roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ЛЕДИ РЕНЕССАНС. ДОЛГОЖДАННОЕ ИЗБАВЛЕНИЕ

20 февраля 1520 года в Ферраре стало известно, что французы освободили Брест. Герцог устроил блестящий (исключительно для мужчин) ужин, а герцогиня дала бал. Этот год, отметивший начало иностранного господства в Италии, как ни один другой, отличался невероятным количеством праздничных торжеств и любовных романов. В то время как французы находились в Ферраре, союзники папы, испанцы, выгрузились в Неаполе. Их встретил роскошный и благопристойный неаполитанский двор. Вновь прибывшие делили время между занятиями военным делом и весельем, соревнуясь в любви, галантности, остротах и виршах. Эти воины в ожидании будущего сражения всеми силами старались понравиться дамам.
Беда в том, что они слишком серьезно относились к собственным персонам, вызывая еще больший смех. Разве не был смешон маркиз де Пескара, муж Виттории Колонна, одетый в желтый бархатный камзол, украшенный вышитым серебром девизом, или в костюм из белой парчи и желтого атласа, расшитый перьями?

Но всяким развлечениям когда‑то наступает конец. Папская и испанская армии под командованием Раймондо де Кар дона (Франческо Гонзага продолжал болеть в Мантуе) двинулись вперед. Глаз было не оторвать от этого великолепия: превосходное оружие, камзолы, расшитые золотом, попоны, украшенные серебром и драгоценными камнями, бархат, парча, знаки отличия, плюмажи и, конечно, кони, главным образом арабские. Из Феррары вышлаармия, не такая блестящая, зато оснащенная артиллерией. Особую гордость Альфонсо вызывает пушка, названная «Юлианой», отлитая из обломков бронзовой статуи Юлия II. Герцог Альфонсо, или, как его называли соратники, Землетрясение, командовал артиллерией. Общее командование армией осуществлял генерал Гастон де Фуа.

Армии сошлись 11 апреля 1512 года у Равенны. Бой длился с утра до четырех часов дня под непрерывный грохот артиллерийской канонады. Вот что об этом сражении писал своему брату Якопо Гуиччиардини: «Это было ужасно… каждый удар сносил шеренгу врага, поднимая в воздух отдельные части человеческих тел: оторванные головы в касках, руки и части туловищ». Храбрость французско‑феррарской армии не могла сравниться с невероятной отвагой испано‑папской армии, продолжавшей героически сражаться под ураганным огнем. Опьяненные боем, в состоянии своего рода воинственной эйфории, воины умирали с улыбкой на губах. Этот кровавый день закончился гибелью десяти тысяч человек, и среди них одним из первых погиб генерал Гастон де Фуа. Вечером И апреля испанцы были выбиты из Равенны. Город подвергся страшному разграблению. Все богатство папской армии, серебро, лошади, оружие, драгоценные камни и 300 тысяч дукатов досталось в качестве трофеев французам, оставшимся в живых.

Гастон де Фуа был 12 апреля похоронен в Ферраре, и его похороны явились настоящим апофеозом рыцарства. Со смертью генерала судьба отвернулась от французов. Новый командующий, монсеньор ла Палисс, не снискал авторитета в армии. Начались разногласия между французами и ландскнехтами, присланными императором Максимилианом в помощь Альфонсо. В это же время в Риме начались беспорядки, и Юлий II приготовился защищать замок Сант‑Анджело. Швейцарцы под командованием кардинала Шиннера, двинувшиеся на защиту папы, уже переходили Альпы.

По всей Италии вспыхнули антифранцузские восстания. Сначала Генуя, за ней Римини и Равенна освободились из‑под власти французов. Швейцарцы, испанцы и итальянцы, поспешившие им на помощь, освободили Парму, Пьяченцу, Павию и даже Асти, являющуюся частью наследия французской короны. Прошло меньше двух месяцев со дня победы в Равенне, а французы уже ушли за Альпы, оставив о себе героическую память. Юлий II, вдохновитель и организатор движения сопротивления, сиял от счастья, когда римляне скандировали на улицах: «Юлий! Юлий!»

Феррару ожидали бурные времена. В распоряжении Альфонсо была артиллерия, большое число пленных и довольна значительная армия. Как только Альфонсо остался один, без союзников, он сразу же отошел за стены Феррары и затаился, стараясь не раздражать папу. Шли дни, а предпринятая им политика не давала результатов. Ему следовало принять адекватное решение, не дожидаясь инициативы со стороны папы, что в сложившейся ситуации могло грозить Ферраре бедой. Прикинув возможные варианты, Альфонсо решил, что наилучшим вариантом в сложившейся ситуации окажется раскаяние. Нужно отправиться в Рим и, разыграв сцену повиновения, просить о помиловании. Изабелла д'Эсте взяла на себя ответственность за переговоры с папой о безопасности Альфонсо. Юлий II согласился принять герцога, пообещав, что ему ничего не угрожает в Риме. Изабелла привозит в Феррару папское разрешение, и город встречает ее словно освободителя.

24 июня 1512 года герцог Феррарский, оставив управление городом на Лукрецию и кардинала Ипполито, вместе с Фабрицио Колонна отправляется в Рим. Они приезжают в Рим 1 июля и останавливаются во дворце Сиджизмондо Гонзага. Федерико Гонзага, племянник Альфонсо, живущий в Риме на правах заложника, сообщает им обнадеживающие новости о настроении папы. Вначале, казалось, все идет как надо. 9 июня Альфонсо, одевшись соответственно случаю (все‑таки он шел каяться), отправился в консисторию, чтобы предстать перед папой. Последовала одна из тех сцен покаяния, которые устраиваются во имя Божественной силы и, следовательно, не оскорбляют достоинства кающегося. После долгих мучительных дней, проведенных в неопределенности, прощение понтифика вызвало у Альфонсо слезы облегчения. Отлучение от церкви было снято со всех членов семейства д'Эсте и с герцогства в целом; церемония закончилась ужином в доме кардинала Луиджи Арагонского. Теперь оставалось только выяснить условия мирного договора.

Когда папа выставил условия, стало ясно, что ни о каком послаблении не может быть и речи. Освобождение дона Ферранте и дона Джулио оказалось самым простым из выдвинутых условий (хотя Изабелла ратовала за освобождение младших братьев, в данной ситуации это условие казалось ей «неподходящим»). Но это было ничто по сравнению с основным требованием. Альфонсо должен отказаться от Феррары в пользу папы, получив взамен Асти. Это означало крах династии д'Эсте, а на это Альфонсо никогда не согласился бы. Герцогу не оставалось ничего другого, как бежать из Рима и укрыться в Марино, крепости Колонна, прекрасно известной папе, поскольку ему самому часто приходилось скрываться там во времена Александра VI. В то время как Юлий II изрыгает проклятия на голову герцога, семья Колонна отплачивает Альфонсо за гостеприимство, которое он в свое время оказал главе их семьи, скрашивая его вынужденное заточение охотой и веселыми пирушками. Но пора приниматься за дело. Ал ьфонсо пишет в Феррару, что в скором времени вернется домой.

В конце августа в Бари от болезни умирает тринадцатилетний сын Лукреции Родриго Арагонский, герцог де Бисельи. Узнав страшную новость, Лукреция немедленно удаляется в монастырь Сан Бернардино, но эту рану исцелить непросто.

Лукреция всегда помнила о своем маленьком сыне, и Григоровий только по причине душевной глухоты мог обвинять ее в отказе от сына. Разве могла она забыть об этом необыкновенном свидетельстве любви между ней и герцогом де Бисельи! Даже находясь в разлуке с сыном, Лукреция продолжала нежно заботиться о нем; в архиве д'Эсте хранятся документы, свидетельствующие о привязанности герцогини к Родриго. Она назначала управляющих, следила за тем, как они ведут дела в герцогстве Бисельи и, если ее что‑то не устраивало, меняла управляющих.

Лукреция не ограничивалась заботами о герцогстве; не в меньшей степени она заботилась о ребенке. С самого раннего возраста Родриго был передан на попечение веселой и простодушной няне Катерине. Отправляя подарки сыну, Лукреция никогда не забывала о Катерине. Из расходных книг Лукреции видно, какие подарки делались тем, кто опекал ее маленького сына: вышитые рубашки, бархатные камзолы, шелковые шляпки, игрушки и детские шпаги из позолоченного дерева в отделанных бархатом ножнах. Пожалуй, чаще всего Лукреция посылала подарки Изабелле Арагонской, герцогине Бари, при дворе которой рос маленький Родриго. Великолепная экс‑герцогиня Миланская заботилась не только о сегодняшнем дне ребенка, но и о его будущем. Энергичная и откровенная, она содержала один из известнейших дворов, где смело бросала вызов надвигающейся старости. Она часто бывала в Неаполе и, вероятно, брала с собой сына герцогини Феррарской. Лукреция и туда посылала подарки. Самый оригинальный подарок Лукреция сделала дочери Изабеллы – красавице Боне Сфорца, впоследствии ставшей королевой Польши. Это была кукла – «маленькая деревянная девочка, копия настоящей», одетая как Лукреция. Спустя несколько лет Франциск I отправит Изабелле д'Эсте такую же куклу, только «одетую как маркиза».

Лукреция ужасно тосковала по сыну. В 1504 году она попыталась привезти его в Феррару. Увы, из этого ничего не вышло. Известно, что 24 июля 1506 года Лукреция собиралась поехать в Лорето, чтобы встретиться с герцогиней Бари и маленьким Родриго и забрать ребенка с собой в Феррару. Но именно в то лето был раскрыт заговор дона Джулио, и не могло быть и речи ни о каких поездках.

Теперь же Лукреции оставалось только плакать и молиться. Кардинал Ипполито навещал ее в монастыре, ине было никакого способа скрыться от него. Она должна была выслушивать его равнодушные соболезнования и делать вид, что радуется скорому возвращению Альфонсо. Кроме того, пора было заняться траурной одеждой, и ей пришлось принимать портних. И наконец, следовало распустить маленький двор герцога де Бисельи в Бари и вступить в наследство.

Лукреция не отваживается слишком долго соблюдать строгий траур. Выяснив, что Альфонсо действительно скоро приедет в Феррару, она переодевается в коричневые тона. Альфонсо под прикрытием Просперо Колонна, кузена Фабрицио, выехал из Марино 20 сентября. Колонна предполагал присоединиться к испанской армии на севере Италии. По прибытии в Тоскану Альфонсо прощается с Колонна и, изменив внешность, тайно пробирается по папской территории. Ариосто, по свидетельству Каталано, с несколькими феррарцами выезжает встретить герцога в Тоскану. Он тревожно вслушивается в ночную тишину и каждый раз, заслышав топот копыт, воображает, что на них наступает враг. Зато Альфонсо лишний раз доказал, что его нервная система в порядке. Полностью одетый, он крепко спал на соломенном матрасе. Перед появлением в Ферраре Альфонсо переоделся. Не мог же он позволить себе появиться в городе в нищенских лохмотьях.

Собравшийся на площади народ под звон колоколов радостно приветствовал возвращение герцога Феррарского. Жена ожидала его во дворце. Альфонсо с трудом выдержал радостные объятия членов семьи, а затем изъявления почтения прибывших гостей. Эрколе и Ипполито, пребывая в состоянии немого обожания, не отрывали взглядов от отца (Ипполито впоследствии станет кардиналом). Несмотря на царившее вокруг радостное оживление, герцог уже обдумывал планы ведения войны против папы. В этот день он долго совещался с кардиналом Ипполито, и принятое решение явственно читалось на их лицах.
Ипполито заинтересован в кардинальской шапке, которую он чудом сохранил в период создания совета кардиналов‑раскольников, и теперь решил ее передать брату.

Сам он хотел занять нейтральную позицию, отправившись в далекое епископство в Венгрию. Альфонсо серьезно занялся вопросами вооружения имевшейся в его распоряжении армии; Лукреции даже пришлось заложить кое‑что из своих драгоценностей. В настоящее время на посту главного капитана папской армии находился племянник Юлия II, Франческо Мария делла Ровере, герцог Урбинский, бывший зятем Гонзага Мантуанского. Он передал Альфонсо, что будет действовать против него «как можно мягче». Но те, кто видел папу при штурме Мирандолы, предвидели неизбежность падения Феррары. В конце февраля, когда папская армия уже выступила в поход на Феррару, Юлий II неожиданно умирает.

За время десятилетнего правления он неоднократно доказывал свою неординарность, проявлявшуюся даже в свойственной ему несдержанности. Его царствование было отмечено многими достижениями, говорящими о величии его души. При нем была осуществлена закладка нового собора Святого Петра, появились «Stanze» Рафаэля в Ватикане, «Моисей» Микеланджело и роспись Сикстинской капеллы, начались серьезные изменения, приведшие в итоге к реформе церкви, и велась борьба с иностранным засильем в Италии. Он не боялся жизни и мужественно принял смерть. Он не забыл кардиналов‑раскольников, источник постоянного раздражения; они могли повлиять на следующий конклав, и Юлий II слабым голосом, но в сильных выражениях требовал ни в коем случае не ослаблять и не разделять силы церкви. Он уговаривал кардиналов выбрать следующего папу законным путем, каялся в совершенных грехах и заявил, что искренне прощает своих врагов. Юлий II умер 21 февраля 1513 года. Рим оплакивал понтифика. Длинные очереди выстроились к собору Святого Петра; люди хотели последний раз увидеть того, кто вызывал их доверие.

А вот в Ферраре людям хотелось звонить в колокола и возносить благодарственные молебны. Конец войне! Несмотря на настойчивые требования герцога Альфонсо поостеречься демонстрировать столь явно свою радость, Лукреция переходила от одного алтаря к другому, воздавая хвалу Господу за освобождение мира от «этого Олоферна», посылая его «вести войну в другом месте». Когда стало известно, что вновь избранным папой стал друг д'Эсте – Лев X, Феррара не смогла сдержать радостного возбуждения. Вновь избранным папой стал Джованни дей Медичи, сын Лоренцо Великолепного, давший впоследствии название целой эпохе и присвоивший себе достижения Юлия II. Позже Лев X стал тайным врагом Феррары, хотя из‑за природной трусости не отваживался открыто заявлять об этом. Секретарями нового понтифика стали Садолето и старинный друг Лукреции Пьетро Бембо. Разве мог Бембо забыть Феррару? Конечно же нет. Он был рад возможности оказывать помощь и поддержку Лукреции, и добился восстановления ее во всех правах, которые она имела при Александре VI. Мало того, ему удалось уговорить папу на конфирмации стать крестным отцом маленького Эрколе. В связи с этим событием Лев X прислал ребенку медаль с изображением Геркулеса, сражающегося с гидрой.

Однако папа не спешил снять с герцога Феррарского обвинения, выдвинутые Юлием II. Лукреция считала, что папа руководствуется осторожностью, затягивая с решением этого вопроса. Такого же мнения придерживались и купцы, вернувшие заложенные Лукрецией драгоценности. По их мнению, «дела Феррары» находились теперь «в совершенно другом положении, чем в те времена, когда герцогиня закладывала драгоценности». Опасность войны миновала, и жизнь постепенно входила в привычное русло. К этому периоду относится серебряная медаль с изображением Лукреции и Альфонсо. До недавнего времени считалось, что это изображение не могло быть сделано с натуры. Тем, кто знаком с портретами герцогини, совершенно ясно, что ее профиль, изображенный на медали, является точной копией медали, на которой она изображена с волосами, заплетенными в косу и покрытыми тончайшей сеткой, или почти точной копией того портрета (с той лишь разницей, что на нем она изображена анфас), где она сидит в окружении придворных дам. Художник не смог соблюсти пропорции, и на портрете довольно большая голова герцогини резко контрастирует с небольшими головками придворных дам, располагающихся у нее за спиной; зато найдено умное решение относительно фигуры маленького Эрколе.

Даже если не рассматривать этот портрет с точки зрения реального сходства с Лукрецией, он дает нам представление об окружении герцогини, об изяществе и богатстве тиранов начала XVI века. Феррара и семья д'Эсте видела, сколь послушна Лукреция их воле, хотя их победу следует скорее отнести к обстоятельствам, продиктованным тем временем, нежели к ее искреннему согласию. Теперь, когда в пылу войны Альфонсо едва не потерял герцогство, он решил вернуться к политике «равновесия сил», проводимой его отцом, старым герцогом Эрколе, но, приспособив ее к новой ситуации (правда, от военных учений он так никогда и не отказался). В отличие от мужа Лукреция продолжила исполнять роль герцогини, как и прежде. Франческо Гонзага решил, что излечился от сифилиса, и сообщил придворным, что готов «осуществлять брачные отношения». Его желания могли касаться как собственной жены, так и новых любовных романов… и он мог запереть маленький дворец, смотрящий на заливные луга, и попробовать забыть мечты и легкомысленные планы, на которые однажды вдохновила его любовь.


«Лукреция Борджиа. Эпоха и жизнь блестящей обольстительницы»
Центрполиграф; Москва; 2003.  Мария Беллончи
Tags: Леди Ренессанс
Subscribe

Posts from This Journal “Леди Ренессанс” Tag

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments