любом случае ответ должен быть дан немедленно.

Ответ от 25 августа написан любимым секретарем маркиза, Толомео Спагнуоли. В нем за сдержанной нежностью подразумевался отказ. Маркиз очень хочет увидеть свою «дорогую сестру», но что же поделать, если он болен? Лукреция больше не может сдерживать своих желаний и еще до получения письма решает, что, если маркиз болен, она поедет навестить его в Ман‑тую. Теперь, после того как ее догадка подтвердилась, она начинает собираться, но из‑за неожиданного приезда герцога Альфонсо не может привести свой план в исполнение. «Герцогиня, собиравшаяся навестить вас, остается здесь», – пишет Гонзага один из придворных шутов. Далее он сообщает маркизу, что семейство д'Эсте не поверило, что маркиз действительно так уж плох. Теперь герцог и кардинал могли с улыбкой наблюдать за неудавшимся романом маркиза Мантуанского. Лукреции не остается ничего другого, как подчиниться, и она обращается за помощью к поэзии.

В Реджио она встречает Бернардо Акколти, unico Aretino. Для нее даром богов было встретить Аретино в тот момент, когда он свободен и готов писать стихи и посвящать их Лукреции. Ее литературные вкусы не отличались особой избирательностью, но она не могла жить без поэзии. Она оставляет Акколти при дворе, выказывает благосклонность, засыпает его подарками и наслаждается талантливым ухаживанием. В нем нет изысканного великолепия Бембо и метафизической остроты Строцци, но она полностью удовлетворена тем, что может обсуждать с ним темы, которые раньше так увлекали ее, – вопросы литературы и жизнь государей.

«Лукреция Борджиа. Эпоха и жизнь блестящей обольстительницы»
Центрполиграф; Москва; 2003
Мария Беллончи
Tags: Леди Ренессанс
Subscribe

Posts from This Journal “Леди Ренессанс” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments