roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

СТРАТЕГИЯ №1. ПОПЫТКА ДЕСАНТА

Атака началась 18 марта, но была сорвана небрежностью англичан. Пробравшись сквозь патрули британских контрминоносцев, небольшое турецкое судно проложило новую цепь мин далеко впереди главного минированного поля, расставляя их параллельно бухте залива Эрен‑Киой, где при первоначальных бомбардировках как раз располагалась флотилия союзников. Эта новая полоса минных заграждений не была разведана и о ней ничего не подозревали. Флотилия прошла мимо бухты, чтобы обстрелять форты. К 1 часу 45 минутам ночи форты были приведены к молчанию, причем огонь фортов мало повредил судам. Вперед были посланы суда, чтобы расчистить главное минное поле. Французская эскадра, находившаяся в авангарде, временно была оттянута назад.
Когда эскадра шла через бухту залива Эрен‑Киой, раздался страшный взрыв, и над «Буве» показалось густое облако дыма. Меньше чем через две минуты судно перевернулось и затонуло почти со всей командой. Но сменившие французскую эскадру корабли продолжали бой с более коротких дистанций. Орудия фортов вновь открыли свой огонь, но вспышки выстрелов оттуда прорезывали темноту все реже и реже, по мере того как орудия погребались в осколках булыжника и щебня, а телефонные провода срывались огнем флотилии.

Внезапно, около 4 часов ночи увидели, что суда «Инфлексибл» и «Иррезистейбл» почти одновременно тяжело поражены. Таинственность всего этого усиливала моральное влияние потерь.

Никто не подозревал о новой полосе минных заграждений. Полагали, что жертвы эти вызваны плавучими минами, сорванными и унесенными течением. Думали также, что это стреляют, укрывшись где‑нибудь близ берега. Боязнь неизвестности ускорила решение адмирала Робека немедленно дать приказ об общем отступлении. Во время этого отступления «Ocean» был послан на помощь «Ирресистейбл», но натолкнулся на ту же цепь мин, и еще до рассвета волны поглотили оба судна.

Хотя британская флотилия потеряла в общем только 61 человека, потери в материальной части были велики, так как из 18 судов союзников три затонули и три были серьезно повреждены. Но хуже всего была потеря самообладания и оптимизма. Кто мог ожидать, что противник покажет такой высокий класс действий на море!

Фактически же противник был подавлен гораздо сильнее, причем основания для этого у него были более серьезные. Свыше половины наличного запаса огнеприпасов было израсходовано. Запаса мин не было. Большая часть орудийной прислуги была деморализована. Среди турецких и германских офицеров широко распространилось убеждение, что противостоять новой атаке мало надежды.

Но атаке этой, вопреки всем ожиданиям, не суждено было возобновиться. Когда Де Робек вышел из боя, он весь был пропитан решимостью возобновить атаку. Намерение его разделяло и Адмиралтейство, уведомив Робека, что ему посылается еще пять судов, чтобы заменить потери. Адмиралтейство добавило: «Важно не позволить восстановить форты или подбодрить врага видимым прекращением операции».

Но 23‑го числа Робек послал телеграмму, которая не только говорила о перемене его точки зрения, но переубедила и Адмиралтейство, за исключением Черчилля. Однако, последний вынужден был покориться решению профессионалов. Новое мнение Робека заключалось в том, что без поддержки армии операция флоту не удастся и что все дальнейшие попытки должны быть отложены до подготовки армии. На практике это означало, что флот все тяготы операции перекладывает на плечи армии и будет пассивно стоять, наблюдая, как армия будет сгорать в бесплодных атаках, не поддержанная новой атакой флота.

Быть может, подоплеку этого решения надо искать в «служебном» направлении умов, которое сентиментально расценивает вещи дороже жизней. Любви артиллериста к своему орудию и готовности принести себя в жертву только для того, чтобы предупредить позор потери орудия, можно противопоставить обожание моряком своего судна, обожание даже таких древних и устаревших судов, как те, которые применялись в Дарданельской операции. Это мешает моряку стать на точку зрения здравого смысла, что судно, как и снаряд, только боевое средство, которое надо истратить с наибольшей пользой для себя. Быть может, значительным фактором, повлиявшим на решение моряков, было наличие солдат и готовность их взять на себя все тяготы предстоящей операции.

Дело в том, что случайно вместе с подготовкой морской операции британское правительство самостоятельно пришло к решению о неизбежности также и сухопутной операции. Корни этого лежат не в более широкой трактовке дарданельской проблемы, а в том, чтобы как‑нибудь использовать новые армии для поддержки Франции.

Комитет высказался за действия со стороны Салоник ввиду возможности оказать непосредственную помощь Сербии, что в свою очередь было связано с ударом в спину центральным державам – ударом вверх по Дунаю. Мнение это было одобрено на заседании военного совета 9 февраля; оно было подкреплено известием о переходе Болгарии на сторону Германии и желанием подтолкнуть Грецию оказать Сербии поддержку.

Китченер, заявлявший ранее, что он не может добыть войска для Дарданелл, теперь сказал, что он пошлет в Салоники регулярную 29‑ю дивизию вместе с французской дивизией. Обещание двух дивизий, конечно, было недостаточным, чтобы побороть опасения Греции. Греция соглашалась принять участие в операции только при условии привлечения к ней и Румынии, а Румынию отпугивали неудачи России.

Но тот факт, что можно располагать 29‑й дивизией, всплыл наружу, и его больше нельзя было скрыть от кабинета обычными для Китченера скрытностью и авторитетом. Тем более, что в данную минуту он и не пытался задержать эту дивизию. В соответствии с этим военный совет решил 16 февраля, что дивизия должна быть отправлена в центрально расположенную гавань Мудрос, в «ближайший возможный момент вместе с частями из Египта», чтобы «иметь все эти силы под рукой в случае необходимости поддержать атаку Дарданелл с моря».

Все же никто тогда не указал, что для внезапности и достижения больших результатов комбинированного удара атака с моря должна быть временно отложена.

Но 29‑я дивизия сразу же стала объектом ожесточенной борьбы между «восточной» и «западной» школой мышления, причем каждая старалась вырвать эту дивизию себе, а на «западной» стороне был не только британский штаб во Франции, но и Жоффр. Жоффр проявлял быстрое соображение только тогда, когда угрожали его собственным интересам, а в отправке вновь сформированной 29‑й дивизии на Восток вместо Запада он видел дурное предзнаменование для дальнейшего назначения дивизий новой армии.

Китченер легко мог не посчитаться с мнением Френча, но он не мог идти наперекор французам. Лояльность его к Франции была у него более ранним инстинктом, чем любовь к востоку, и теперь лояльность эта взяла верх над его надеждами, связанными с операцией на восточном театре войны.

Поэтому на следующем заседании Военного совета, состоявшемся через три дня, он резко повернул фронт и заявил, что 29‑я дивизия не может быть предоставлена для этой операции. Взамен ее он предлагал посылку сырых австралийских и новозеландских войск – двух дивизий из Египта. Он даже за спиной Черчилля сообщил Адмиралтейству, что 29‑я дивизия не будет отправлена, и этим прервал подготовку необходимых для ее перевозки транспортов.

В этот же день началась морская атака, и орудия загрохотали на Ближнем Востоке. Когда пришло известие, что внешние форты пали, турецкое правительство стало готовиться к бегству вглубь средней Азии. Германские советники ожидали не только появления союзного флота перед Константинополем, но полагали, что появление флота послужит сигналом для восстания против Энвера и приведет Турцию к сепаратному миру. Турки больше не могли бы продолжать войну, если бы Константинополь – единственный источник, откуда текли огнеприпасы, – был ими оставлен.

Италия и Греция начали сильнее склоняться к войне, а Болгария напротив несколько охладела к ней. 1 марта Венизелос предложил высадить в Галлиполи три греческие дивизии, но здесь роковую роль снова сыграла Россия, поставив Афины в известность, что: «ни при каких обстоятельствах мы не можем позволить греческим войскам участвовать в атаке союзниками Константинополя».

Лишь отдаленные отголоски всего этого дошли до Военного совета в Лондоне, но и этого было достаточно, чтобы подбодрить сторонников операции и перетянуть на их сторону сомневавшихся. Первоначальная мысль, что морская атака – только попытка, и если проведение ее будет сопряжено с большими трудностями, от нее лучше отказаться, теперь стушевалась и все согласились, что атака должна быть доведена до конца, если понадобится – с участием сухопутных войск.

Не соглашался только Ллойд‑Джордж. Он заявил, что флот хочет «загребать жар чужими руками» и что вся тяжесть операции ляжет на сухопутные войска. Любопытно, что он один про возгласил военную истину, исторический вывод: редко оправдается повторная атака на направлении, которое раз уже привело к неудаче, и разумнее попытаться развивать удар с нового направления. Если правильность этого замечания не сразу была оправдана, то это всецело зависело от «спячки» турок и пассивности их к использованию раз сделанного предостережения.

В противовес мнению Ллойд‑Джорджа Китченер вдохновенно доказывал, что «раз пошли на форсирование пролива, не может быть и речи об отказе от этого предприятия». Но только 10 марта он наконец, решил выделить для этой операции 29‑ю дивизию – и, что еще хуже, лишь 12 марта назначил командующего, возглавлявшего эту экспедицию.

Французы, несмотря на категорический отказ Жоффра уделить что‑либо от полевых армий, наскребли из частей, находившихся внутри страны, одну дивизию и начали погрузку ее уже с 3 марта. Военное министерство в Лондоне к этому времени не сделало еще ни одного хотя бы подготовительного шага. И когда Ян Гамильтон отбыл 13 марта, налицо не было еще ни одного из административных работников для его штаба, и он должен был отправиться без них. Затем все его материалы о районе предполагаемых действий ограничивались справочником о турецкой армии 1912 года, старым отчетом о Дарданелльских фортах и неточной картой! Чтобы чем‑нибудь пополнить этот пробел, кое‑кто из работников его штаба рыскал по книжным лавкам и букинистам, отыскивая путеводители по Константинополю.
Единственным быстрым и отрадным достижением в этот период был проезд Яна Гамильтона в Дарданеллы. Цепь специальных поездов и быстроходных крейсеров уносила его туда быстрее, чем он мог бы путешествовать в мирное время, пользуясь «Восточным экспрессом».

Он прибыл к флотилии 17 марта, накануне атаки. Первым его замечанием было признание непригодности Лемноса как базы дли развития операции – из‑за отсутствия здесь воды, пристаней и укрытий в Мудросской бухте, необходимых для погрузки и выгрузки войск. Затем он обнаружил, что присланные войска были так скверно распределены по транспортам, что необходимо их выгрузить и заново распределить, прежде чем высаживать их на открытом вражеском побережье. Поэтому первым его шагом 18 марта было неудачное решение перенести базу в Александрию и направить туда все транспорты.

Первоначальная погрузка была проведена так беспорядочно и необдуманно, что батальоны были отделены от своих обозов 1‑го разряда, повозки – от лошадей, орудия – от зарядных ящиков и далее снаряды – от дистанционных трубок. Один пехотный батальон 29‑й дивизии оказался раздерганным по четырем транспортам. Но и при наличии обширных причалов в Александрии выгрузка и новая погрузка всех транспортов были медленным делом, а административного штаба не было и некому было подогнать работы.

22 марта, после морской атаки и до отплытия в Александрию, Ян Гамильтон вместе со своими старшими помощниками устроил совещание с Робеком. «Как только мы сели, Робек заявил нам, что теперь он ясно понимает, что ему не удастся справиться с поставленной задачей без помощи всех моих войск».

Солдаты не могли возражать против приговора, вынесенного моряками, и без всяких споров и обсуждения выполнение задачи было поручено армии. Хотя Ян Гамильтон вежливо заметил адмиралу, что он должен «систематически продолжать нажим на форты» и их атаку, а Черчилль выступил с такими же предложениями в Лондоне, оба адмирала как в Адмиралтействе, так и в Дарданеллах были непоколебимы как скалы. Отныне флот широко пользовался тем, что Черчилль удачно назвал принципиальным «нет» – «непреодолимым нематериальным барьером».
Во всем этом хаосе и столпотворении ярким пятном выделяется меморандум, составленный 16 марта Морисом Ханки для премьер‑министра. В нем он писал:

«Комбинированная операция требует более тщательной подготовки, чем любое иное военное предприятие. Красной нитью через всю историю проходит вывод, что такие атаки всегда срывались, когда подготовка к ним была несовершенна, а успех почти во всех случаях был обязан тщательной подготовке. Дело Военного совета – убедиться, достаточно ли продумана в данном случае подготовка операции».

Далее он указывал, что на внезапность вряд ли можно еще рассчитывать и что из‑за этого задача сильно осложняется. Поэтому он перечислял внушительный ряд пунктов, то которым военный совет должен произвести перекрестный допрос морских и военных авторитетов. В заключение говорилось: «В случае если все мелочи, приводимые мной… не будут тщательно продуманы, прежде чем приступят к десанту… может произойти большое несчастье».

Историки могут подумать, что Ханки был единственным умным и дельным советчиком британского правительства. Когда премьер‑министр неохотно собрался порасспросить «всезнайку» Китченера и поставил ему пробный вопрос: разработан ли вообще план операции, Китченер ответил: «Это должно быть предоставлено командующим на месте», сразу оборвав таким ответом дискуссию. Никакого внимания не было уделено более широкой оценке операции, ее немедленной и потенциальной потребности в людях, артиллерии, огнеприпасах и снабжения. В итоге экспедиция перебивалась с хлеба на воду, нуждалась во всем, всегда чувствовался недостаток пищи, и пища запаздывала. В общем имевшихся теперь сил и средств было значительно больше, чем то, что было бы достаточным для обеспечения успеха, когда операция эта была впервые задумана.

«Генри Бэзил Лиддел Гарт. Правда о Первой мировой»
Эксмо; Москва; 2010
Tags: Стратегия
Subscribe

Posts from This Journal “Стратегия” Tag

  • СТРАТЕГИЯ №1. ВЫСТУПЛЕНИЕ ТУРЦИИ

    Великан, три корабля и боязнь насилия были основными факторами, втянувшими Турцию в войну против Британии – ее традиционного союзника.…

  • СТРАТЕГИЯ №1. ГИБЕЛЬ АРМИИ САМСОНОВА

    Подобно Марне, «великая германская победа» под Танненбергом является памятником не менее памятным ошибкам. Первая и наиболее популярная…

  • СТРАТЕГИЯ №1. БИТВА НА МАРНЕ: ФИНАЛ

    30 августа Жоффр, уступая настояниям правительства, встревоженного тем, что направление отступления французской армии обнажало столицу, выделил 6‑ю…

  • СТРАТЕГИЯ №1. БИТВА НА МАРНЕ: НАЧАЛО

    Ни одно из сражений не вызывало столько споров, не служило источником для появления в короткое время обильной литературы, не пользовалось такой…

  • СТРАТЕГИЯ №1. ТАННЕНБЕРГ

    Первые столкновения на востоке характерны скорее быстрыми колебаниями от успеха к неудачам, чем крупными победами какой‑либо из сторон. Австрийское…

  • СТРАТЕГИЯ №1. ВХОД К МАРНЕ

    Первые четыре британские дивизии, сосредоточившись у Мобежа, двинулись 22 августа к Монсу, в полной готовности наступать дальше в Бельгию в…

  • СТРАТЕГИЯ №1. ВТОРЖЕНИЕ ВО ФРАНЦИЮ

    Германское вторжение во Францию подготовлялось настолько тщательно и должно было так планомерно развиваться, чтобы никакие непредвиденные задержки…

  • СТРАТЕГИЯ №1. ПЛАНЫ АНТАНТЫ

    Если ошибкой последнего плана германцев был недостаток смелости, то ошибкой французского плана было как раз обратное. В последние предвоенные годы…

  • СТРАТЕГИЯ №1. ПЛАНЫ ГЕРМАНИИ

    В нашем обзоре преимущество по справедливости отдано плану Германии. Это сделано не только потому, что он явился пружиной, приведшей в движение…

promo roman_rostovcev december 8, 2015 15:10 20
Buy for 50 tokens
SH.
В своё время, пару лет назад, я написал набор из 12 небольших эссе о Шерлоках: https://yadi.sk/i/PivgitK9v2hze Это сравнительные эссе о классическом Шерлоке Дойла и Шерлоке из британского сериала. Своего рода энциклопедия конспирологии на викторианской основе:) Если хотите помочь автору:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments