roman_rostovcev (roman_rostovcev) wrote,
roman_rostovcev
roman_rostovcev

ОХОТА НА ОБОРОТНЯ. ЗАМЫСЕЛ БОЛЬШОЙ ОХОТЫ

Продвигаясь внутрь России, Наполеон проделал значительную работу по устройству своего тыла. Кроме главных баз, находившихся на Висле, он создал четыре линии промежуточных баз. Первая линия была расположена на Немане – в Ковно, Олите, Мерече и Гродно, на второй линии была мощная база в Вильне, превращенной в крепость, третья линия баз находилась между Березиной и Уллой – в Глубоком, Борисове и Минске, и, наконец, четвертую линию составляли базы в Витебске, Орше и Могилеве.
Кроме того, крупный перевалочный пункт был в Смоленске. Сосредоточенные на базах запасы продовольствия и боеприпасов позволяли Наполеону в случае необходимости отойти в междуречье (Западная Двина, Днепр и Березина), перезимовать там, а затем начать новую кампанию в 1813 г.

Путей отхода у Наполеона было несколько, но каждый из них таил большую опасность для французской армии. Самым, казалось бы, радикальным решением было отступление по Смоленской дороге. Но это означало бы отходить по разоренной дороге, имея первую базу в Смоленске, что, конечно, было нежелательным. Гораздо заманчивее был вариант отхода через Калугу на Волынь. Он давал возможность соединиться с Шварцснбергом, но для этого нужно было выдержать борьбу с главной армией Кутузова. Кроме того, на этом пути отхода стояли войска Чичагова и Тормасова. Наконец, Наполеона смущало поведение Австрии, которая не торопилась с выполнением взятых на себя обязательств и не собиралась увеличивать корпус Шварценберга. Вялые действия этого корпуса давали основание Наполеону опасаться всяких неожиданностей. Но главное заключалось в том, что на этом направлении не было ни одной подготовленной продовольственной базы и нужно было рассчитывать только на захват русских баз и на реквизиции.

Возможен был отход по линии, идущей севернее Смоленской дороги. В этом случае Наполеон мог соединиться с левофланговыми корпусами и выйти на Нижний Неман, где заготовлены были крупные запасы. Но русские войска могли тогда упредить отходившую французскую армию у Глубокого или у Витебска и нанести удар во фланг.

Некоторые предлагали Наполеону не рисковать и остаться на зимовку в Москве, но он отклонил это предложение. Как уже говорилось, он понимал всю опасность этой зимовки. Все складывалось против Наполеона. Он видел необходимость отхода, но слово «отступление» смущало его, и он оттягивал принятие решения до выяснения общей политической обстановки.

Опасность, которой подвергалась армия Наполеона в России, Кутузов видел еще до Бородинского сражения. Еще находясь на пути к армии, он дал указание Чичагову и Тормасову об усилении нажима на правый фланг противника. Этот нажим в сочетании с генеральным ударом под Бородином должен был привести Наполеона к отказу от продвижения к Москве. Но при существовавших тогда средствах связи такая координация не могла быть осуществлена в столь короткое время. Удар по армии Наполеона у Бородина хотя и был достаточно сильным, но без поддержки с флангов не мог привести к нужному результату. Кутузову оставалось одно – отходить к Москве и, усилившись за счет резервов, снова попытаться остановить Наполеона, дав ему сражение под Москвой. Но, как уже говорилось, этот замысел был сорван Ростопчиным и Александром I, не давшими Кутузову нужных резервов и боявшимися вооружать народ.

Кутузов был вынужден оставить Москву и отойти к Тарутину, чтобы выиграть время и организовать отсюда контрнаступление. 6(18) сентября, находясь в Подольске, Кутузов повторил свою прежнюю директиву Чичагову, направленную ему 14(26) августа, т. е. еще до Бородинского сражения. Кутузов не оставлял идеи окружения и концентрического удара по армии Наполеона. Он требовал от Чичагова быстрейшего соединения с армией Тормасова. «По получении сего, – писал Кутузов, – имеете вы, в. в., соединяясь с войсками генерал‑лейтенанта Эртеля, идти сколь возможно будет кратчайшими и удобнейшими путями к Могилеву на Смоленскую дорогу и далее к помянутой линии как для сближения с здешними армиями, так и для угрожения неприятельского тыла и пресечения всякого сообщения его».

А. П. Тормасову в тот же день была направлена директива об обеспечении армии Чичагова со стороны неприятельских корпусов Шварценберга и Ренье. Витгенштейну Кутузов направляет подкрепления и ставит задачу сковать усилия трех французских корпусов на линии Западной Двины, а затем быть готовым к предстоящим активным действиям.

В самых общих чертах план Кутузова нашел отражение в его письме к родным от 15(27) сентября: «Я баталию выиграл прежде Москвы, но надобно сберегать армию, и она целехонька. Скоро все наши армии, т. е. Тормасов, Чичагов, Витгенштейн и еще другие станут действовать к одной цели, и Наполеон долго в Москве не пробудет». Несколько позже в письме к Витгенштейну Кутузов определял район, где должно было осуществиться «главное поражение» противника, – «между Днепром, Березиною и Двиною». Действия Чичагова и Витгенштейна должны были начаться, как только Главная армия перейдет в наступление с Тарутинской позиции.

Таким образом, Кутузов разработал план окружения и уничтожения армии Наполеона в районе междуречья. Кутузов был уверен, что Наполеон будет отступать именно в этом направлении. Он исключал возможность диверсии Наполеона на Петербург или отход его через Зубцов, Белый и далее на Витебск. Закрывая Наполеону путь на юг, Кутузов предоставлял ему возможность отхода лишь в одном направлении – на Смоленск.

Осуществление планов Кутузова затруднялось из‑за вмешательства Александра I. Вопреки «Учреждению о большой действующей армии» царь пытался навязать Кутузову свой план поражения Наполеона. С этим планом, датированным 31 августа 1812 г., он направляет в ставку Кутузова флигель‑адъютанта А. И. Чернышева, который, узнав в Твери о сдаче Москвы, едет дальше кружным путем и прибывает к армии только 8(20) сентября, когда она располагалась уже в Красной Пахре. В письме, приложенном к плану, Александр I указывал: «Из сего плана усмотрите вы, что главные действия предполагаются произвесть армиею адмирала Чичагова». Для этого Александром делались распоряжения по усилению войск Витгенштейна и Штейнгеля. В заключение письма говорилось: «Естли план сей вами признан будет полезным, то отправьте фл[игель] адъютанта Чернышева к адмиралу Чичагову».

Последнего Александр мог бы и не писать, так как еще раньше, не уведомляя Кутузова, он направил Чичагову приказ о перемещении Тормасова в Главную армию и письмо, в котором излагал свои соображения о будущих действиях. Чичагов высказал Александру I свои замечания по плану. Его не удовлетворяло мелочное регламентирование действий и неясность взаимоотношений с Кутузовым. Таким образом, как Чичагов, так и Витгенштейн были поставлены Александром I в трудное положение двойственного подчинения: главнокомандующему Кутузову и царю. Было очевидно, что Александр I хотел сам руководить разгромом Наполеона, предоставляя Кутузову играть пассивную роль.

«Любомир Бескровный. Вся Отечественная война 1812 года. Полное изложение»: Алгоритм; Москва; 2017
 
Tags: Охота на Оборотня
Subscribe

Posts from This Journal “Охота на Оборотня” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments