roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ИСПАНСКАЯ ЯРОСТЬ. САМЫЙ НЕПРОЧНЫЙ ТРОН

Привыкший не встречать никакого сопротивления при своих захватах, Наполеон на этот раз глубоко ошибся. Народные массы Испании поднялись на борьбу за свободу и независимость. Сначала волнения охватили Толедо и Бургас, а 2 мая 1808 года жители Мадрида напали на находившийся здесь гарнизон французов (шесть тысяч человек гвардии и корпуса Дюпона и Монсея). Вскоре главные столичные улицы Майор, Алькала, Монтеро и Лас‑Карретас были в руках восставших. Мадрид оказался во власти народа, и жители столицы готовились торжествовать победу. Но это длилось недолго. По приказу Мюрата значительные силы – часть гвардии, несколько отрядов кавалерии с пушками – были двинуты на Мадрид и быстро овладели улицей Алькала и затем Сан‑Херонимо.
Без организации и надлежащего руководства в течение целого дня тысячи простых людей с ножами и камнями в руках сражались против вооруженных до зубов солдат французских войск. Тогда было убито около 150 наполеоновских солдат (по другим данным – более 700). Маршал Мюрат, который заправлял всеми делами в Мадриде с момента отъезда королей, решительно и жестоко подавил восстание в испанской столице, разгоняя повстанцев картечью и кавалерией. Французы устроили в городе настоящую бойню, уничтожив несколько тысяч жителей. В довершение Мюрат решил преподать испанцам урок послушания: было приказано расстреливать всякого, кого застанут с оружием в руках. Многие сотни испанцев расстались с жизнью по решению тут же заседавших военно‑полевых судов. Приговоры выносились всем захваченным, всем подозреваемым, всем, на кого поступали доносы. Иногда суд выносил приговоры даже без подсудимых. Они сообщались команде, и целыми толпами, тут же на улице, осужденные расстреливались. Зверства оккупантов с огромной эмоциональной силой запечатлел современник тех событий – испанский художник Франсиско Гойя. Его полотна «Восстание 2 мая 1808 года в Мадриде» и «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года» сегодня находятся в мадридском музее Прадо.

Французы с первых же шагов в Испании натолкнулись на чуть не ежедневные проявления самой неистовой фанатической ненависти к завоевателям. Когда солдаты маршала Мюрата в упор расстреливали толпу, люди не разбегались сразу, а скрывались в домах и из окон продолжали стрелять по французам; когда французы вбегали в дома, чтобы схватить стреляющих, то испанцы, выпустив все патроны, кололи солдат ножами, вступали в рукопашный бой, продолжая его до тех пор, пока держались на ногах. Но все равно восстание в Мадриде к ночи было подавлено. В столице и во всей стране ввели осадное положение. Обязательное постановление гласило, что, те, у кого будет найдено оружие после срока, назначенного для его сдачи, или тот, кто остановится на улице в обществе более шести человек, будет немедленно расстрелян, а город или селение, где будет найден убитым французский солдат, будут сожжены.

Два дня спустя после того, как мадридский мятеж был подавлен, все члены королевской семьи под надежной охраной покинули Испанию и были перенаправлены во Францию. Мюрат стал президентом Правительственной хунты и объявил себя наместником короля Карла.

Известие о восстании в Мадриде пришло во Францию 5 мая. Наполеон Бонапарт обвинил Фердинанда в кровопролитии, осыпал его гневными угрозами и пригрозил смертью, если тот немедленно не откажется от престола в пользу своего отца Карла IV. Трусливый и вероломный, только что перед этим пославший секретный приказ хунте начать враждебные действия против французов, Фердинанд теперь пал духом, дошел до полного унижения.

10 мая 1808 года он подписал свое отречение и уехал в Валансэ, замок князя Талейрана, которому было поручено наблюдать за ним. Цель Наполеона была достигнута: акт Фердинанда об отказе выглядел актом «добровольным», актом сыновней почтительности. Теперь, когда вся Бурбонская династия оказалась в руках Наполеона, император ловко и без труда провел заключительную сцену из разыгранного им политического фарса – он «предложил» Карлу IV «уступить» испанскую корону своему старшему брату Жозефу Бонапарту, бывшему в то время главой Неаполитанского королевства. Карл IV Бурбон беспрекословно подчинился. В письме, обращенном к Наполеону, он писал, что французский император является «единственным государем, который способен при нынешних условиях восстановить порядок». В свою очередь Наполеон Бонапарт обязывался блюсти целостность Испании и поддерживать безусловное господство в стране католической религии. В награду за «покладистость» Наполеон подарил бывшему испанскому королю императорский замок в Компьене и определил ему содержание в 30 миллионов реалов в год. Здесь Карл IV мог в полной мере отдаться своему любимому занятию – охоте.

Операция по устранению испанских Бурбонов была завершена. 10 мая новоиспеченный испанский король Жозеф отбыл в Мадрид, а маршал Мюрат – в Неаполь. Все складывалось как нельзя лучше, и Наполеону, по словам А. Манфреда, «все еще казалось, что народ боготворит его, что могущество его беспредельно, что ему стоит только сдвинуть брови, и все враги будут мгновенно повержены». На эту приподнятость настроения Наполеона указывает и В. Бешанов: «Французский император был доволен сверх меры: так все прошло ловко и гладко, так наивно испанские Бурбоны сами полезли в ловушку, так безболезненно удалось приобрести весь Пиренейский полуостров. Он гордился тем, что это было достигнуто в течение нескольких месяцев без кровопролития, без грохота пушек и практически без жертв. Все это еще будет, ибо бесплатных пирожных не бывает».

Между тем, репрессии в Мадриде не только не устрашили испанцев, но, наоборот, всколыхнули волну народного гнева по всей стране. В Испании стали образовываться хунты – местные органы власти (советы) – заявлявшие о своем неподчинении королю Жозефу. Представители же испанской знати – светской и духовной, – напротив, всячески поддерживали нового правителя. В середине июня 1808 года они съехались по приглашению Наполеона в Байонну для того, чтобы приветствовать короля Жозефа и принять участие в выработке новой конституции. Однако часть делегатов – 60 из ожидавшихся 150 – не явилась, предпочитая ввиду начавшейся народной войны против французов до поры до времени соблюдать нейтралитет. Остальные же присягнули брату Наполеона на верность, уверяя того, что он является «главным отпрыском фамилии, самим небом предназначенной к господству». 7 июля 1808 года собранные в Байонне испанские гранды торжественно присягнули пожалованной им конституции. Сущность принятого документа сводилась к тому, что Испания объявлялась конституционной монархией: наряду с королем создавались кортесы – представительные органы и носители законодательной власти, в которых из 172 членов 80 назначались королем из списка кандидатов, представленных высшими правительственными учреждениями, торговыми палатами и университетами. Конституция отменяла пытки. Уничтожала внутренние таможни и создавала единое гражданское и торговое законодательство, однако католическая религия признавалась государственной и единственно допустимой в стране. «Это была одна из тех псевдоконституций, которыми Наполеон в последний период господства слегка маскировал свою диктатуру во всех подвластных ему странах», – писал об этом И. М. Майский.

Бонапарт надеялся таким образом завоевать популярность испанцев и очень гордился принятой в Байонне конституцией. «На самом деле Байонна, представлявшаяся Наполеону замечательной победой, своего рода политическим Аустерлицем, была крупнейшим просчетом в его стратегических замыслах. Байонна, повторяя известное выражение Фуше, “была хуже, чем преступление; это была ошибка”. Она бросила в лагерь врагов Франции все сохранившиеся на европейских тронах монархии. Похищение престола у испанских Бурбонов в пользу брата французского императора заставило всех уцелевших монархов старых династий примерить ситуацию на себя и заподозрить, что следующим станет кто‑нибудь из них. Английская дипломатия умело использовала панический страх перед событиями в Байонне в европейских столицах», – считает В. Бешанов и многие другие исследователи.

Приняв конституцию, король Жозеф, который в отличие от брата не мечтал о мировом господстве и пока еще пытался быть хорошим королем для испанцев, сформировал свое первое правительство. Премьером был назначен Уркихо, министром иностранных дел – Севальос, военным министром – О’Фарриль, министром финансов – Кабаррюс. В основном это были те самые люди, которые еще совсем недавно составляли «верное» окружение Фердинанда. Жозеф не только отменил инквизицию, ограничил власть церкви и монастырей, но и пытался провести административную и налоговую реформу, наделить крестьян землей, придать испанской столице более современный облик. Но, увы, все его усилия были тщетны – испанский народ не хотел никаких благ и милостей от чужеземного короля! «Не будучи верующим, Жозеф даже участвовал в пасхальных процессиях в Севилье в попытках завоевать доверие и любовь испанцев. И в этом его драма: он был человеком способным и мог бы многое сделать для страны, к примеру, провести необходимые реформы, которые в Испании были в конце концов реализованы, но только 30 лет спустя. Жозеф был способен покончить с пережитками средневековья и вывести страну на передовые позиции. Однако народ был с самого начала против него, а война не позволяла проводить в жизнь его обширные планы», – отмечает испанский историк Рикардо Гарсия Карсель.

Посадив брата на испанский трон, и Наполеон, и высокопоставленные гранды полагали, что главное дело сделано и отныне Испания станет покорным вассалом Франции, как это уже случилось со многими европейскими государствами. Но, как пишет И. М. Майский, рассчитывая на подобный исход развития событий, «они составляли счет без хозяина: испанский народ решил совсем иначе».

2 мая 1808 года, в тот день, когда французские солдаты под командованием Мюрата расстреливали на улицах Мадрида поднявшихся на борьбу испанских повстанцев, старшина (алькальд) небольшого городка Мостолес, расположенного в нескольких километрах от столицы, разослал по всем направлениям гонцов с кратким, но пламенным призывом: «Мадрид в настоящую минуту стал жертвой французского вероломства! Отечество в опасности! Испанцы! Восстанем все для его спасения».

В те дни это красноречивое воззвание отражало мысли и чувства каждого испанца‑патриота. События в Мадриде сыграли роль фитиля, поднесенного к бочке с порохом. «Речь идет о большом патриотическом подъеме. Причем, на борьбу впервые в истории Испании одновременно поднялись все ее народы: и кастильцы, и галисийцы, и баски, и каталонцы, и андалусцы. Ими никто не руководил из центра, каждый действовал сам по себе. Объединяла людей лишь идея – борьба с теми, кого они считали врагами родины», – писал испанский исследователь биографии Наполеона Мануэль Морено.

Первой в борьбу вступила далекая Астурия. Еще в начале мая здесь, в Овьедо, была создана местная хунта, которая упразднила всю старую власть. 24 мая восставшие захватили арсенал и вооружились, а 25 мая хунта объявила войну Наполеону и призвала остальные города и провинции последовать ее примеру. Одновременно с этим хунта начала формировать войска и отправила своих уполномоченных в столицу Англии для ведения военно‑дипломатических переговоров. Их встретили в Лондоне с энтузиазмом: министр иностранных дел Каннинг убеждал астурийских делегатов в своем сочувствии и обещал оказать помощь. На заседании английской палаты общин 15 июня 1808 года один из лидеров оппозиции Шеридан сказал: «Свет не видел еще такого храброго, благородного, великого подвига, как это восстание астурийцев против тирана всего мира!» Англичане, которые с воодушевлением и радостью восприняли происходящие в Испании события, не ограничились одними словами. Они начали посылать в восставшую страну оружие и военное снаряжение для повсеместно формируемых народных ополчений. В течение нескольких недель Испания вооружила 150 тысяч человек, разделенных на астурийскую, галисийскую, кастильскую, эстремадурскую, валенсийскую, мурсийскую и арагонскую армии. Правда, войска эти представляли собой не что иное, как нестройные полчища восставших крестьян и ремесленников с несколькими полками регулярной армии, но все они были воодушевлены одним чувством, и командовали ими такие энергичные вожди, как Гарсия де ла Куэста, Франциско‑Хавьер Кастаньос и Хосе Ребольедо де Палафокс‑и‑Мельци.

В Астурию, помимо оружия, были отправлены английские войска под командой известного полководца и дипломата Артура Коллея Уэлсли Веллингтона (Уэллингтона). Однако испанцы, слишком хорошо помнившие историю Гибралтара, постарались сделать так, чтобы англичане как можно быстрее ушли в Португалию. Здесь 24 августа 1808 года при Веймере Веллингтон нанес поражение войскам маршала Андоша Жюно.

Бурные события развернулись в Сарагосе, где сразу же после мадридского восстания была создана местная хунта и начали формироваться войска. 15 июня 6‑тысячный отряд под командованием французского генерала Лефевра подошел к Сарагосе и попытался взять город штурмом. Однако эта попытка окончилась неудачей. Жители города во главе с лидером повстанческого движения Кальво де Росас оказали французам отчаянное сопротивление, принудив врага отступить. 2 июля, получив подкрепление, Лефевр вновь попытался завладеть Сарагосой, но снова получил отпор. Удар, нанесенный ему городскими жителями, был настолько сильным, что в течение целых пяти месяцев французы вынуждены были бездействовать.

Только в декабре 1808 года, когда Наполеон взял в собственные руки руководство испанскими операциями, военные действия возобновились и Сарагоса была осаждена. В начале 1809 года испанский генерал Хосе Ребольедо де Палафокс‑и‑Мельци, герцог Сарагосский, бежавший в Сарагосу после поражения при Туделе, отважно защищал столицу Арагона. 27 января 1809 года войска маршала Ланна, которого Наполеон, недовольный нерасторопностью Жюно, назначил руководить осадой вместо него, с большим трудом взяли внешние укрепления Сарагосы. Но битва продолжилась на улицах арагонской столицы. Здесь каждый дом превратился в маленькую крепость. Такого в военной истории еще не было: взятый город… не сдавался! Сарагоса героически защищалась в течение более двух месяцев и была занята французами только после отчаянных боев, во время которых погибла половина ее населения.

Резня в Сарагосе длилась три недели. Солдаты маршала Ланна убивали женщин и детей, потому что женщины и дети убивали французов… Однако настал момент, когда город сдался. Трудно описать, в каком ужасном положении находилась столица Арагона. Страшная эпидемия присоединилась к бедствиям войны. «Госпитали, – говорит один знаменитый маршал в своих записках, – не могли уже вмещать больных и раненых. На кладбищах недоставало места для умерших; трупы, зашитые в мешки, сотнями лежали у церковных дверей…» Это была одна из тех побед, которую можно назвать пирровой. «Ваше величество, – писал маршал Ланн Наполеону, донося о взятии Сарагосы, – это не то, к чему мы привыкли на войне. Не видывал я еще такого упорства. Несчастные жители защищаются с яростью, которую трудно себе представить. На моих глазах женщины даже шли на смерть, стоя пред брешами. Война эта приводит меня в ужас и содрогание». Эти слова французского полководца не были преувеличением, они всего лишь слабо выражали то, что происходило в Сарагосе – этом выдающемся и самом характерном эпизоде в истории борьбы Испании за независимость.

Защита Сарагосы затмила впечатление мадридской бойни 2 мая, и взятие ее не только не ослабило энтузиазма и фанатизма со стороны населения, но только усилило их. То же, что происходило в Астурии и Сарагосе, происходило повсюду – по всей стране. В течение весны и лета 1808 года на территории Испании образовались сотни местных хунт, ставших организующими центрами народного сопротивления оккупантам. Валенсия, Кордова, Севилья, Кадис, Гранада, Корунья, Вальядолид и многие другие города открыто бросили вызов иноземным завоевателям. Небольшие селения и местечки, местные власти которых поначалу находились в нерешительности и боялись поднять руку против самой победоносной армии в Европе, тоже последовали их примеру. 6 июня – в один день с провозглашением Жозефа Бонапарта королем Испании – произошло победоносное для испанцев сражение с французскими войсками в Ла‑Манчи. Все жители небольшого местечка Вальдепеньяс взялись за оружие и, несмотря на большие потери, не пропустили через свой городок кавалерийский полк французов.

Такая же ситуация повторилась в Каталонии, в селении Эль‑Брук. В конце июня отбили нападение французских войск Валенсия и Жером. Французские генералы и маршалы прилагали судорожные усилия, чтобы удержать выходящую из подчинения страну. Но костер народного восстания разгорался. Испанское слово «гверилья», что означает «маленькая война», неправильно передавало смысл происходящего. С каждым днем эта война с крестьянами и ремесленниками, с пастухами овечьих стад и погонщиками мулов беспокоила французского императора гораздо сильнее, чем другие большие кампании. После рабски смирившейся Пруссии яростное сопротивление испанцев казалось особенно странным и неожиданным.

Вооруженные силы создавались в стране силами простых испанцев. Не было недостатка ни в волонтерах, ни в денежных средствах. Сотни тысяч людей предлагали услуги для защиты своей страны, со всех сторон поступали щедрые пожертвования. Галисия мобилизовала 40 тысяч добровольцев, Астурия – 18 тысяч, Валенсия и Севилья призвали под знамена всех мужчин в возрасте 16–45 лет, подобная же картина наблюдалась и в других испанских провинциях. Всеобщий энтузиазм был так велик, что даже преступники и контрабандисты выходили из своих убежищ и вливались в ряды восставшего народа. Так как король и центральное правительство исчезли, то хунты фактически превратились в местные революционные органы власти, они отстранили от управления всех старых губернаторов, судей, военачальников и сами стали решать экономические, политические и военные вопросы.

Видный дипломат и политический деятель, личный секретарь Наполеона в 1797–1802 годах, аббат Д. Прадт в своих мемуарах описывал тогдашнее положение дел в этой стране так: «Испания представляла собой зрелище, подобное тому, которое наблюдалось во Франции в 1793 году, когда все помнили только об одном: отечество в опасности… Народ не знал никакого удержу, он оскорблял и преследовал всякого, кто пытался его просветить или успокоить… Восстания были бесчисленны: началась волна ужасных покушений против всех тех, кого капризная толпа считала сторонниками французов или людьми, относящимися прохладно к защите родины. Ее гнев особенно направлялся против военных и гражданских руководителей старого режима, пользовавшихся милостями в царствование Карла IV. В результате наступило царство всеобщего террора».

Сам Наполеон поначалу не испытывал особенных опасений по поводу положения в Испании: он считал, что это обычные в таких случаях временные волнения, которые будут быстро подавлены. К тому времени он имел в Испании 165 тысяч своих солдат, то есть в полтора раза больше чем вся ее постоянная армия. Ополченцев французский император в расчет не брал.

Между тем 6 июня 1808 года хунта Севильи, ставшей в силу оккупации Мадрида французскими войсками временной столицей Испании, опубликовала от имени всей страны объявление войны Наполеону. Во вступительной части этого документа перечислялись все преступления Наполеона в отношении Испании, а затем говорилось: «Посему именем короля нашего Фердинанда VII и всего народа испанского объявляем войну на суше и на море императору Наполеону I и Франции, пока она будет под его владычеством и тиранским игом, и повелеваем всем испанцам действовать против них неприятельски и делать им всевозможный вред по воинским законам, и наложить эмбарго на все французские суда, стоящие в наших портах, и на все собственности, имущества и права сему правительству или кому‑либо из сего народа принадлежащие». Напротив, заявлял манифест далее, не должно чинить «никакого затруднения или притеснения ни английскому народу, ни его правительству», с которым заключено перемирие и «надеемся, что будет заключен прочный и твердый мир». Заканчивался манифест следующими словами: «Объявляем, что не оставим оружия, пока император Наполеон I не возвратит Испании нашего короля и государя Фердинанда VII и прочих коронованных особ и не почтит священных прав народа, им нарушенных, и его свободы, целости и независимости».

Одновременно хунта Севильи обратилась к нескольким иностранным державам. В частности, 27 июля 1808 года она направила «Обращение» к российскому императору Александру I. «Император французов Наполеон I, – говорилось в «Обращении», – по введении своих войск в Испанию обманом, чтобы… похитить у нас и увезти во Францию с ужасным вероломством нашего короля, государя Фердинанда VII, и всю королевскую фамилию… чтобы похитить владычество над Испанией… и для произведения сего владычества избрать королем испанским своего брата Иосифа Наполеона, заставил нас… поднять против него оружие. Андалусия особенно отличилась в сей великодушной борьбе и имеет уже 40 тысяч старого войска и бесчисленное множество набранных крестьян». Далее приводились сведения о военных событиях, которые произошли в Испании в течение предшествующих двух месяцев, и сообщалось, что хунта избрала «чиновника Вашего императорского величества дона Иоанна Бичилли» в качестве доверенного лица, которое должно было доставить документ Александру I и сообщить тому «об истине сих деяний». Конец «Обращения» гласил: «Не сомневаемся ни на мгновенье, чтобы не защитили Испанию и не удостоили содействованием оной всеми средствами, кои великое Ваше благоразумие может Вам внушить».

Сопроводительное письмо, которое прилагалось к «Обращению», было интересно тем, что в нем хунта делала попытку апеллировать к чисто государственным интересам России: «Верховное собрание Правления, – говорится в этом письме, – будучи убеждено, что праведное наше дело есть дело всех европейских народов и что увеличение императора французов Наполеона I на треть сея земли (к тому моменту французами была оккупирована треть территории Испании) может служить единственно к разрушению, при пособиях сея державы, всего политического равновесия, по которой причине император должен иметь величайшую пользу в сохранении нашей независимости».
Однако «Обращение» хунты Севильи к российскому государю не имело, да и не могло иметь практических результатов: император Александр I был связан тильзитскими соглашениями 1807 года с Наполеоном и до поры до времени считал необходимым их соблюдать. Однако он внимательно следил за испанскими событиями, особенно за их военной стороной и в своих инструкциях русским дипломатическим представителям в Мадриде специально подчеркивал важность получения от них подробных данных о положении на «испанском фронте». Действительно, летом 1808 года и в дальнейшем на Пиренейском полуострове создался настоящий «фронт». Народные восстания против иноземных завоевателей носили всеобщий характер: они вспыхивали то в Валенсии, то в Кордове, то в Галисии, то в Леоне, то в Каталонии, то в десятках других мест.

В целях скорейшего «восстановления порядка» Наполеон Бонапарт посылал во все города восставшей Испании своих генералов. Уверенный, что речь идет лишь о небольших военных операциях, французский император торопил их с «замирением» страны, так как хотел как можно скорее укрепить положение Жозефа Бонапарта на испанском престоле. Однако, вопреки ожиданиям Наполеона, сложившаяся в Испании ситуация затягивалась и осложнялась. В стране установилось двоевластие: власть правительства Жозефа и власть кортесов в Кадисе, признававших королем только Фердинанда VII Желанного, как его называли силы сопротивления Наполеону.
В. Сядро В. Скляренко
Загадки истории «Наполеоновские войны»: Фолио; Харьков 2012
Tags: Бросок Оборотня
Subscribe

Posts from This Journal “Бросок Оборотня” Tag

  • БРОСОК ОБОРОТНЯ. ПОЛОЦК

    Отбросив Удино назад к Полоцку, Витгенштейн попытался отбить город у французов. Это противостояние вошло в историю как Первое полоцкое сражение…

  • БРОСОК ОБОРОТНЯ. ВИТГЕНШТЕЙН ПРОТИВ УДИНО

    Небольшое селение Клястицы (Дрисский уезд Витебской губернии) вошло в историю Отечественной войны 1812 г. как населенный пункт, в районе которого…

  • БРОСОК ОБОРОТНЯ. ЗАХВАТ ДИНАБУРГА

    Взятие Петербурга предполагалось силами 10‑го корпуса (32 000 солдат) маршала Ж. Макдональда. Изначально ему предстояло захватить Ригу, а затем,…

  • БРОСОК ОБОРОТНЯ. СМОЛЕНСКОЕ СРАЖЕНИЕ

    В Смоленске русские соединенные силы насчитывали около 120 тыс. человек. В войсках не было ни малейших признаков разложения. «По духу второй…

  • БРОСОК ОБОРОТНЯ. К СМОЛЕНСКУ

    7(19) июля вторая армия начала движение через Старый Быхов к Могилеву, где находилась постоянная переправа через Днепр. От Бобруйска до Могилева 120…

  • БРОСОК ОБОРОТНЯ. ВИЛЬНА ВСТРЕЧАЕТ НАПОЛЕОНА

    Накануне вторжения Наполеона Литва жила ожиданием реформ. Жест Александра I, выражавшийся в уравнении литовских дворян с русскими, в какой‑то мере…

  • БРОСОК ОБОРОТНЯ. БАГРАТИОН ПРОТИВ ЖЕРОМА БОНАПАРТА

    Остановив 26 июня (8 июля) армию в Несвиже, Багратион приказал Платову, войска которого занимали местечко Мир, выполнять функции флангового…

  • БРОСОК ОБОРОТНЯ. ОТХОД К ДРИССЕ

    Отход первой армии к Дриссе свидетельствовал о том, что Александр I руководствовался операционным планом Фуля. Он настойчиво добивался…

  • БРОСОК ОБОРОТНЯ. ВТОРЖЕНИЕ

    Русское командование не имело недостатка в сведениях о том, что на левом берегу Немана собирается огромная армия Наполеона. Почти ежедневно в…

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments